Красная граница
***
— Хорошо… да! Понял.
Второй-R замолчал на пару секунд, выслушивая слова, доносящиеся из закрытого канала. Световая панель на внутренней стороне его запястья держалась спокойно, но строки на ней менялись одна за другой.
— Принял. Конец связи.
Он опустил руку. Взгляд остался беспокойным.
Тринадцатый-R тем временем стоял у внешнего контура, рядом с Вторым.
До этого он проверял край барьера: вел ладонью вдоль управляющей панели, снимал лишние помехи с бокового участка и время от времени сверялся с картой. Теперь рука осталась на полпути.
На площадке все еще шла работа. У поврежденных следов машин держались юниты сводного состава. Возле старого ограждения тускло горели глифы, создавая форму купола над всем участком. Само здание стояло впереди с темным входом, обломанными линиями стен и глухой тишиной, которая после последнего внутреннего отклика не казалась обычной.
— Что там? — спросил Тринадцатый.
Второй-R не сразу ответил. Не из-за сомнения.
Он смотрел на карту.
Верхний маршрут, нижний уровень, лестничная зона, боковая секция — все уже держалось в одном слое. Маяки внутри комплекса отдавали слабые импульсы один за другим, и карта принимала их почти без задержки. Почти.
Верхний технический участок оставался отдельно.
Серый, неполный, с тонкой линией питания вместо нормального соединения.
— Первый приказал расширить внешний контур, — сказал Второй, продолжая работать по карте. — Верхняя группа выходит. Нижнюю тоже сворачивают.
Тринадцатый убрал руку от панели.
— Причина?
— Не сказал.
Этого хватило, чтобы оба остановились и снова посмотрели на вход.
Никто пока еще не выходил, лишь внутренний свет у порога дрожал слабее обычного.
Тринадцатый подошел к голограмме ближе. На карте уже держался почти весь объект, включая в себя внешний периметр, вход, нижний уровень, лестничную зону, верхний маршрут и ту самую старую боковую секцию. В нормальном состоянии этого бы хватило, чтобы собрать общий маршрут, но сейчас именно не хватало того участка, из-за которого Первый и решил отдать приказ по связи, чтобы вывести обе группы.
Второй провел пальцами по нижнему краю панели. Бирюзовая голограмма с нотками синего и символикой C.O.R.E в левом верхнем углу плавно сместилась, быстро выдав рядом с верхней технической зоной поднятый отдельный слой.
Но он не был полным.
Всего лишь кусок маршрута, скрытой секции, линии питания, небольшого помещения и пустого зазора между этим помещением и остальным комплексом.
Тринадцатый увеличил двумя пальцами участок. Слой на секунду стал четче, затем снова ушел в серую разметку.
— Не понимаю, маяк сбился?
— Нет.
Второй вывел рядом данные последнего отклика, держа серьезный взгляд дольше, чем полагалось.
— Маяк работает, видишь? — показал он пальцем на метку. — Данные тоже есть. Они просто не входят в общую схему.
Тринадцатый задержал взгляд на сером участке.
У Recon редко требовалось много слов, чтобы понять, когда проверка переставала быть обычной. Иногда хватало одной закрытой строки в канале. Иногда — участка карты, который не хотел становиться частью объекта.
— Значит, внутри что-то действительно нашли, — сказал он.
— Вероятно.
— И не сказали что.
Второй закрыл лишние отметки, оставив только верхний слой и линию выхода.
— Пока нет… Но контур там держит расширение.
Внешний контур у ограждения коротко дрогнул. Синие глифы с белым свечением уплотнились у старого входа, затем прошли по каменистому грунту и потянулись дальше, напрямую к поврежденным участкам ограждения. Купольный слой раздвинулся еще шире, захватывая медицинский сектор, старые следы машин и участок рядом с кораблем Recon Sentinel.
— Отметь через минуту верхний участок как неполный, — подытожил Второй. — Общий доступ нам придется закрыть до выхода Первого.
Тринадцатый начал открывать терминал в панели доступа, которую он придерживал в правой руке.
— Что, уже настолько серьезно?
Второй посмотрел не на него, а на темный вход комплекса.
— Раз Первый-R вывел обе группы — да.
Некоторое время они оба молчали. У них были только команды, карта и слишком мало объяснений.
На дальнем крае контура прошла новая волна.
Сначала она появилась у земли — тонкая, темно-красная, почти скрытая в бело-синих знаках. Потом поднялась по купольному слою выше и расползлась в стороны, открывая проход для тех, кто возвращался со склона.
Тринадцатый-R, после того как ввел нужные команды и закрыл общий доступ, убрал руку от панели, оглянувшись назад.
— Похоже, внешняя группа возвращается.
На границе показались пять силуэтов. Они шли без строя, но держались рядом. Впереди всех шел Девяносто первый. На подъеме он еще сохранял рабочий темп, однако стоило группе приблизиться к контуру, как стало понятно: путь вниз к модулям был куда хуже, чем он собирался признавать.
Второй-R тут же сверил отметки.
— Группа обслуживания модулей. Пять единиц.
— Вижу, — ответил Тринадцатый. — Пропускаю.
Девяносто первый пересек границу первее всех. Структура купола отозвалась короткой темно-красной дугой, переливаясь в красивые и необычные волны. Свет прошел по его форме, задержался у плечевого крепления и ушел дальше, к следующему юниту.
— Возвращаемся! — сказал он, крича почти на всю площадку, параллельно поднимая руки. — Пять единиц! Без повреждений!!
Его крик держался стабильно.
Почти достойно.
Потом он дошел до внутренней стороны контура, остановился и медленно опустил руки на колени.
— Модули целые, — сказал он, внезапно начав переводить дыхание. Снаружи он вел себя весьма бойко, пока не дошел до нужной ему остановки. — Все тридцать на месте... Крепления держатся. Но две защитные линии пришлось поднять заново, проникая в отсек с кабелями.
Сороковой-I, стоявший у поврежденного следа машинной опоры, коротко хмыкнул.
— Зато вовремя. Так держать!
Девяносто первый поднял на него взгляд снизу.
— Нет, я, безусловно, уважаю слово “вовремя”. Но я был бы весьма признателен, чтобы оно однажды находилось не внизу у полетных модулей.
Семнадцатый-B убрал датчик в боковой паз и подошел ближе.
— Тогда что насчет следов рядом с модулями?
— Все чисто, как ни бывало. Один крепеж правда просел, но не критично. Из наших уже поставили отметку на замену.
Один из юнитов его группы молча поднял технический фиксатор. На корпусе еще держалась серая пыль со склона.
Девяносто первый кивнул на него.
— Вот. Материальное доказательство моего страдания.
— Твоей работы, — скрывая улыбку, поправил Семнадцатый.
— Ну-ну. В спорных случаях это вообще идентично.
Тридцать второй-B посмотрел на модуль у вернувшейся группы.
— Две линии на тридцать модулей?
— Да. И обе решили напомнить о себе одновременно. Очень воспитанно с их стороны.
Тринадцатый-R уже отмечал группу на панели. Рядом с внешним контуром появилась новая отметка: -пять единиц внутри / -статус чистый / -модули готовы к подъему.
— Статус принят.
Девяносто первый наконец выпрямился. Провел ладонью по боку формы, сбивая пыль с темного шва, и посмотрел на вход комплекса.
Там все еще никого не было.
— А что, верхние до сих пор внутри?
Второй не отвел взгляда от карты. Его взгляд снова выглядел усердным и занятым, чтобы отвечать на столь очевидные вопросы. Но не сейчас.
— Выходят. Нижнюю группу тоже сняли.
Усталость с лица Девяносто первого-I ушла не сразу. Сначала он просто перестал улыбаться. Потом перевел взгляд на верхний технический участок, который держался отдельным серым слоем рядом с общей картой.
— Сняли?
— Приказ Первого.
Больше он не уточнял.
Несколько секунд Девяносто первый смотрел на карту. Потом убрал руку от формы и сказал тише:
— Понял.
Внезапно у входа дрогнул внутренний свет.
Сначала это заметили не по карте.
Свет внутри прохода стал неровным, узкая белая полоса у порога на миг потемнела, потом снова вернулась. После нее на голограмме сдвинулись две линии — верхняя и нижняя. Обе шли к выходу. Без новых маяков. Без остановок. Без попыток проверить боковые секции.
Тринадцатый первым убрал руку от панели и повернул голову.
— Группы выходят.
Чуть позади него Второй увеличил участок. Отметки двигались близко друг к другу, но выглядело это хуже обычного возвращения. После нормальной проверки группы редко шли вот так ровно. Кто-то задерживался у последней точки, кто-то передавал статус, кто-то еще спорил с картой.
Сейчас они просто выходили.
Девяносто первый-I наконец выпрямился окончательно.
— Ха-а… Обе?
— Верхняя и нижняя, — ответил Второй.
Семнадцатый-B убрал датчик от машинного следа. Крышка бокового паза закрылась не с первого раза.
Все очень быстро перестали заниматься своими делами. Теперь взгляд каждой единицы устремлялся только ко входу медицинского комплекса.
— Не похоже на завершение проверки, — с недопониманием пробормотал Сороковой, стоявший чуть дальше Семнадцатого. Больше он ничего не сказал.
Из темного прохода начал вырисовываться силуэт. Первым вышел Пятый. Рядом с ним держался Девятый. Следом показалась Четырнадцатая, Десятый, Двадцать первый и его лучший друг — Двадцать третий.
Нижняя группа не выглядела разбитой.
В этом и была проблема.
Двадцать первый вышел без первой привычной шутки, напоминающей о его обычной манере. Десятый не обернулся к нему с привычной едкой поправкой. Четырнадцатая остановилась у края света и сразу посмотрела на верхнюю группу, еще до того как та появилась из прохода.
Потом вышли и остальные.
Пятьдесят первый шел впереди Двенадцатого, держа при себе выражение с большой недосказанностью в их сторону. Шестая держалась рядом, сохраняя спокойствие и рассудок. Седьмой, с обычным ему выражением — ближе к краю прохода. За ними появились Первый, Четвертый, Одиннадцатый и Восемнадцатый.
У Четвертого рука оставалась рядом с насадкой прибора. Он уже не держал ее в рабочем положении, но и полностью не убирал. Пальцы неподвижно прилегали к корпусу.
Никто с площадки не подошел сразу.
Была только тишина.
Безмолвная тишина.
Какое-то время вход только принимал выходящих, а внешний контур без звучания фиксировал каждую отметку. Синеватые знаки у порога загорались по очереди и гасли после подтверждения.
Обычно после возвращения кто-нибудь спрашивал первым.
Сейчас вопрос не находил себе места.
Даже Двадцать первый молчал дольше, чем от него ждали. Он оглянулся на Пятьдесят первого, потом на Двенадцатого, задержался взглядом на Седьмом и только после этого выдохнул:
— Как я понял… вас тоже вывели?
Шум и вопросы потихоньку начали налегать после того, как Двадцать первый заговорил первым.
Пятьдесят первый не ответил на его вопрос сразу. Снимая с запястья старую строку маршрута, он сухо ответил Двадцать первому в момент, когда начал убирать пустую и использованную схему, дополнительно поправляя свой пояс.
— Судя по всему, по той же причине, которую нам не объяснили.
Десятый находился уже ближе, с нахмуренным выражением на лице.
— То есть вы тоже не знаете?
— Мы знаем, что наверху нашли нечто, — сказал Двенадцатый. — После чего проверку остановили.
— Ой, а это было опасно? — испытывая беспокойство, спросила Четырнадцатая.
Шестая ответила ей не сразу. Она посмотрела на Четвертого-R, на его руку возле прибора, потом на закрытый верхний слой карты.
— Не в том смысле, в котором мы привыкли. А немного в другом…
Двадцать первый медленно поднял ладонь, словно собирался вставить что-то свое, но вдруг передумал.
— Звучит хуже, чем простое “да”.
— Потому что “да” было бы проще, — сказал Двенадцатый.
Седьмой все это время стоял рядом и почти не вмешивался. Его взгляд проходил по внешнему контуру, по верхнему слою карты, по входу. Наконец Двадцать первый все же повернулся к нему. Видимо, одного допроса от своих ему было мало.
— А ты что видел, Седьмой-V?
Седьмой подумал.
— Панель включилась, — он замолчал на секунду. — Потом они увидели еще что-то. Нам не сказали что.
Двадцать первый опустил руку.
На пару секунд это оказалось сильнее любой шутки.
— О-ох… — прозвучал от него тихий стон. — Думаю, я больше не буду спрашивать, почему она включилась спустя семь веков.
Семнадцатый вместе с Тридцать вторым стояли ближе всех к внешней группе. Он не сразу начал с ним перешептываться. Сначала закрыл датчик, снял с него пыль большим пальцем и только потом произнес:
— У них лица такие, словно внутри стало хуже уже после завершения проверки.
Тридцать второй посмотрел на верхнюю группу.
— Или они поняли, что она не завершилась.
В этот момент Первый вышел из прохода последним из Recon.
Он не задержался у входа и не стал объяснять ничего тем, кто безустанно смотрел на него. Сначала проверил состав: нижняя группа, верхняя группа, внешняя пятерка, сводные юниты у следов машин, Второй и Тринадцатый у карты.
Только после этого он спокойным и размеренным шагом направился к внешнему контуру.
Лицо было сдерживающим.
Без прежней пронзительности.
Четвертый остался позади. Одиннадцатый молча следовал рядом.
Второй сразу свернул нижний маршрут в отдельную строку и синхронно шагнул с Тринадцатым вперед к Первому.
— Контур расширен. Верхний участок закрыт от общего доступа. Нижняя группа вышла без новых точек.
— Внешняя группа обслуживания вернулась, — добавил Тринадцатый. — Модули готовы к подъему.
Первый-R кивнул.
— С этого момента медицинский комплекс восстановительной биостабилизации N.O.V.A-2155, объект M-7 — переводится в режим полной изоляции.
Команда прошла тише.
Последствий — больше.
Слова услышали почти все.
У поврежденных следов остановили датчики. Один из световых маркеров погас у края грунта. Девяносто первый перестал непрерывно поправлять крепление на форме. Двадцать первый, уже открывший рот, ничего не сказал.
Второй-R молча ввел команду.
Голограмма изменилась слоями. Сначала погасли свободные отметки верхнего маршрута. Потом скрытая секция ушла в красную разметку. За ней закрылась линия питания. Последней исчезла техническая комната — короткий тусклый прямоугольник, который еще секунду держался на карте и потом провалился в закрытый слой.
Медицинский комплекс остался только внешним периметром.
Вход. Ограждение. Следы машин. Красная граница.
Все, что было внутри, больше не принадлежало общей карте.
— Весь комплекс? — спросил Второй.
— Весь внутренний участок, связанный с верхним маршрутом и линией питания, — сказал Первый. — Боевой состав внутрь больше не возвращается.
Пятьдесят первый медленно убрал руку от своей панели.
— Изоляция…
Двенадцатый смотрел на пустое место, где только что был верхний слой.
— …Нам закрыли не только вход к нему.
Первый повернулся к нему.
— Данные по панели — идут отдельным пакетом. Передача осуществляется на земную техническую базу Проекта C.O.R.E. До передачи участок остается закрытым для всех.
Двадцать первый тихо спросил:
— Неужели это из-за того, что вы там нашли?..
Пятьдесят первый ответил раньше R:S.
— Скорее из-за того, что нам не дали это понять.
Седьмой стоял у края прохода и смотрел на вход комплекса. После новой разметки тот уже не выглядел частью площадки.
— Теперь это не проверка.
По купольному слою моментально прошла извилистая волна. Она поднялась над старым ограждением, разошлась к боковым участкам и погасла у края комплекса. Несколько юнитов отступили от следов машин без приказа.
Первый-R развернулся к площадке, уверенным жестом повел руку вбок и громко, с большой ноткой уверенности и одновременно точности произнес:
— Сводный состав сопровождает полевой пакет! Полетные модули привести к вылету!
— Чтоо?
Голос Девяносто первого прозвучал так громко, отчаянно и до невозможности уныло, что в одно мгновение сбил всю холодную, выстроенную точность Первого и заставил обернуться абсолютно каждого.
Он стоял рядом со своей группой. Еще минуту назад пытался выпрямиться после подъема со склона, но теперь еще хуже сгорбатился вперед, уперев ладони в колени. Рот остался открытым. Зрачки расфокусированными. Взгляд медленно ушел от Первого к далекому склону, потом обратно к Первому.
Так прошло несколько секунд.
Девяносто первый все еще не двигался. Вместе с ним не двигался никто, не подавая ни единого писка.
Первый-R, еще секунду назад выступавший с максимальной серьезностью к делу, оказался полностью одолен и обескуражен.
Более того, ему даже не дали договорить, и вся былая серьезность иссякла в небытие.
Его глаз начал слегка подергиваться.
Сама мысль о повторном спуске, кажется, дошла до Девяносто первого с огромной задержкой.
— Мы же… — начал он и замолчал.
Так прошло еще несколько секунд.
Потом он поднял одну руку, указал куда-то в сторону полетных модулей и наконец договорил:
— М-мы же только что оттуда пришли!
Семнадцатый-B очень медленно закрыл датчик в боковой паз.
Настолько медленно, что щелчок почти не прозвучал. И все равно в этой тишине он показался лишним.
Девяносто первый медленно повернул к нему голову.
На лице все еще держалось то же выражение: открытый рот, расфокусированный взгляд и полное отсутствие сил принять эту сторону реальности.
— Семнадцатый-B…
Он замолчал.
Видимо, нужных слов у него тоже не осталось.
У контура кто-то коротко выдохнул. Двадцать первый-A опустил взгляд в сторону, явно пытаясь не улыбнуться.
——Нет, ну вот это я понимаю... Его только что заставили мотаться вниз, потом наверх, а теперь снова вниз. Тут уже не логистика, тут личная неприязнь местности. Да он же почти что мой второй друг!
Десятый прикрыл ладонью рот. Не помогло.
Шум потихоньку стал возвращаться.
Первый-R все это время смотрел на Девяносто первого.
Молча.
Без раздражения.
Просто смотрел дольше, чем требовалось для обычной реакции.
Затем он повернулся к Второму-R.
— Зафиксировать: группа обслуживания модулей остается в рабочем составе до завершения вылета.
Девяносто первый замер.
— Признайтесь! Это сейчас было наказание?
— Это было распределение, — очень сухо ответил Первый.
— Что ж… Ужасно похожее на наказание!
Больше он ничего не добавил.
И именно поэтому спорить стало бесполезно.
Девяносто первый медленно выпрямился. Не полностью — только настолько, чтобы снова стать похожим на юнита, а не на обиженный вопросительный знак. Провел ладонью по боку формы, сбивая серую пыль со шва, и махнул своей пятерке.
— Ладно. Идем. Пока склон не решил, что мы ему понравились.
Его группа двинулась первой. Следом начали расходиться остальные: у следов машин снимали маркеры, рабочие панели закрывались одна за другой, внешняя линия контура оставалась на месте.
Смешок у площадки быстро погас.
На карте заброшенный медицинский комплекс все еще держался внутри красной границы. Глифы и знаки вокруг него приняли бордовый вид, а поверх внешнего слоя снова и снова вспыхивала служебная надпись: ISOLATED OBJECT.
Последним переступил границу Седьмой. Пока остальные направлялись вниз, он остановился на половине шага и еще раз взглянул на комплекс.
В последний раз.
Несколько секунд он стоял неподвижно. Его стеклянный и одновременно взвешенный взгляд не отрывался от красной границы. От входа. От темного провала, где еще недавно находился маршрут верхней группы.
Потом Седьмой медленно развернулся и двинулся следом за остальными к спуску.
Дорога к полетным модулям казалась длиннее, чем раньше.
Склон уходил вниз неровными каменными полосами. Где-то между ними еще держались следы недавнего движения: сдвинутая пыль, продавленные участки грунта, тонкие отметки от переносного оборудования. Несколько юнитов из группы Девяносто первого шли впереди и уже без лишних слов проверяли крепления на ходу.
Сам Девяносто первый шел чуть сбоку.
Усталость никуда не исчезла, но теперь он хотя бы держался прямо. Иногда бросал взгляд на склон, словно заранее подозревал его в новой подлости, но больше не возмущался.
Двадцать первый догнал его ближе к середине спуска.
— Ну что, мой новый друг! Склон пока не нападает?
— Он выжидает, — ответил Девяносто первый. — У него хорошая выдержка. Друг.
— О-о-о! Значит, достойный противник.
— Я не просил достойного противника в виде дороги вниз.
Двадцать первый тихо хмыкнул, но дальше не стал развивать.
Ни у кого уже не хватало сил держать этот легкий тон слишком долго.
Внизу полетные модули стояли темными рядами у края посадочной площадки. Их защитные линии снова горели ровно. После проверки все выглядело исправным: закрытые кабины, устойчивые крепления, готовые к запуску двигательные секции.
Слишком исправным для места, куда их отправляли второй раз за один и тот же отрезок операции.
Даже территория была чище, чем изначально.
Девяносто первый остановился у ближайшего модуля и положил ладонь на корпус.
— Ну здравствуй.
Девятнадцатый-A, проходивший рядом и держа ту же легкую улыбку, не стал оборачиваться.
— Хех, если он ответит, я первым отойду подальше.
— Вот за это я его и уважаю.
Несколько юнитов быстро разошлись по своим местам. Маркеры готовности начали вспыхивать один за другим. На общем канале появились короткие подтверждения: внешняя группа — готова, сводный состав — готовится, маршрут до базы C.O.R.E — открыт.
Пятьдесят первый проверил свою панель и закрыл ненужные слои.
— Нам не дали даже первичный отчет.
Двенадцатый стоял рядом со своим модулем. Он не сразу ответил. Сначала посмотрел вверх, туда, где за линией склона оставался комплекс.
Красной границы отсюда уже не было видно.
От этого легче не стало.
— Значит, отчет оказался важнее нас.
— Или опаснее, — сказала Шестая.
Седьмой остановился возле своего модуля последним.
— Оба варианта возможны.
Двадцать первый открыл кабину, но не сел сразу.
— Звучит так, словно лучше бы я снова пошутил.
Десятый прошел мимо него.
— Не надо. Или сейчас хуже станет.
— Вот умеешь же поддержать.
— Я стараюсь редко.
На этот раз Двадцать первый только коротко усмехнулся и опустился в кабину.
Подготовка заняла меньше времени, чем ожидалось. После изоляции комплекса лишние движения исчезли сами. Юниты проверяли крепления, закрывали панели, подтверждали связь и больше не задерживались на разговорах, сконцентрировавшись на том, что у них впереди.
Первый-R вышел на общий канал с площадки у корабля Recon Sentinel.
— Сводный состав, подъем после подтверждения маршрута. Дистанцию держать по внешней схеме. Полевой пакет сопровождается до земной технической базы Проекта C.O.R.E.
— Принято, — ответил Пятьдесят первый.
Двигатели полетных модулей начали запускаться один за другим. Воздух у земли дрогнул. Пыль поднялась низким слоем и потянулась по каменистому грунту, пока первые модули отрывались от площадки.
Девяносто первый поднялся среди первых.
— Если склон хочет попрощаться, пусть делает это быстро.
— Канал общий, — напомнил Семнадцатый.
— Знаю я! Пусть тоже слышит.
После этого связь стала тише.
Модули уходили вверх по очереди, собираясь в построение над склоном. Внизу оставалась посадочная площадка, старое ограждение, темный вход и невидимая отсюда бордовая граница, которую карта продолжала держать где-то за спинами.
Медицинский комплекс восстановительной биостабилизации больше не был точкой миссии.
Он остался закрытым объектом.
И это слово теперь шло вместе с ними.
В канале не говорили о панели также, как не говорили о верхней комнате и о том, почему Recon вывели группы раньше срока.
От этого каждый новый метр высоты ощущался не как возвращение, а как перенос вопроса в другое место.
Несколько минут канал оставался почти пустым.
Двадцать первый смотрел вперед через стекло кабины. Обычно в такой паузе он уже нашел бы, что сказать. Сейчас только видел темную линию склона, редкие огни чужих модулей и собственное отражение, наложенное на пустоту впереди.
Двадцать третий вышел на закрытую линию не сразу.
— Думаешь о панели?
— Нет, — ответил Двадцать первый. Потом помолчал. — О том, что я не хочу думать о панели.
Двадцать третий ничего не сказал.
Это оказалось правильным ответом.
Спустя пятнадцать минут земная техническая база C.O.R.E появилась впереди низкой темной линией между склонами. Она не бросалась в глаза, но к ней нельзя было приблизиться случайно. Несколько корпусов уходили в рельеф, защитные полосы тянулись вдоль периметра ровными холодными линиями, а посадочная зона открылась только после подтверждения допуска.
Первым вошел корабль Recon Sentinel.
За ним — модули сводного состава.
На посадочной площадке уже ждали сотрудники C.O.R.E. Без лишнего движения. Без вопросов. С открытыми каналами приема и переносными терминалами у внешней линии.
Когда кабина Двенадцатого раскрылась, он несколько секунд не выходил.
На панели перед ним еще держалась последняя строка маршрута. Медицинский комплекс, закрытый пакет, база C.O.R.E.
Три точки.
Ни одного объяснения между ними.
— Двенадцатый, — позвал Пятьдесят первый по связи.
— Иду.
Он закрыл панель и вышел на площадку.
Холодный свет базы лег на форму ровными полосами. Снаружи база казалась спокойнее прежнего участка. Чище. Тише.
Но теперь тишина уже не выглядела пустой.
Первый-R остановился у внутреннего входа вместе с Пятым-R и Четвертым-R. Одиннадцатый-R нес закрытый контейнер с данными. Второй-R передал часть маршрута сотруднику C.O.R.E и убрал руку от панели только после ответного подтверждения.
Полевой пакет приняли сразу.
Сводный состав — следом.
Двери внутреннего входа раскрылись не широко. Только настолько, чтобы пропустить их по рядам. За ними виднелся светлый технический коридор: низкий, чистый, с холодными линиями вдоль пола и стен.
Девяносто первый, проходя мимо Двадцать первого, тихо сказал:
— Если там снова будут полетные модули, я ухожу в режим покоя.
— Не успеешь, — ответил Двадцать первый. — Тебя назначат ответственным за них.
Девяносто первый остановился на один шаг.
Потом молча пошел дальше.
Даже он не нашел, что ответить.
Сводный состав начал движение следом за Recon Sentinel.
Позади, за закрывающимися створками посадочной зоны, остался склон, полетные модули и красная отметка комплекса на общей карте.
Впереди их ждал отчет, который почему-то решили не произносить у объекта.