Дом с привидениями (дополнительная глава для союзника «Хуан ...

Сюй Циань редко готовил лапшу по двум причинам: во-первых, лапша из магазина была невкусной. Во-вторых, лапшу умеет варить каждый, но сварить её вкусно — очень сложно.

У девяноста девяти процентов людей лапша получается невкусной.

'По крайней мере, моя лапша, сделанная вручную, будет упругой…'

На кухне Сюй Циань, сосредоточенный и серьёзный, месил тесто, то раскатывая его, то скручивая, то прищипывая.

Замесив тесто, он отложил его в сторону, нарезал кусок жира, вытопил шкварки и выложил их на тарелку. Затем на вытопленном свином жире он пожарил яичницу-глазунью.

Раскатав тесто, он бросил лапшу в кипящую воду, достал из-за пазухи фарфоровый флакон и вылил в кипящий бульон упрощённую версию куриного бульона.

Густой, насыщенный аромат наполнил всю кухню, вызывая аппетит. Сюй Циань и сам ещё не ел, и он сглотнул слюну.

Тем временем Цай Вэй и принцесса Хуайцин спускались по лестнице. Принцесса с длинным шлейфом, взглянув на Цай Вэй, небрежно спросила:

— Как вы нашли тот дом с привидениями?

Цай Вэй на мгновение замерла, а затем, поняв, что имеет в виду принцесса, легко ответила:

— Сюй Нинъянь хотел купить дом, и я пошла с ним посмотреть фэншуй.

— Это я знаю. Я спрашиваю, как вы нашли тот дом, — спросила принцесса.

— Странный у вас вопрос, принцесса. Старый риелтор нам его показал, — сказала Цай Вэй.

'Старый риелтор?' — в красивых глазах принцессы мелькнул огонёк. В одно мгновение она о многом подумала и осторожно спросила:

— А что в этом старом риелторе было особенного?

— Он очень совестливый, — Цай Вэй достала из замшевого мешочка на поясе пирожное, положила его на свою белую, нежную ладонь и протянула принцессе.

'Очень совестливый?' — принцесса махнула рукой, показывая, что не хочет, и спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— Сюй Циань решил, что дом с привидениями — это дёшево. А он всё отговаривал нас, боялся, что что-то случится, — Цай Вэй с радостью сунула пирожное в рот. Ей очень нравилось дружить с Хуайцин, потому что та никогда не отбирала у неё вкусняшки.

А вот тот противный Сюй Нинъянь, если бы она так же притворилась, что предлагает, он бы, наверное, и съел.

«…» — принцесса долго молчала, а затем вздохнула. Это она была неразумна, пытаясь выведать у этой девчонки информацию.

И ладно бы просто выведать, так она ещё и пыталась говорить загадками. Это было всё равно что строить глазки слепому.

Подумав об этом, принцесса Хуайцин нахмурила свои ивовые брови и посмотрела на подругу:

— В последнее время ты слишком часто общаешься с Сюй Нинъянем.

— Правда? — растерянно спросила Цай Вэй.

— Ты с кем-нибудь из других мужчин общаешься так же часто? — добавила принцесса. — Старшие братья из Службы Небесного Надзора не в счёт.

Цай Вэй подумала и с опозданием «ахнула»:

— Точно! Он всё время придумывает, как бы со мной поиграть.

Принцесса Хуайцин, поджав губы, задумалась. В этот момент она почувствовала едва уловимый, но насыщенный аромат, от которого у неё потекли слюнки.

— Как… как вкусно пахнет… Какой-то из старших братьев купил что-то вкусненькое? М-м, очень насыщенный вкус. Я такого ещё не ела, — Цай Вэй сглотнула слюну, её глаза заблестели от желания.

— В руке держу луну, срываю звёзды, в мире нет такого, как я.

Вдруг на кухне раздалось глубокое пение, от которого Сюй Циань вздрогнул. Обернувшись, он увидел белого халата, стоявшего к нему спиной.

'Ты что, псих?! Чуть до инфаркта меня не довёл…' — Сюй Циань с мрачным лицом равнодушно сказал:

— Ты пришёл.

Равнодушный и низкий голос, словно они были старыми друзьями, знакомыми полжизни, вызвал ощущение ушедших лет, быстротечности времени.

Тот, кто стоял спиной, на мгновение замер и таким же глубоким и равнодушным тоном ответил:

— Да, я пришёл.

Сказав это, он с нетерпением ждал, что ответит тот, кто стоял за его спиной.

Раздался долгий вздох, хриплый голос с сожалением произнёс:

— Не думал, что и через двадцать лет ты всё так же будешь стоять спиной к миру.

'Спиной к миру?!' — эти четыре простых слова вызвали у белого халата сильное чувство сопричастности. Он почувствовал себя величайшим мастером, одиноким, холодным, непобедимым.

Подумав, он равнодушно сказал:

— Но даже такого, как я, ты привлёк.

'Как он естественно подхватил… Этот позёр — не промах', — Сюй Циань подумал и с грустью сказал:

— Я так и знал. Когда эта печь с девятью оборотами золотого эликсира будет готова, ты нападёшь. Ты всё-таки не хочешь меня отпускать.

— Хм, сокровища достаются достойным.

— Хе, Ян Цяньхуань, ты когда-нибудь проигрывал?

Пар медленно поднимался, окутывая их. Атмосфера на кухне накалилась. Но в этот момент звонкий голос нарушил её.

— Что вы двое делаете? — Цай Вэй, стоя в дверях, растерянно смотрела на них.

Сюй Циань тут же опустил голову и начал мешать лапшу в котле, скрывая своё смущение.

Ян Цяньхуань, невозмутимый, продолжал стоять, заложив руки за спину, спиной ко всем, и хмыкнул:

— Даже если младшая сестра будет за тебя просить, я ни за что…

Цай Вэй сказала:

— Старший брат Ян, что ты делаешь на кухне?

Ян Цяньхуань:

— …О, я пришёл поесть лапши.

Цай Вэй с радостью подбежала к плите. У неё потекли слюнки. Глядя на котёл с лапшой, она с улыбкой сказала:

— Откуда ты знаешь, что я не ела?

'Потому что я пришёл в нужное время…' — Сюй Циань улыбнулся:

— Я же обещал накормить тебя.

Как раз лапша в котле сварилась. Сюй Циань посмотрел на красавицу в розовом дворцовом платье и осторожно спросил:

— Старшая Принцесса, хотите тарелочку?

Холодная принцесса Хуайцин немного поколебалась, но её взгляд невольно упал на котёл. Она смущённо кивнула:

— Хорошо.

Учитывая аппетит Цай Вэй, Сюй Циань сварил много лапши. Если разделить на четверых, то как раз по тарелке.

Он вынул лапшу, опустил её в холодную воду, затем разлил бульон по четырём тарелкам, равномерно разложил лапшу, положил сверху яичницу-глазунью, посыпал зелёным луком и шкварками.

— Старший брат Ян, иди, поешь с нами, — позвал Сюй Циань, подумав: 'Как раз посмотрю, как ты выглядишь'.

Не успела эта мысль промелькнуть, как он увидел, что под ногами Ян Цяньхуаня появилась формация. В следующее мгновение он исчез, а вместе с ним — и тарелка лапши.

Цай Вэй, взяв тарелку, села за стол. Сначала она съела шкварку, с удовлетворением кивнула, а затем с нетерпением отхлебнула бульона.

Её глаза тут же заблестели. Она почувствовала, как её вкусовые рецепторы испытали небывалый шок.

Она чувствовала, как каждая клеточка её тела кричит:

Вкусно!

Вкусно!

Вкусно!

'Для тех, кто впервые пробует еду с усилителем вкуса, это действительно незабываемый вкус…' — Сюй Циань с довольной улыбкой посмотрел на принцессу.

Принцесса ела очень элегантно, но быстро. Заметив, что Сюй Циань смотрит на неё, она перестала есть и с непроницаемым лицом посмотрела на него.

Сюй Циань сухо усмехнулся и опустил голову, чтобы поесть лапши.

Принцесса тут же тоже опустила голову и маленькими глотками начала есть лапшу, словно не хотела терять ни секунды.

В тихой, пустой комнате Ян Цяньхуань, стоя спиной ко всему миру, сидел на корточках в углу, держа тарелку, и с шумом ел лапшу.

'Этот парень — интересный. И алхимию знает, и говорит красиво, и лапшу вкусно готовит…' — подумав об этом, Ян Цяньхуань вдруг остановился. 'Такое всеобщее внимание — это же то, чего я и хотел'.

'Этот парень… серьёзный соперник'.

Поев лапши, Сюй Циань посмотрел на Цай Вэй и спросил:

— Ну как?

— Вкусно, — Цай Вэй кивнула.

— Это мой секретный рецепт, эссенция, полученная с помощью уникальной алхимической техники, — сказал Сюй Циань. — Этому я и хочу тебя научить, чтобы ты стала алхимиком.

Принцесса Хуайцин, вытирая свои алые губки шёлковым платком, остановилась. В её красивых глазах мелькнул огонёк.

— Это сложно? — первое, что обеспокоило Цай Вэй, — это сложность задачи.

— Очень сложно. В конце концов, я и сам знаю только половину, — сказал Сюй Циань. Увидев, как Цай Вэй тут же скисла, он серьёзно добавил:

— Если ты не научишься, то больше не сможешь есть такую лапшу, не сможешь есть ещё более вкусные вещи.

Красавица с овальным лицом широко раскрыла свои миндалевидные глаза. В них вдруг зажёгся сильный боевой дух.

— Это ты сам придумал? — спросила принцесса Хуайцин.

— Да, я это придумал для госпожи Цай Вэй, не покладая рук, — сказав это, он тут же пожалел. 'Такие слова нельзя говорить в присутствии старшей жены'.

Действительно, принцесса Хуайцин многозначительно посмотрела на него и с усмешкой сказала:

— Ты так заботишься о Цай Вэй.

— Госпожа Цай Вэй — моя благодетельница. Я, конечно, о ней забочусь, — сказал Сюй Циань.

— Насколько заботишься? — красавица с овальным лицом, услышав такие слова, была очень довольна.

— Всегда готов, — сдержанно сказал Сюй Циань.

Затем, вспомнив, что принцесса Хуайцин тоже его благодетельница, он добавил:

— К принцессе я отношусь так же.

Принцесса Хуайцин ничего не сказала.

У принцессы Хуайцин были ещё дела. Посидев немного, она ушла. Сюй Циань достал заранее подготовленный «Секрет алхимии», в котором был описан процесс приготовления куриного бульона и концепция глутамата натрия.

Долго обсудив это с госпожой Цай Вэй, Сюй Циань сказал:

— У меня есть просьба к старшим братьям из Службы Небесного Надзора.

Он собирался попросить магов из Службы Небесного Надзора помочь вылечить того несчастного ребёнка из приюта. Он не стал обращаться к Сун Цину, потому что боялся, что концепция «человека-зверя» возбудит безумный мозг старшего брата Суна.

Он мог бы, под предлогом лечения, начать изучать этого ребёнка. Намерения у него, конечно, были бы не злые, но полусырая биологическая алхимия Сун Цина всё бы испортила.

А возможно, он бы и не успел поэкспериментировать, его бы остановил монах Хэнъюань, и всё закончилось бы неприятно.

— В руке держу луну, срываю звёзды, в мире нет такого, как я, — появился Ян Цяньхуань и равнодушно сказал: — Что случилось?

Сюй Циань взглянул на наивную обжору и, подумав, сказал:

— Отойдём.

Он и Ян Цяньхуань вышли на улицу. Он рассказал ему о несчастном ребёнке:

— Старший брат Ян, тот ребёнок не проживёт и трёх дней. Я хочу попросить старших братьев из Службы Небесного Надзора помочь его вылечить.

— Хорошо! — согласился Ян Цяньхуань и спросил: — А почему ты не хочешь говорить младшей сестре Цай Вэй?

Сюй Циань покачал головой:

— А зачем ей говорить?

Ян Цяньхуань кивнул:

— Неплохо. У тебя такое же благородство, как и у меня.

Глубокая ночь, приют.

Медитировавший Хэнъюань вдруг открыл глаза. Его интуиция что-то подсказала. Он вышел из комнаты и, сократив расстояние, быстро оказался на заднем дворе.

Дверь сарая была открыта. В тусклом лунном свете в темноте комнаты виднелся белый халат.

Хэнъюань остановился. Его уши слегка шевельнулись. Услышав ровное дыхание ребёнка, он расслабился и низким голосом спросил:

— Кто вы?

— В руке держу луну, срываю звёзды, в мире нет такого, как я, — равнодушно сказал белый халат.

'Такой высокомерный…' — услышав такие слова, даже монах Хэнъюань нахмурился. У него возникло желание поспорить.

Это чувство можно было бы описать так: «Мне не нравится, как ты выпендриваешься».

Белый халат «хе» усмехнулся и холодно сказал:

— Судя по твоему виду, ты меня не знаешь. В столице есть те, кто меня не знает?

Он, казалось, провоцировал. 'С этим человеком нелегко…' — Хэнъюань нахмурился.

Белый халат с презрением усмехнулся. Под его ногами появилась формация, и он внезапно исчез.

Монах Хэнъюань выдохнул. Его напряжённые мышцы расслабились. Он расслабился и с недоумением вошёл в сарай, зажёг масляную лампу и проверил состояние ребёнка.

Дыхание ровное, пульс в норме. Гораздо лучше, чем днём. В этот момент, в свете масляной лампы, он заметил рядом с ребёнком фарфоровый флакон и рецепт.

'Рецепт… белый халат… он — маг из Службы Небесного Надзора'. Только сейчас Хэнъюань понял, что тот парень пришёл лечить.

А он думал, что тот пришёл драться.

Монах Хэнъюань убрал рецепт и флакон и вдруг понял, что тот белый халат — мастер формаций, маг четвёртого ранга.

'Господин Сюй смог уговорить мага четвёртого ранга прийти и вылечить этого ребёнка…' — Хэнъюань был тронут и очень удивлён.

PS: В последнее время у меня небольшой творческий кризис. Не то чтобы я не знаю, что писать, просто слишком много всего, и я пока не знаю, как всё это устроить.

Я немного сомневаюсь: написать ли ещё несколько глав о повседневной жизни или продолжать двигать сюжет. Если писать о повседневной жизни, то есть ещё Хуайцин, Линьань, Эр Лан, сёстры, много девушек, о которых можно написать. Но тогда сюжет, кажется, немного провиснет. Будет не таким напряжённым. Поэтому я в замешательстве, в тревоге, и скорость написания тоже пострадала.