Глава 4.0
«Почему я забыл?» — постоянная мысль отбивалась глухим колоколом.
На протяжении недели он продолжал отдавать долг Окдину и ходить на работу. Искатель уставал, возвращался домой, ложился в свою слегка грязную постель, вновь вставал, думая о своём сновидении. В этом потоке он заплутал, не видя дороги за густым туманом. Плакаты на улицах, огромные многоэтажные дома, грязные трубы, переполненные автобусы — всё начало смешиваться в одно единое пятно.
Календарь, висевший на кухне в его квартире, уже давно застыл на пятом июле. Цвета на мониторе в сочинительском отделе: красный, зелёный, синий — все они тоже временами мелькали перед ним. Всё было одно и едино.
Этот поток так бы и шёл целую вечность, если бы не прервало его одно известие.
В очередной рабочий день, пока Искатель был в обыкновенном раздумье при написании военного романа, двери третьего этажа с грохотом распахнулись. В сочинительский отдел, как всегда, зашла цензорша, но теперь она держала в руках какой-то листок. На лице её читалось раздражение.
— Послушайте! — вдруг сказала она громко.
На неё посмотрел лишь Искатель. Остальные не услышали её в громком шуме печатанья.
— Послушайте!! — крикнула она раздражённо.
После этого на неё уже повернулись все. Цензорша прокашлялась и начала монотонно, будто в громкоговоритель, зачитывать с листка:
«Указ Министерства Обороны Независимой республики «Окдин».
Уважаемые писатели Окдина! Спешим вам сообщить, что, в соображениях расширения военно-технической промышленности, мы вынуждены перестроить этот писательский отдел, соорудив из него отдел по производству военной техники и нового оборудования.
Следуя из этого, вашим новым местом работы станет недавно открывшийся отдел на окраине вашего города, по адресу…»
Искатель прикрыл лицо двумя ладонями. Белый свет из монитора окутывал его руки. Мысли перемешались, превратившись в кашицу.
Цензорша поспешила закончить речь и раздала каждому бумажки с адресом нового места работы. Она очень сильно спешила куда-то по заданию, так что не задерживалась на нашем герое.
Выйдя с работы, Искатель осмотрел бумажку. Уже завтра ему нужно будет сесть на другой автобус, увидеть других людей, созерцать своим видом иную часть города. Он незаметно для себя разделился: одна часть его была рада новой вести, другая же тянула его грустить по этому поводу и спорить с самим собой.
— Это-же хорошо! Ты устал от этого места! — твердила первая частичка.
А вторая часть всегда осматривалась вокруг и видела всё тот же туман. Туман, закрывающий вид. Дым, что вечно не даёт взглянуть на яркое небо.
— Мы лишь покидаем то равновесие, — холодно отвечала она.
Однако пройдя в этом раздумье до остановки, Искатель вспомнил кое-что важное. Мимо всех писателей в тот момент это пролетело, но за него зацепилось.
— Место работы у леса. Окраина города… — сказал он уже шёпотом.
И две спорящие частички вдруг затихли. Однако Искатель не понимал, что в этом лесу хорошего или практичного. Почему мимолётное упоминание такой вещи взволновало его?
Он в очередной раз сел в переполненный автобус, но уже не замечал духоты и неприятных запахов. Люди толпились, ругались, но эти слова долетали до Искателя смутно. Он задался вопросом, и видел лишь его. Никто иной не смел прерывать его раздумий.
«Поперечная!» — едва услышал парень голос водителя.
Когда герой выходил из салона его кто-то намеренно толкнул, но он и этому не придал значения.
Он старался не обращать внимания на туман, не смотрел на светящиеся вывески и таким образом дошёл до дома. Огромная железная дверь спокойно отворилась.
Он зашёл в свою квартиру всё с тем же пустым чувством. Однако почему-то, на мгновение, оно стало отзываться в нём ещё тише. Его вытеснял тот вопрос, который не давал Искателю внутреннего покоя. Именно внутреннего, ведь внешне глаза его смотрели на всё как обычно. Он снял своё пальто и лёг на кровать.
На удивление для самого себя, он заснул быстро. Кажется, Искатель уже слышал шелест лесных листьев и чувствовал на себе свет тёплого летнего солнца. Закрыв глаза, он ходил по траве, огибая вырубленные стволы деревьев. Как вдруг, как-бы ему на встречу, вылез холст. Рядом с ним на тумбочке лежали всё те-же краски. Он взял кисть в руки и начал водить по белому.
Несуразные линии, измазанные в краске руки, странные сочетания цветов… какая разница? Это было его творением. Он рассматривал холст и на сердце его стоял покой.
Он надолго закрыл глаза. Шум леса куда-то делся и на смену ему пришёл шёпот людей и топанье ног по плитке. Они обсуждали красивые картины различных художников Окдина, отлично выгравированные изделия, статуи…
Он открыл глаза и вновь стал мальчиком. И за руку его опять держала эта молоденькая женщина, его мама. Искателю стало не по себе. Его оторвали от любимого дела! Но тёплую руку матери он отпустить уже никак не мог.
Всё повторилось: голубой свет лучей, ваза и её треск, вопли и его собственный душераздирающий крик. Но дорогая мать всегда была готова принять своё дитя в любой ситуации. Тепло… от неё так тепло, даже в этом аду. Почему же он не вспомнит её лица?
— Виновен!
Он закрыл глаза, пытаясь уйти от этого в темноту.
— Виновен!
Искатель проснулся. Крик толпы всё ещё звенел в ушах. Он пошёл на кухню, не умывшись. Приготовил лапшу быстрого приготовления, унюхал кислый запах газа. Всё было как обычно, но что-то в душе его ёрзало и бегало. Если это обычное волнение, то по какому поводу? Из-за леса? Но что такого в обычной куче деревьев?
Подойдя к зеркалу, он и не заметил, насколько его рубашка пропиталась потом. Он не менял её несколько дней — не успевал об этом подумать. Однако сейчас ничего уже не сделаешь: работа слишком далеко и если задержаться хоть на миг, отойти от привычного плана, то непременно опоздаешь.