Испытательный Сектор

***

Какое-то время сводный отряд шел по многочисленным коридорам N.O.V.A. Щелчки доступа тянулись один за другим, мягкий свет сменялся на чуть более тусклый, а шаги собирались в ровный гул. В хвосте кто-то ненароком зевнул, впереди один юнит едва сбился с шага, но в целом колонна держалась тихо.

Слишком тихо для Двадцать первого.

Он наклонился к Тридцать второму и шепнул:

— Тридцать второй-B.

— Что такое?

— Напомни, куда нас сейчас ведут?

Тридцать второй несколько секунд молчал, потом тихо выдохнул:

— В испытательный сектор.

— А, точно… — Двадцать первый быстро кивнул, будто и правда только сейчас вспомнил.

Некоторое время он действительно молчал.

Впереди снова щелкнул доступ, колонна чуть замедлилась, потом пошла дальше. Тридцать второй уже почти успел решить, что разговор на этом закончился.

Зря.

— Слушай.

— Что опять? — сердито ответил тот.

— А зачем нас туда вообще тащат?

Тот быстро покосился на него.

— Ты специально решил занять меня до самого входа?

Двадцать первый запнулся:

— Да я не… Я.. э.. просто…

— Для проверки способностей и совместимости, — тихо оборвал его Тридцать второй.

После этого Двадцать первый выдохнул уже глубже и спокойнее.

— Все! Теперь правда понятно.

Тридцать второй не смог ничего сказать — просто цокнул на него и продолжил идти молча.

Через пару минут прозвучал последний щелчок доступа.

Оператор остановился у широкой панели, дождался подтверждения, и дверь медленно пошла в сторону.

За ней открылось большое помещение. Мягкий боковой свет, холодная белая разметка на полу и пространство, которое уходило вглубь заметно дальше, чем казалось снаружи.

Стекло было первым, что выделялось взглядом. Секции, вынесенные вглубь зала, разделенные узкими линиями проходов. У входа стояли стойки персонала, а дальше, за прозрачными щитами, уже виднелся арсенальный блок с учебными модулями и оружием для прогона. Между секциями поднимались высокие прозрачные колонны с густым янтарным наполнением внутри — спокойным, почти неподвижным, если не смотреть слишком долго. Рядом уже работали другие юниты N.O.V.A: кто-то только заходил на проверку, кто-то выходил, у кого-то на карте мигала свежая отметка допуска. В секторе было не шумно, но и не пусто.

На несколько секунд H.A.D.E.S замолчали.

Одни уставились на дальние секторы. Другие — на арсенал. Кто-то быстро пробежался взглядом по стеклянным комнатам и линиям разметки.

Двенадцатый-A первым перестал рассматривать сектор. Внимание ушло к разметке пола — по каким линиям здесь гоняют. Десятый-B остановился у края лестницы и устремил взгляд на янтарные колонны. Его плечи напряглись. Тридцать второй нашел взглядом оружейный блок и застыл у него чуть дольше остальных — молча, с тем выражением, с которым обычно ничего не говорят вслух.

Двадцать первый сказал первым:

— Э… Вау… — выдал как только мог. — К-кажется, уже слишком…

— Да-а, постоянно удивляют… — рядом тихо ответил Тридцать второй.

Оператор дал им еще пару секунд оглядеться, потом спокойно сказал:

— Испытательный сектор номер один. Один из трех в Центральной Директории. Здесь проходит первичная оценка, распределение по секциям и фиксация результатов.

— Сначала идут карты доступа и идентификация. Остальное — ниже.

После этого он лишь добавил:

— Следуйте за мной.

Они спустились по короткой лестнице и сразу свернули к стойкам персонала. По пути арсенальный блок оказался ближе, и несколько взглядов невольно ушли туда сами.

Когда все было готово, Оператор сказал:

— Сейчас каждый из вас получит карту доступа и пройдет первичную идентификацию. После этого вас разобьют на малые группы. Секции у групп будут отличаться. Результаты фиксируются поэтапно. В конце пройдет совместная проверка.

Оператор первой линии добавил:

— Мы с Оператором третьей линии будем вести наблюдение и сводить данные по составу. Если все ясно — начинаем.

— Так точно, — ответил отряд.

Карты были тонкими, почти плоскими, с темной основой и светлой линией по краю. Когда юнит прикладывал палец к нижнему углу, линия вспыхивала и на поверхности проступали номера, модель и пустые ячейки будущих проверок.

У одних отметка проявлялась сразу. У других система задерживалась на пару секунд, сверяя допуск. Персонал не комментировал задержки вслух, но каждый такой миг все равно замечали.

Рядом уже сбился легкий рабочий шум: короткие подтверждения, щелчки считывателей, тихие голоса персонала, шаг вперед, шаг в сторону. В группу Двенадцатого-A поставили Двадцать первого-A, Тридцать второго-B и Шестьдесят девятого-I.

Ноль семь-V ушел в другую линию вместе с Десятым-B, Двадцать девятой-I и Сорок седьмым-E.

Двадцать первый, заметив это, сразу подошел к Седьмому.

— Хэй, Седьмой-V! Пойдешь с нами? У нас в группе я и Двенадцатый. Не потеряешься.

Седьмой уже держал карту другой секции.

— Нет.

Двадцать первый моргнул.

— С-серьезно? И это все?? Даже не подумаешь?

— С другими будет больше смысла.

— В каком это с-смысле?

Двадцать первый уже набирал воздух, но Двенадцатый подошел раньше.

— Потому что он сам так решил, — сухо сказал он. — Пошли уже.

— Тц. Вечно же ты все портишь, Двенадцатый!!!

— Ах я еще и порчу?!

Седьмой не стал продолжать разговор и ушел к своей линии.

Когда все группы были собраны, к каждой назначили сопровождающую единицу, которая фиксировала отчет и промежуточные данные. Постепенно отряды начали расходиться по сектору, заполняя разные секции.

Через некоторое время сопровождающая единица привела отряд Седьмого-V к первой секции.

— Калибровка, — пробормотал Седьмой.

Он оглядел стеклянную комнату спокойно, без лишнего интереса. Во всех соседних секциях уже шли проверки, и на их фоне эта выглядела почти слишком чистой. Только тонкие линии в полу и зеленые отметки у стен выдавали, что внутри уже включен режим ожидания.

Десятый задержался у входа. Двадцать девятая молча сверяла карту, Сорок седьмой уже проверял номер на панели — и спрашивать все равно пришлось Десятому.

— Слушай, Ноль семь-V.

— М? — повернулся тот.

— Почему ты решил не присоединяться к Двенадцатому и Двадцать первому?

Двадцать девятая чуть повернулась, но промолчала.

После короткой паузы Седьмой сказал:

— С ними я уже понимаю как работать.

— И?..

— С другими будет полезнее.

Он снова посмотрел на стеклянную секцию.

— Опыт чаще приходит не там, где все привычно.

В этот момент белым светом вспыхнула панель секции, и прозвучал системный голос:

СЕКЦИЯ «Калибровка».

БАЗОВЫЙ СИСТЕМНЫЙ ДОПУСК.

ПОДТВЕРДИТЕ КАРТУ И ЗАЙМИТЕ ОТМЕЧЕННУЮ ТОЧКУ.

Десятый только открыл рот, как Седьмой уже двинулся вперед.

— Пора.

Он первым вошел в стеклянную секцию. Справа от него находилась единица, отвечающая за проверку.

— Предоставьте карту.

Седьмой молча протянул ему карту. Проверяющий провел карту через считыватель, и свет у входа загорелся зеленым.

— Теперь займите отмеченную точку.

Седьмой встал куда велели, свет по краю стал чуть ярче, линии в полу медленно сомкнулись в единый контур.

Снаружи еще слышались шаги и голоса, но здесь они доходили глуше. Седьмой не двигался. Просто стоял и ждал, пока система закончит.

Тем временем отряд Сорокового подходил к другой секции. Рядом шла Шестьдесят шестая-V и двое юнитов N.O.V.A — 14-B и 70-B.

Над входом светилась панель:

«Движение и контроль маршрута»

Шестьдесят шестая, глядя на название, негромко спросила:

— А что это? Это про скорость?

Сороковой присмотрелся и пожал плечом:

— Хм-м. Похоже на то.

Четырнадцатая-B качнула головой.

— Не только. Там смотрят, как ты держишь линию. Можно пройти быстро и все равно провалить маршрут.

Семидесятый-B приложил карту к считывателю и добавил:

— Если начнешь спорить с разметкой, она выиграет.

— Звучит честно, — хмыкнул Сороковой.

Шестьдесят шестая посмотрела на стеклянную линию уже осторожнее.

— То есть просто ускориться не считается?

— Считается, — ответила Четырнадцатая. — Если после этого тебя все еще можно назвать маршрутом.

Спустя десять минут группа Сорокового вышла из секции. Без лишнего шума — просто забрали карты и двинулись дальше.

В этот момент стеклянная дверь калибровки тоже открылась.

Седьмой вышел первым. Проверяющий молча вернул ему карту — но пальцы на секунду задержались у края считывателя. На поверхности карты все еще горела активная отметка. Система не закрывала строку дольше обычного: прогружала, сверяла, снова возвращала тот же статус.

— Что-то не так? — опустил карту Седьмой.

Проверяющий убрал руку от панели.

— Нет. Проходите дальше.

Строка погасла только после его ответа.

---

Отряд Двенадцатого остановился у секции с затемненным стеклом.

— Системная аура, — негромко прочитал Тридцать второй.

В это время Двадцать первый прищуривался на темную поверхность:

— Нет-нет-нет! Скажите, что это не та самая секция, из которой все потом выходят полумертвыми.

— Поздно, — ответил Шестьдесят девятый.

И именно в этот момент прозвучал системный голос:

СЕКЦИЯ «Системная аура» ГОТОВА.

ПОДТВЕРДИТЕ ДОПУСК. ЗАЙМИТЕ ОТМЕЧЕННЫЕ ПОЗИЦИИ.

НАЧАТЬ ФАЗУ ОТКЛИКА.

Перед тем как войти, Двенадцатый добавил уже сухо:

— Нам пора. На точки.

— Угу, — сглотнул Тридцать второй.

Внутри комната системной ауры была тише остальных секций.

Стекло здесь темнелось сильнее, линии в полу расходились кольцами вокруг отмеченных точек. По стенам шли узкие световые полосы — и, когда секция вошла в рабочий режим, по ним пробежал слабый белый импульс.

Двенадцатый первым встал на отмеченную точку. Чуть правее занял свою Двадцать первый, еще дальше — Шестьдесят девятый и Тридцать второй. Как только все четверо зафиксировались на местах, свет по краю секции стал ярче.

Первые несколько секунд — почти ничего. Только чуть сильнее, чем обычно, потянуло где-то в основании дыхания. Скорее предчувствие давления, та секунда перед тем, как тело понимает, что его сейчас начнут тянуть.

Потом нагрузка усилилась.

Без рывка. Секция работала ровно и методично: брала отклик, выводила его к пределу и держала дольше, чем это происходит в бою, дольше, чем тело привыкло терпеть. Ноги сами начали вдавливаться в пол. Плечи поднялись на полсантиметра и застыли. Дышать можно было, но каждый вдох теперь стоил чуть больше обычного.

Вокруг Двенадцатого первым обвилось тонкое гранатовое свечение. Следом вспыхнул амарантовый отклик Двадцать первого, чуть резче по краям, как будто ему самому стоило усилий удержать его ровным. У Шестьдесят девятого контур вышел лавандовым, а у Тридцать второго — цвета фуксии.

Свечение не было ярким. Вместо этого проявлялся тонкий контур вокруг каждого, пульсирующий в ритме того усилия, которое секция сейчас из них тянула.

Двадцать первый, зажмурив глаза, сквозь зубы еле произнес:

— В-вот же гадость…

— К-как же я не лю.. блю.. т-такое…

— Д-держи отклик, — через силу ответил Двенадцатый.

По нему тоже было видно, что он это терпит. Спина держалась прямо, но за этой прямотой стояло не спокойствие, а усилие. То, которое не объяснить, но которое видно по тому, как юнит дышит.

Нагрузка поднялась еще выше.

У Двадцать первого контур дрогнул, и на долю секунды рассыпался по краям, потом снова собрался. Двенадцатый держался ровнее, но плечи теперь стояли как вкопанные. Тридцать второй не сходил с точки, только по корпусу пошло лишнее напряжение, то, которое накапливается, когда тело хочет сдвинуться, но не сдвигается.

— Ч-черт..! — выдохнул Тридцать второй.

— Еще нем-ного.. — ответил Шестьдесят девятый.

Он стоял ровнее остальных, но по плечам было видно, что нагрузка достала и его. Шестьдесят девятый медленно повел шеей, проверяя, не сбился ли привод, и выдохнул через нос.

Потом давление начало спадать. Медленно — так же как приходило. Свечение вокруг каждого начало тускнеть, контуры теряли форму, пока не погасли совсем. Тело отпустило не сразу. Еще несколько секунд оставалась та же жесткость в плечах, то же лишнее усилие в каждом движении.

Первым наружу вышел Двадцать первый-A. Шаг у него остался ровным, но плечи держались заметно жестче, чем раньше. Он прошел пару метров, остановился и только потом позволил себе согнуться чуть сильнее.

Двенадцать-A вышел следом молча.

Остальные задержались всего на секунду дольше, потом тоже переступили порог. Тридцать второй повел рукой по воротнику формы, Шестьдесят девятый просто застыл у стены, давая телу вернуться в обычный строй.

Двадцать первый потянул шею и с усталым раздражением сказал:

— Ухх… Ничего отвратительного не придумать.

Неподалеку Шестьдесят девятый потянул плечо. Движение вышло коротким, почти незаметным, но для него это уже было достаточно явной реакцией.

— Тц. Сильно тянет…

Двенадцатый задержался у темного стекла секции. За ним уже ничего не происходило, но давление не уходило сразу. Тело все еще держало форму, которую ему навязали внутри.

— Она всегда так выматывает? — спросил он.

Сопровождающая единица из N.O.V.A стояла рядом, чуть в стороне от прохода. Не торопила и не пыталась звучать строго, просто сверяла показатели на тонкой панели в руке.

— Почти всегда.

Она провела пальцами по строке, дождалась обновления данных и добавила:

— Вас там выводят к пику отклика и держат под нагрузкой дольше, чем это обычно длится.

Двадцать первый повернул к ней голову.

— Так это еще и специально?

— Да.

Ответ прозвучал спокойно, без попытки смягчить.

— Чем чище удержание, тем выше результат. И тем сильнее потом выматывает.

Двадцать первый мрачно хмыкнул и выпрямился, все еще недовольный.

— Прекрасно. Теперь я ненавижу это уже на техническом уровне.

Показатели на карте Двенадцатого стабилизировались не сразу.

Одна строка погасла.

Вторая еще мигала.

Третья будто застряла между двумя состояниями и не могла решить, считать ли отклик завершенным.

Двадцать первый смотрел на свою карту с таким лицом, будто карта была виновата лично.

— Она еще и думает после этого? — пробормотал он. — Какая внимательная гадость.

Тридцать второй провел пальцем под воротником формы. Движение вышло резким, почти злым.

— Лучше бы она думала до того, как нас туда загонять.

Шестьдесят девятый стоял у стены, не садясь. Плечо у него едва дернулось, потом вернулось в прежнее положение.

— Терпимо.

Двадцать первый медленно повернул к нему голову.

— Слушай, мы, конечно, не так давно знакомы, но иногда твои короткие ответы звучат как издевательство.

— Нет.

— А-а… Вот оно как.

Двенадцатый не вмешался. Он все еще смотрел на темное стекло секции. За ним уже не было движения, только ровные линии пола и слабый отблеск выключенного контура.

—— Пик отклика. Удержание дольше боевого.

Фраза сопровождающей единицы не уходила.

Сама проверка была неприятной, но не бессмысленной. Секция не пыталась сломать юнита. Она вытягивала то, что обычно проявлялось в бою на несколько секунд, и держала открытым насильно.

Не удар. Не атака. Скорее вскрытие.

Двенадцатый опустил взгляд на карту. Последняя строка наконец погасла, оставив рядом с секцией короткую отметку допуска.

— Закрылось.

— Поздравляю, — отозвался Двадцать первый. — Теперь ты официально выжил после худшей комнаты в этом секторе.

— Ты сказал почти то же самое пару секунд назад.

— Я закрепляю результат.

Тридцать второй уже собирался ответить, когда рядом остановился незнакомый юнит N.O.V.A.

Он подошел не вплотную. Остановился на такой дистанции, где разговор можно было начать, но нельзя было назвать вторжением. В руках у него была карта с почти заполненными ячейками. На лице легкая улыбка, не слишком широкая, чтобы считать ее дружелюбной, и не слишком слабая, чтобы принять за формальность.

— Эй, ребят! Ну что, еще держитесь?

Двенадцатый первым поднял на него взгляд.

— Да норма—

— Все нормально! Привет! А ты кто? — сразу вмешался Двадцать первый.

Двенадцатый покосился на него.

Сказал бы что-нибудь — но это был Двадцать первый.

— Ах, точно! — сразу отреагировал юнит. — Я — номер 19, модель-А. Из N.O.V.A.

Он слегка поднял свою карту.

— Можно просто Девятнадцатый-A. Полное представление оставим для тех, кто еще способен его слушать.

— Мудро, — поднес руку к подбородку и с легкой улыбкой, вместе с закрытыми глазами произнес Тридцать второй.

— Очень мудро! — подтвердил Двадцать первый и тут же схватил того руку. — Приятно познакомиться, Девятнадцатый! А меня зовут 21-A, но можно просто Двадцать первый!

Рядом Тридцать второй коротко ему напомнил:

— Модель не забудь

— …Л-ладно. Тогда просто Двадцать первый-A.

Девятнадцатый пожал ему руку, потом посмотрел на пальцы Двадцать первого.

— Хватка еще живая. Значит, секция была не такой уж страшной.

— Не делай поспешных выводов. Я сейчас держусь на одной язвительности.

— Редкий ресурс.

— Возобновляемый.

Двенадцатый коротко выдохнул через нос.

Девятнадцатый это заметил, но цепляться не стал.

— У вас какая секция следующая?

Двенадцатый сверился с картой.

— Общая часть. Но до нее еще есть время.

— Значит, мы в одинаковом положении. У нас осталась одна индивидуальная и общий прогон.

— Повезло вам, — выдохнул Тридцать второй. — Вы не стоите после ауры.

Девятнадцатый перевел взгляд на темное стекло. За ним уже заходила следующая группа.

— Стояли. Просто раньше.

Двадцать первый прищурился.

— И ты после этого добровольно подошел разговаривать?

— А что мне оставалось? Сидеть у стены и делать вид, что я размышляю о смысле допуска?

— Звучит как занятие Двенадцатого.

— Я стою рядом, — сказал Двенадцатый.

— Поэтому и говорю тихо.

Тихо не вышло.

Шестьдесят девятый едва заметно опустил подбородок. Тридцать второй отвернулся к панели, но плечи у него дрогнули.

Девятнадцатый улыбнулся чуть заметнее.

— У вас интересно.

— Утомительно, — поправил Двенадцатый.

— Иногда это одно и то же.

Слова были сказаны легко, но Двенадцатый задержал на нем взгляд.

Не пустая болтовня.

Девятнадцатый говорил мягко и почти непринужденно, но каждую фразу ставил туда, где она не мешала. Не давил. Не перетягивал разговор. Не изображал близость.

Это было удобно.

И потому чуть настораживало.

— Кстати, — сказал Девятнадцатый, проверив одну из строк на карте. — У вас есть кто-то, кто получил Enforcer-класс недавно?

Двенадцатый ответил после короткой паузы:

— Если я не ошибаюсь, из нашего состава только — я, 21-A и 07-V.

— 07-V?

Вопрос прозвучал быстрее, чем остальные.

Двадцать первый сразу это уловил.

— О, ты его знаешь?

— Нет. Просто номер уже всплывал в секторе.

— Уже? — повернулся Тридцать второй.

Девятнадцатый повел картой в сторону дальнего ряда.

— Неофициально. Когда система дольше обычного держит строку, это быстро замечают.

Двадцать первый ткнул пальцем в сторону дальней секции.

— Вон там. Наш Седьмой-V.

Двенадцатый посмотрел туда же.

За стеклом секции «Реакция» Седьмой двигался без лишней резкости.

Секция работала быстро. Из пола по очереди поднимались узкие учебные стойки. Одни били световыми дугами, другие давали ложные вспышки, третьи меняли точку удара уже после запуска. Простая проверка реакции только на вид была простой. На деле она быстро наказывала тех, кто путал скорость с поспешностью.

Седьмой не спешил.

Первый удар прошел у самого плеча. Он не отдернулся, только сместил корпус на полшага, пропуская линию мимо себя. Ответ пришел моментально: удар ладонью по световому ядру стойки, без замаха, без красивой траектории.

Следом вспыхнула ложная цель.

Седьмой не посмотрел на нее.

Настоящий маркер поднялся справа снизу. Он уже двигался к нему.

Не раньше, не позже.

Ровно в ту долю секунды, когда цель переставала быть возможностью и становилась фактом.

У стекла, помимо его отряда, остановились еще двое N.O.V.A. Один из них держал карту у считывателя, но не прикладывал ее. Второй просто наблюдал.

Девятнадцатый невольно выдохнул.

— Черт, да у него мгновенная реакция!.. Почти без задержки.

Двенадцатый смотрел спокойнее, но не стал спорить.

— Быструю реакцию мы видим часто. Но такую чистую — намного реже.

Девятнадцатый покосился на него.

— Ты разбираешь его движения?

— Пытаюсь.

— И как?

Двенадцатый смотрел на Седьмого еще пару секунд.

— Неприятно.

За стеклом Седьмой остановился ровно в центре секции. Последняя стойка поднялась без предупреждающего света. Удар пошел сзади.

Он не обернулся.

Просто шагнул в сторону, развернул плечо и отбил ядро обратным движением руки. Панель над секцией мигнула зеленым.

Проверка завершилась.

Секунда. Две. Строка результата не закрылась.

Проверяющий у панели нахмурился и провел пальцами по интерфейсу. Секция еще раз мигнула, как будто повторно сверяла данные.

Седьмой стоял на месте. Карта была у него в руке.

Ни вопроса, ни движения к выходу.

— Вот это уже нехорошо, — негромко сказал Девятнадцатый.

— Почему же? — спросил Двадцать первый.

— Потому что когда система не знает, как быстро закрыть результат, это редко бывает обычной похвалой.

Двенадцатый ничего не сказал.

Седьмой наконец вышел из секции. Проверяющий вернул ему карту. Пальцы у проверяющего задержались у края считывателя всего на миг, но Двенадцатый это заметил.

Седьмой тоже.

— Ошибка?

Проверяющий убрал руку.

— Нет. Проходите дальше.

Седьмой кивнул и пошел к своей группе.

Девятнадцатый притих. Затем коротко усмехнувшись, он быстро вернулся к карте.

— Это все равно ненормально. Хотя… у нас тоже есть несколько фигур, которые выделяются.

В эту секунду Двадцать первый моментально откликнулся:

— Да? Расскажи!!

Двенадцатый снова с недопониманием посмотрел на Двадцать первого, только уже серьезнее.

В этом взгляде почти стояла фраза: тебе не свойственно так быстро восстанавливаться.

Двадцать первый заметил это почти сразу. На лице у него мелькнула защита — та самая, с которой он обычно успевал оправдаться еще до вопроса.

Любопытство лечит.

Именно так оно и выглядело.

Двенадцатый задержал взгляд еще на секунду, но ничего не сказал.

В этот момент Девятнадцать-A провел пальцем по краю своей карты, проверил обозначения всех секций, а затем указал на линию вдали.

— Например, 101-V, — сказал он. — Если говорить просто, он почти не теряет ритм. Даже когда миссии ломают порядок целей, он быстро возвращает позицию.

Шестьдесят девятый добавил:

— Верно. Во время боя он быстро восстанавливает позиции и редко ошибается в приоритетах целей.

— Хм, неплохо, — сказал Тридцать второй, смотря на данные того юнита. — Но если Сто один-V так хорош, почему ты сначала спросил про Седьмого?

Девятнадцатый на секунду задержал палец на карте.

— Потому что стабильность Сто первого понятна. Она читается. У него ритм сильный, но сам ритм есть.

Он посмотрел туда, где Седьмой уже стоял рядом со своей группой.

— А у вашего Седьмого-V иногда будто пропадает промежуток между наблюдением и действием.

Двадцать первый открыл рот.

Двенадцатый опередил его:

— Не преувеличивай.

— Я и не преувеличиваю. Это констатация.

Он снова провел пальцами по краю своей карты, и отметил соседний сектор на карте.

— И…

Он чуть заметно кивнул в сторону соседней секции.

— 06-A.

После услышанного, Двадцать первый сразу поморщился:

— 06-A?

— Ага. Та, которая тебя еще в самом начале довольно аккуратно поставила на мес...

— Не надо так подробно, — сразу сказал Двадцать первый. — Помню. Та самая.

— Кхм. Так вот. Она одна из самых собранных у нас, — продолжил Девятнадцатый. — У нее почти не бывает лишнего движения, и под давлением никак не теряется. В ближнем бою очень точная, а на сложных миссиях редко дает срыв.

Почти сразу после этого дверь соседней секции открылась, и Ноль шесть вышла наружу.

Ни в шаге, ни в лице у нее ничего не изменилось. Проверяющий рядом быстро провел ее карту через считыватель, и один из юнитов N.O.V.A тем временем негромко сказал соседу:

— Опять без срыва.

Тот только молча кивнул.

— Не перестает удивлять...

Ноль шесть-A не отреагировала. Забрала карту и пошла дальше, не меняя шага.

На несколько секунд никто из H.A.D.E.S ничего не сказал.

— Ладно. Теперь мне даже спорить лень, — ответил Двадцать первый-A.

Разговор на этом не оборвался, но стал тише.

Вокруг все еще работали секции, вспыхивали отметки допуска, двигались сопровождающие и наблюдатели. По тому, как часто они смотрели на карты и панели, уже можно было понять, что сектор подходит к общей сводке.

Шум сектора так же постепенно менялся.

В начале проверки он был рваным: шаги, сигналы, голоса, открывающиеся секции. Теперь звук собирался ниже. Меньше разговоров. Больше коротких подтверждений. У стоек персонала чаще вспыхивали карты, а сопровождающие начали стягивать группы ближе к центральным линиям.

Кто-то уже сидел у стены, вытянув ноги. Кто-то стоял, не отрывая взгляда от заполненной карты. У дальнего арсенального блока закрывали учебные модули.

Двенадцатый отметил это раньше остальных.

— Индивидуальная часть заканчивается.

Девятнадцатый убрал карту.

— Кажется, мне пора к своим. Если задержусь, Тридцать восьмая-A решит, что я опять собираю чужие реакции вместо своих данных.

— А ты собираешь? — спросил Двенадцатый.

Девятнадцатый сильнее обычного улыбнулся, прищурив глаза и почесав затылок.

— Эхе… С-совсем немного.

Потом он быстро развернулся и рванул к своим.

— Ладно, ребят! Еще увидимся!

Двенадцатый проводил того взглядом, а Двадцать первый вслед начал махать ему рукой, выкрикивая много положительных слов. Дождавшись, пока тот отойдет достаточно далеко, Двадцать первый только потом наклонился к Двенадцатому.

— Он тебе понравился.

— Нет.

— О, значит понравился.

— Не начинай.

К тому моменту прошло уже около полутора часов.

Первые секции давно закончились. Кто-то из отряда уже сидел у стены, кто-то стоял возле стоек, сверяя заполненную карту. Шума стало заметно меньше.

У дверей у лестницы, чуть в стороне от основного движения, стояли Операторы первой и третьей линии. Один держал перед собой сводную панель, второй сверял поступающие отметки по картам и секциям. Иногда кто-то из них коротко называл номер, иногда уточнял статус, иногда просто переводил строку в отчет.

— По секциям все почти закрыто, — негромко сказал оператор третьей линии. — Осталась только общая часть.

— Что по фигурам? — спросил Первый.

— Есть несколько, которых придется вынести отдельно.

Именно в этот момент в испытательный сектор вошел Командующий N.O.V.A.

Операторы сразу развернулись.

— Командующий N.O.V.A.

Он остановился рядом, коротко окинул взглядом и сектор, и сводную панель.

— Как идут дела с составом?

— Основная часть проверок завершена, — ответил оператор первой линии. — Сейчас состав заканчивает последние индивидуальные секции. После этого остается только совместная проверка двух коалиций.

Оператор третьей линии добавил:

— Данные по секциям уже сводятся в общий отчет.

— Существенных срывов нет. Большая часть состава прошла в штатном режиме — в том числе группы с совмещенным составом из двух коалиций.

Командующий коротко кивнул.

— Есть что-то еще?

Оператор третьей линии задержался на одной строке.

— Есть. Несколько фигур закрыли испытания выше обычной нормы.

— Назовите.

— В основном это N.O.V.A: 27-A, 06-A и 101-V.

Командующий принял панель.

— И все?

Оператор первой линии приблизил отдельную строку.

— Есть еще один. Он закрыл все секции выше остальных.

На панели раскрылся номер:

07-V [S4] — Protocol H.A.D.E.S.

Командующий пригляделся и прочитал строку до конца. Какое-то время он молчал, а взгляд был немного озадачен.

— Ясно. Совместную часть не задерживать.

— Так точно.

Он вернул панель Оператору.

— И отдельно сохраните полный журнал по юниту 07-V. Без сокращений.

Оператор первой линии замер только на миг.

— Будет сделано.

Командующий больше ничего не добавил. Внизу секции одна за другой переходили в режим ожидания. Испытательный сектор постепенно стихал, но после строки с номером 07-V это уже не ощущалось обычным завершением проверки.