Глава 1.0
Я всегда буду благодарен К. Без тебя эта книга выглядела бы во многом иначе. Интересная вещь — вдохновение…
Давайте будем звать его Искателем. И не потому, что его имя не важно для истории, а лишь по той причине, что сам герой был бы рад такому имени. Спасибо за ваше понимание.
Искатель вышел из подъезда громадного многоэтажного дома и закрыл за собой металлическую дверь. Он шёл с маленьким чемоданчиком, внутри которого было множество файлов с листами бумаги. Парень оглянулся по сторонам, посмотрел на застланное дымом утреннее небо, и, сжав ручку маленького чемодана посильнее, пошёл вдоль двора. Запах мусора сразу ударил ему в ноздри, однако тот даже не прищурился от вони.
Он шёл на остановку небрежно и нехотя. Несмотря на летнее время года, весь город был застлан туманом. И это был не обычный утренний туман, присущий ранним часам, а что-то иное. Какое-то вещество, привязавшееся к городу и не отпускавшее его. Ближе к вечеру туман чуть расчищался и становился слабее, позволяя людям разглядеть верхушки многоэтажных зданий.
Героя, безусловно, раздражала серая пелена. Временами он даже терялся в городе и не мог найти дорогу домой, так что приходилось с неловким видом обращаться к прохожим. Но на что он смотрел с действительным презрением — многочисленные плакаты на стенах. Администрация города использовала специальные светильники, чтобы их было видно даже в тумане.
Дойдя до остановки и принявшись за ожидание своего автобуса, Искатель по привычке начал осматривать окружающие его многоэтажные серые дома. И вновь его взгляд зацепился за светящийся плакат. Кажется, повесили его совсем недавно.
«Помогите фронту! Номер горячей линии – 9180.» – твердило белое объявление, нарисованное красками от руки.
В несколько десятков метров висел другой плакат.
«Станьте цензором Окдина! Номер…» — остальную часть за туманом не было видно. Плакат был освящён менее ярко.
Взор Искателя с лёгкой паникой попытался найти другой объект внимания, однако туман перекрывал всё. Герой не видел за пределами остановки ни людей, ни окон, ни детских площадок. Весь окружающий его мир будто и был той остановкой. Он закрыл глаза, чтобы не видеть тумана, и во тьме начал воображать.
Мысли были о красках. Парню вдруг представился холст и ведро, поголовно наполненное разными цветами. Он улыбнулся, затем взял тяжёлое ведро в руки и вылил содержимое на холст. Что-то вроде эйфории прошлось по его телу. Он смотрел на холст, доверху забитый разными красками: жёлтый, красный, синий, зелёный, розовый…
Его поток прервал гудок. Облако машинного газа прошлось по ноге. Автобус приехал. Искатель закрыл двумя руками нос, дабы бензинная вонь не настигла его, и зашёл в салон. Дверца закрылась за молодым человеком, противно скрипя. Он быстрым взглядом прошёлся по камере видеонаблюдения, висевшей в углу, и сел напротив запотевшего окна.
Салон был почти пуст. Лишь две пожилые женщины сидели вместе впереди искателя. Внутри автобуса было душно, так что герой поспешил расстегнуть пальто. Искатель посмотрел на потолок. Множество маленьких металлических труб проходили вдоль салона, очевидно, предназначенные для транспортировки бензина. Он почему-то воспротивился этому и опустил голову. Сидя смирно, его взгляд всё ещё искал за что зацепиться. Вдруг, до слуха Искателя дошли обрывки разговора тех дам, сидящих спереди.
— Да что тут думать, — говорила одна чуть ли не криком. — Сила Окдина неисчерпаема! Вы читали последний роман?
После этой фразы Искатель заметил красное платье этой женщины. Оно было большим и массивным, занимало чуть ли не два места сразу. Голубое платье же её соседки, как и фигура, было скромнее и сдержаннее.
— Нет, — ответила она тихо. — А что там?
Искатель знал этот роман. Он был знаком почти со всеми произведениями, написанными писателями Окдина. Женщина в красном невольно посмеялась, видимо, от невежественности своей собеседницы, и широко открыла рот:
— Главный герой жертвует собой и своей семьёй, чем приближает победу Окдина! — уже вскричала она на весь автобус. — Ах, как это печально, но как вдохновляет!
Искатель тяжело вздохнул и посмотрел на женщину в голубом платье.
Она слегка вздрогнула, то ли от такого легендарного сюжета, то ли от крика её пухлой собеседницы.
— Да, но мы же не знаем, как там на самом деле, — ответила она спокойным тоном. — Побеждаем мы или нет… новостей не было.
Лицо женщины в красном показало ярое возмущение.
— Как же, — вновь прошлись её вопли по всему салону. — Как же не знаем? Это же, считай, документальная литература!
На пожилую в голубом прилетела парочка скомканных слюней. Искатель отвернулся, но продолжал слушать двоих. Женщина в красном продолжала вопить.
— Вы что же, не верите в силу нашей могучей страны? — прошлось по салону. — Победа будет за Окдином!
Женщина в голубом повернулась в запотевшее окно. Она пыталась скрыться от слюней, летевших изо рта её громкой собеседницы.
— Да победим мы, победим — поспешила она согласиться и опустить глаза. — Сама хочу верить, внук на фронте…
Пожилая дама в красном после такого сладостного для неё соглашения поправила своё пышное платье и сделала гордый вид.
— То-то же.
Тем временем Искатель через запотевшее окно разглядел очертания нужной ему остановки. Он мысленно попрощался с пассажирами и вышел. Запах бензина вновь сменился на откровенную вонь. За время его пребывания в автобусе, на улице стало жарко и душно. Парень задумался о том, что пора бы уже перестать носить пальто, и пошёл в сторону одного огромного здания.
Туман стал чуть слабее, хотя всё ещё перекрывал большую часть города. Наш герой глядел по сторонам, но сквозь дым видел лишь те самые светящиеся плакаты, постоянно призывавшие людей к чему-то. То они говорили стать волонтёром, то военным, то грузчиком на государственных складах, то снова военным. Парень пришёл к выводу, к которому, в прочем, приходил всегда: проще смотреть в тротуарную плитку.
Так он дошёл до нужного здания. Его вершину, опять же, не было видно за туманом. Маленькие трубы проходили под землёй и небрежно выпирали наружу. Из них на землю медленно падали капли грязной воды. Искатель не хотел смотреть на это, так что поспешил дёрнуть ручку двери и зайти внутрь.
На первом этаже здания до нашего героя донёсся резкий запах чернил и крепкого кофе. Искатель работал, как можно было догадаться, в писательском отделе Окдина — огромное здание, которое было в каждом городе. Он расслабил ладонь и показал охраннику свой писательский пропуск. Лёгким движением пальца надзиратель приказал ему заходить.
На первом этаже располагалась столовая, где работникам позволялось немного передохнуть за чашкой просроченного кофе с неприятным смрадом. Грязные столы отторгали Искателя, поэтому он никогда здесь не ел, предпочитая голод. Не обращая внимания на трубы, слегка выпирающие из потолка, Искатель направился к большой лестнице.
Запыхавшись, он добрался до третьего этажа — зоне сочинительства. На этом и четвёртом этаже множество писателей сочиняли романы. Звук клацанья по печатной машинке (часть работников работала именно на них, а часть на старых компьютерах) одновременно и успокаивал, и раздражал его слух. Он потянулся, прошёлся к третьему ряду и сел за светящийся экран. Герой нажал на замшелую кнопку — экран загорелся красным, потом зелёным, и в конце синим. Почему-то эти цвета цепляли его взгляд, будто что-то и правда значили.
Спустя мгновенье монитор потух, и через секунду загорелся вновь. Взору Искателя представился рабочий стол. Парень щёлкнул мышкой по ярлыку программы для сочинительства, и вот перед ним уже пустой лист.
Он, чуть подумав и нервозно оглядевшись, начал печатать по слегка замшелой и жирной клавиатуре:
«Был солнечный день. Маленькие лучи освещали поляну. Воин, сложив оружие, отдыхал вместе со своими товарищами.»
Вдруг — топот каблуков по плитке. Герой прищурился на секунду, будто пытаясь от него скрыться. Это шла по душному офису девушка из отдела цензуры. И хотя цензоры занимались своей работой лишь после того, как им принесут полный текст редакторы, некоторые из них любили искоренять проблемы сразу.
Девушка проходилась по рядам, иногда молча останавливалась и указывала пальцем в монитор, говоря работнику: «Исправь». С каждым таким холодным «Исправь» Искателю становилось всё жалобней и страшнее.
Так она стремительно дошла до третьего ряда.
Парень резко зашевелил руками, будто пытаясь закрыть монитор от её глаз, но всё было тщетно. Девушка, сверкая тёмными каблуками, пристально всмотрелась в белый лист писателя.
Она недовольно фыркнула.
— И что это?
Искатель повернулся в её сторону. Фигура с достаточно чёткими бёдрами и упитанной грудью нависала над ним. Цензорша уставилась на героя в ответ.
— А, снова ты.
Её фраза прошлась грозным топотом по его ушам. Он едва сдерживал дрожь. Работнику казалось, что сейчас эта женщина достанет из своего кармана кожаный кнут цвета её каблуков и начнёт хлестать его. Однако было в её грозной фигуре и что-то привлекательное для Искателя, и он противился этому чувству.
Работница глубоко вздохнула, как вздыхают родители, когда их маленький ребёнок сделал что-то не так.
Она резким движением руки схватила чемодан Искателя, отчего парень немедленно вздрогнул. Девушка закинула свою руку внутрь и начала рыскать. Парень хотел возразить и уже открыл рот, как вдруг цензорша достала из чемодана большой лист с написанными от руки предложениями.
— Вот образцы, — сказала она строго. — Писать надо по ним, сколько ещё мне тебе повторять?
Искатель не мог выронить и слова. Он был оглушён этой физиономией, стоящей перед ним и указывая ему, как писать.
Спустя несколько секунд его ступора, девушка снова вздохнула и облокотилась на стол, уставясь на экран.
— Ну вот что за «Воин»? — твердила она, указывая длинным ногтем на слово. — Пиши: «Морпех Окдина…»
Искатель начал робко стирать написанное и набирать под её диктовку.
— И что ещё за «Маленькие лучи»? Нам зачем такие подробности? Солнечный день уже подразумевает то, что на поле будут падать лучи. — сказала цензорша уставшим тоном. — Как же с вами сложно!
Искатель не хотел стирать предложение про лучи солнца. Девушка, увидев его бездействие, ещё раз фыркнула.
— Стирай, — прошёлся холод по ушам.
В этот раз Искатель послушался. Он аккуратно удалил строчку, будто её никогда и не было. Цензорша пододвинула к нему листок с образцами.
— Пиши по ним, — заключила она и направилась дальше по рядам.
Искатель искоса смотрел ей в след. Дальше она ещё останавливалась у нескольких писателей, но лишь на пару секунд. До героя доносились холодные «Ага» и «Угу». Спустя несколько минут он сделал растяжку и взглянул мёртвыми глазами на листок с образцами:
«Главный герой – Солдат Окдина/Морпех Окдина. ВСЕГДА введёт войну и искренне ненавидит Солказию. Должен быть доблестным и мужественным, считать службу Окдину своим долгом. Должен быть готов отдать жизнь за свою Родину.
Образцы пейзажей:
Холодное поле битвы (допускаются окружения: реки, овраги, обрывы, изредка — хвойные леса)
Обломки зданий, заросшие сырым мхом (захваченные окди́нскими солдатами)
Полуразрушенные, но всё ещё функционирующие здания в Солказии
Грязный двор в Солказии
Улица в Окдине с чистым тротуаром (можно описать красивые плакаты.)
Величественные казармы Окдина
При придумывании своего пейзажа, и, возможно, последовательного добавления его в этот список, необходимо разрешение главного цензора.
Образцы сюжета:
Герой…»
Искатель прекратил читать и глубоко вздохнул, прикрыв лицо ладонью. Через маленькую щель меж пальцев он смотрел на монитор, на котором было написано лишь два предложения. Он прокашлялся от грязного воздуха и вновь принялся за работу, попутно убедившись, что цензорша ушла.