Ночь пятая

Он валялся на мокрой земле, подобно мёртвому телу. Будто яд теперь устроился в груди его и стал почти смертельным. Прохожие отступали тело, вглядывались в него, но никто не задерживался: у всех были срочные дела, все спешат на какую-нибудь встречу. Такой маленький и жалкий человек их не интересует. Даже полицейский куда-то ушёл, решив оставить странного прохожего.

Ненависть, безусловно, сильное и ужасное чувство. Оно резко пронзает человека в самое сердце и оставляет после себя глубокую рану. Но безразличие — вот, что по-настоящему убивает. Ненависть заставляет человека думать, ненавистные слова — это такие же слова, тот же инструмент влияния. Но равнодушие и безразличие обычно всегда сопровождаются молчанием, которое заставляет людей оставаться один на один с неизвестным. Одиночество не бьёт в грудь так яростно, как клинок презрения, однако медленно пожирает душу человека, отчего страдает она сильнее, чем когда-либо.

Тело ужасно ныло.

Пахло сыростью после дождя. Обычно она освежает дыхание, но для него теперь стала убийственной.

И всё же, он снова нашёл в себе силы и встал. Тяжело хромая, он пошёл вперёд. Да, ещё остался человек, которому он не безразличен.

— Виш…

На вид — восставший мертвец. Он медленно шагал.

Странным ему показалось то, как незаметно ноги привели его в магазин искусства. На улице потихоньку сходил закат.

За спиной снова колокольчики. Он медленно прошёлся по прилавкам. Снова видны краски, которые ему недоступны, и холст, на котором нельзя рисовать. Тогда зачем он нужен? Не проще будет здесь всё снести, раз творить запрещено?

Конечно, взгляд его зацепился за три цвета: красный, зелёный, синий. Улыбка Эмилы — такая озорная, но сколько за ней таилось? Теперь в этих банках он видел её маленькие детские губы.

За спиной у продавщицы — упаковки шоколада. Это стало для него неожиданностью, так что он даже на миг раскрыл рот:

— Дайте, пожалуйста, — язык сам пролепетал.

Идя к остановке, он осматривал упаковку шоколада. Лицо какой-то девушки с маленькими глазами на ней выглядело безразличным и холодным, точно насмехалась оно над его попыткой. Парень вздохнул и спрятал её в карман лицом вниз.

На улице уже почти стемнело. Искатель сидел в автобусе. Он часто кашлял, прикрывая рот рукой. В последний раз перед ним мелькнула Виш, как автобус приехал на «Граничную».

Вокруг никого не было: в конце концов, некому и незачем приезжать сюда в нерабочее время. Мельком взгляд парня зацепился за оранжевое небо. Закат был в самом разгаре и слегка бил в глаза своей резкостью.

У забора снова что-то делали работники. За неделю он сильно разошёлся.

Он снова пришёл на это место. Яркое небо уже почти всё залилось чёрной краской. Снизу, как всегда, интенсивно текла река. Снова чистый воздух проник в грудь. Звёзды начинали выглядывать.

Шоколад в кармане пальто подтаял. «Позор.» — холодная мысль.

Долго он стоял или нет? Самому бы парню хотелось узнать. Но вот он поднял голову — небо залилось звёздами. Сырой воздух теперь веял прохладой.

Он снова услышал такие приятные, робкие шаги. Сердце его, как и ожидалось, сжалось. Он резко обернулся.

Виш стояла неподвижно. Она резко сунула фотографию в книгу, ведь не ожидала, что парень обернётся так резко и смело.

Он подошёл к ней. Белый запах стал как никогда приятен.

— В-Виш, я…

Снова яд. Нет, так не пойдёт.

— Давай сядем. — прервался он.

Девушка покорно согласилась, хоть и смутилась. Они сидели молча. У обоих в душе явно что-то ёрзало. Кай вновь ощупал шоколад и уже собрался вытащить его, как вдруг задумался. Почему он взял именно его? Это ведь нелепо, слишком скромно. Разве такой холст не достоин самых лучших красок? Безвкусный, молочный шоколад… парень побледнел сильнее.

Однако внутри него что-то страстно загорелось. Тело затряслось, руки сами достали упаковку:

— Ты любишь шоколад? — робея голосом и телом спросил Кай.

Он начал неловко раскрывать упаковку. Несколько плиток шоколада были мягкими и отражали свет луны. Кай неловко взглянул на неё, ожидая ответа, и заметил в глазах её чистое любопытство.

— Шоколад? — ответила она. — Никогда не пробовала.

Кай уже на половину раскрыл упаковку и вздрогнул. В голове — бесчисленный шум мыслей. Он смотрел на её лицо, чувствовал белый запах, и его сердце пыталось подобрать слова, чтобы описать это видение. Уже давно привычная, но всё же такая сильная дрожь прошлась по нему.

Кай прокашлялся, и несколько слюней оказались на траве. Кашель… такой противный кашель, но со временем он слабеет, пока она здесь. Пока воздух наполнен ею, пока виден во тьме её образ.

Он отломил маленькую плитку и дал ей попробовать. Девушка взялась за неё двумя руками и поднесла ко рту. Раскрыв его, она ещё раз посмотрела на лицо Кая, будто в последний раз спрашивала разрешения.

Кусочек оказался во рту. Приятное тепло прошлось по её телу. В лесу стояла прохлада.

— Вкусно… — посмотрела она на него. — И он такой… тёплый.

Кай без колебаний отломил ей кусочек побольше. До боли приятно ему было смотреть на её радостное, хоть и внешне спокойное лицо. Однако голубые глаза строго уставились на него. Она заметила его слабость, худобу и грязь. Заметила то, чего он сам сторонился и подавлял в себе.

— Вы весь дрожите, — пододвинулась она и приложила ладонь к потному, грязному лбу. — К тому же, у вас жар…

Кай хотел соскочить от смущения, но не смог. Его мёртвый взгляд был прикован к её счастью.

— Я… н-нет, это чепуха.

— Вы ничего не ели?

Перед глазами всё поплыло. Он схватился за свой горячий лоб и закрыл глаза. Глубокий вдох.

Вдруг он ощутил — его кто-то подпирает сзади. Чья-то маленькая рука. Это была не Виш. Кай прокашлялся и обернулся — никого.

В тот же миг, в голове прозвучал голос дорогой девочки: «Вы сказали ей?».

Снова громкий кашель. Он терял самообладание. Кай резко встал и сделал несколько шагов в сторону. Виш не должна видеть его таким.

Эта мысль мелькнула напоследок, и он упал в обморок.

Всё почернело. Затем — вновь светло. Он опять в музее, опять голубая ваза. Подошёл к ней, притронулся. Она затряслась, начала, подобно ему, терять равновесие. И в самый последний момент, перед тем как всё вокруг зальётся тьмой и станут слышны крики…

Глаза медленно раскрылись. Он лежал на чём-то не слишком мягком, но приятном. В небе всё ещё сверкали звёзды. Ему хотелось поднять руку, потянуться к ним, но тело не слушалось. Белый запах был как никогда близок к нему.

Вдруг небо ему перекрыло то, что для него было даже приятнее этих белых точек. Внешне спокойное, но тревожное внутри — лицо Виш. Парень лежал у девушки на коленях, ощущая затылком ткань её белого платья.

Едва успев от смущения раскрыть рот, он ощутил, как во рту тает что-то тёплое и маленькое — плитка шоколада.

— Что же с вами? — услышал он от девушки.

Она снова приложила ладонь к его лбу. Холодная, но такая приятная, будто очищающая ладонь.

— Захворал, — отрезал он.

Ушки девушки слегка дёрнулись в сторону. Он проглотил плитку, и она сразу отломила ещё одну.

— Нет, это я тебе взял, — пытался пояснить он чётко, но мысли путались. — Думал, я… нет, ты —

Но он засмотрелся в её голубые глаза и не заметил, как шоколад уже таял во рту. Такой безвкусный, но всё же тёплый. Грудь снова запылала, а голова пошла кругом. Слова не поспевали за сердцем:

— В-Виш, я… — начал он судорожно, почти в бреду. — Я так рад, что могу сейчас с тобой говорить…

Снова в грудь впился яд. Он лежал неподвижно, но внутри всё двигалось и горело. Слова… людям так сложно произнести некоторые слова, и так часто мы заклеиваем себе рот от их веса. Однако стоят ли того эти переживания?

 Огонь нашёл источник яда и сжёг его дотла.

— Я люблю тебя, Виш. Хочу быть с тобой. М-можно?..

На миг его будто оглушило. Послышался топот ног. Она куда-то убежала. Кай положил ладонь на лоб — да, у него был жар.

Лёжа на мокрой траве, парень снова взглянул на звёзды. Такие разные по формам и каждая, возможно, имеет свою предысторию. За всякой точкой в небе стоит какое-нибудь чувство, и за ним в тот момент тоже была гора подобных чувств.

Кай закрыл глаза и почувствовал, как чьи-то пальцы бережно касаются его руки и обматывают её тонкой верёвкой. На запястье возник вес.

Это кандалы? Нет, не похоже.

Слегка повернув голову, он вновь увидел её лицо. И глаза девушки в тот момент сверкали особенным, немного странным светло-голубым сиянием. Свет заворожил его. «Что-же он значит?» — подумал Кай, отдаваясь её рукам.

Через некоторое время герой осмотрел своё запястье и увидел на нём верёвочный браслет. На привязи был маленький голубой камень, сияющий цветом её глаз. На правой руке Виш одет такой же браслет.

Он медленно поднялся и теперь сидел. Они скрестили ладони. Ветер обдувал двоих, и миг этот был приятен. Тихое, спокойное чувство обвило Кая. Её холодную ладонь не хотелось отпускать. Вдруг он снова разглядел на ней медальон в форме полумесяца, в моменте отдававший тем-же голубым блеском. Полумесяц в небе сиял ярче прежнего.

Спустя время особый блеск в её глазах прошёл, и девушка улыбнулась. Снова почувствовался белый запах. Впервые Кай видел её улыбку, и ладони сжались сильнее. Счастье… он просто хотел теперь, чтобы она была счастлива. Желал, чтобы улыбка была её обычной погодой, а не минутным явлением. Виш озарила его, и ему хотелось отплатить ей тем же.

Даже если парню самому придётся уйти, если это только сделает её счастливой…

Но в данный момент думать об этом не было никакого смысла. У них ещё много времени.

Разжали ладони. Кай жаждал написать что-нибудь. Он начал искать глазами листки, метаться в стороны. Виш остановила его и протянула парню ручку.

— Ты вчера забыл. — снова слегка улыбалась она.

Он взял её, и сел рядом с Виш. Бумаги с собой не было. Девушка смотрела на него, и её ушки, будто уловив пустоту, начали покачиваться.

Она взяла его за руку, и он на этот раз не смутился.

— Кай, — сладок ему был спокойный голос девушки. — Что-нибудь произошло?

— Чего? Нет, с чего ты взяла? Просто болезнь.

Её глаза тоже проницательны. Теперь парень задрожал. Виш пододвинулась совсем близко, почти вплотную. Девушка нежно прошептала:

— Расскажи.

— О чём? Всё как обычно.

«Нет, она не должна знать. Не хочу видеть её скорбящего лица!» — пытались выкрикнуть его глаза.

— Я… просто сегодня заходил в магазин искусства. Купил бы красок, мы бы порисовали, но как я уже говорил…

— А как там Эми —

Он ужасно прокашлялся, отвернувшись от неё в сторону. Каждое отхаркивание отдавалось судебным колоколом в сознании и дрожью по всему телу. Виш перепугалась, чуть отодвинулась и взялась за его плечи:

— Тебе не здоровится, Кай, — начала она тихо. — Твой кашель…

Парень уставился больным взглядом в пол.

— Он со мной уже давно.

— Да, но всё же, — вдруг голос её стал строже, но всё ещё отдавал спокойствием. — Пей больше горячего. Пожалуйста. — после рекомендации девушка вернулась к предыдущей теме: — Так как же там…

Тут ему захотелось шутить. Нужно было пошутить. Парень был обязан пошутить. Он посмотрел на её белые ушки и пролепетал:

— А откуда мы знаем о лечении кашля, но не пробовали шоколада?

Виш прервалась, вдруг встала и отошла от него. Кая на миг оглушило. Он с тревогой посмотрел на её глаза и сразу потерялся в них. Они выражали не что иное, как скорбь.

Отойдя от него на некоторое расстояние, она робко взяла книгу и открыла случайную страницу. Парень видел, что глаза её вовсе не читали. Он нашёл в себе силы снова встать и подойти к ней.

— Виш, я что-то не так сказал? — прошёл его дрожащий голос.

Услышав его, Виш испугалась и поспешила захлопнуть книгу, но фотография успела соскользнуть со страниц и упасть на траву. Девушка подняла её и отвернулась:

— Нет, совсем нет, — начал её тревожный голос. — Ты не виноват. Не… не подходи сейчас.

И она побежала своими робкими ногами прочь. В грудь Кая ударил яд, но огонь сразу выжег его. Он набрался сил и устремился за ней. «Нельзя, нельзя упустить и её!» — твердил он себе, раздвигая ветки деревьев и боковым зрением смотря на свой браслет.

Слова… часто даже мимолётные слова бьют по больному.