Подготовка

***

2 сентября 2805 г. по календарю людей.

Время: 14:40.

Прошло 4 часа.

В ангаре пахло топливом и горячим металлом. Тем самым характерным запахом, который появляется, когда несколько модулей тестируют системы одновременно. Где-то за левым рядом шел прогрев двигателя, унося за собой долгий тихий гул на низких оборотах, от которого пол едва дрожал под ногами. У ближайшего борта техник закрывал нижний люк. Металл щелкнул, эхо ушло в дальний конец ангара и растворилось.

Подготовка шла полным ходом. Логисты сверяли маркировку на ящиках, у соседних секций повторно проверяли крепления и маршрутные блоки. Сводный ударный отряд выслушивал последний инструктаж без вопросов и без повторов — и разошелся по местам. После испытаний и сегодняшнего приказа все держались собраннее обычного.

Двенадцатый, Двадцать первый, Тридцать второй и Сороковой отошли к боковой платформе над нижней линией ангара. Оттуда было видно почти все: модули внизу, техников у бортов, световые линии запуска вдоль пола.

На платформе ангарный шум звучал иначе. Снизу поднимались голоса, сигналы и металлический стук. Двадцать первый оперся на ограждение спиной, закинул голову вверх и выдохнул:

— Хм-м…

Двенадцатый повернулся к нему.

— Над чем задумался?

Тот сначала отмахнулся:

— Да так... Ничего особенного.

Потом все же добавил:

— Просто прокручивал в голове возможные варианты.

— Тебе такое не дано, — усмехнулся сильнее обычного Двенадцатый.

Двадцать первый уже собирался что-то высказать в ответ, но вместо этого выдохнул и признал:

— Да-да, ладно. Я просто думал о месте, куда нас отправляют.

Тридцать второй, седоволосый и до этого разговаривавший с Сороковым, стоял ближе к краю платформы, где нижняя линия ангара просматривалась почти до дальних ворот. После слов Двадцать первого перестал следить за движением техников.

— И о чем именно?

Двадцать первый кивнул на схему у дальнего модуля:

— Почему машины так часто стягиваются туда. Что они там вообще забыли?

— Если это старая зона Qyvar-наследия, — спокойно сказал Тридцать второй, — они могут идти не к самому объекту.

— А к чему же тогда?

Двенадцатый еще держал схему открытой. На маленькой проекции комплекс выглядел почти безобидно. Серый контур, несколько входов, отмеченный внутренний сигнал. Но вокруг него держались старые машинные линии — слишком ровные для случайного движения.

— К тому, что осталось внутри зоны. Старый сигнал, маршрутная память, ресурсная точка. Для машин это не всегда разные вещи.

Двадцать первый поморщился.

— То есть, по твоим выводам, даже мертвое место может оказаться кому-то нужным?

— Не могу сказать точно. Однако по довоенным реестрам объект числился как комплекс биостабилизации и восстановительной медицины, — добавил Двенадцатый.

— Проще говоря? — переспросил Сороковой.

— Место, где людей вытаскивали, восстанавливали и держали под наблюдением.

— Вот оно как, — тихо протянул Двадцать первый. — Ладно. Пойду-ка я ненадолго присяду. Пока это можно еще делать.

Двенадцатый ему кивнул.

— Иди.

Разговор сам собой оборвался. Внизу ангар продолжал жить своим темпом.

Тридцать второй молчал дольше остальных. В голове одна за другой шли цифры, говорящие не о комплексе и не о маршруте.

——Временная структура. Горизонт определяется по ходу работы.

——Это их слова. Не мои.

——Выходит, они сами не знают, сколько это продлится. И сколько из нас дойдет до конца этого горизонта.

Он ничего не сказал вслух.

Потом все же негромко произнес, почти себе:

— Странное ощущение.

Сороковой оторвался от нижней линии.

— Какое?

Тридцать второй помолчал.

— Будто уже знаешь ответ. Только не запрашивал расчет и данных не получал. Не понимаю, откуда это берется.

Никто не ответил.

Тридцать второй несколько секунд ничего не говорил, но потом дополнил:

— Все как-то слишком быстро пошло. Мы только прибыли — и уже первая операция.

Двенадцатый не ответил сразу.

— Так и есть.

Тридцать второй задержал руку на ограждении.

— Думаете, это нормально?

— Для обычного состава — нет. Для сводного ударного — видимо, да.

Тридцать второй выдохнул через нос. Облегчения в этом не находилось. Внизу все так же двигались техники, модульные линии светились ровно, все шло по плану — и именно это почему-то делало его слова тяжелее.

— Надеюсь, что без потерь обойдется.

Двенадцатый не стал отвечать.

Слишком хорошо он понимал, что обещание здесь прозвучало бы хуже молчания.

— Что это вы там опять без меня начали? — донеслось чуть сбоку.

Двадцать первый, успевший присесть ненадолго, уже поднимался к ним.

У соседнего модуля Двадцать третий-V возился с креплением на ножнах. Замок щелкал впустую, ремень ложился не под тем углом, и движения Двадцать третьего становились все резче.

— Тц. Да что ж вас! Медицинский комплекс, машины, закрытый приказ.

Двадцать первый, проходя мимо, сразу оживился:

— О. Звучит почти как начало хорошего дня!

Двадцать третий убрал руку с крепления.

— Или короткого.

Двадцать первый остановился на секунду, посмотрел на него внимательнее и медленно усмехнулся.

— Отлично! Мне уже нравится твой настрой!

Сороковой, стоявший рядом, тихо выдохнул:

— Вот этого нам еще не хватало.

В другой стороне ангара, ближе к открытому модулю и ряду закрепленного снаряжения, Четырнадцатая, Семидесятый, Девятнадцатый и Шестая заканчивали последние проверки. Здесь шум ангара доходил приглушеннее: под ногами тянулись кабели, у борта открытые ящики, за модулем техники уже переходили к следующей линии.

Четырнадцатая сидела на корточках у бокового крепления и второй раз пыталась дожать фиксатор.

— Опять не с первого раза… Я же вроде все делаю как надо.

Слева Семидесятый-B спокойно просматривал маршрут.

— У этого замка тугой ход. Дожми еще чуть сильнее.

Четырнадцатая сместила пальцы и надавила. Щелчок.

— Вот теперь да.

Выпрямилась не сразу, проверила ладонью.

— Все-таки не люблю такие мелочи перед вылетом.

Девятнадцатый-A, стоявший чуть дальше у ящика со снаряжением, поднял взгляд.

— Если перед вылетом все идет слишком гладко — я бы как раз начал волноваться.

— Спасибо, Девятнадцатый-A. Очень успокоил.

— Я не обещал успокаивать качественно.

Рядом Шестая закончила проверку своего ремня, подошла к креплению Четырнадцатой и коротко поправила боковую защелку. Металл щелкнул второй раз, ровнее.

Четырнадцатая проверила пальцами.

— Спасибо, Шестая-A.

— Проверяй край, а не только центр.

— Уже поняла, — с мягкой усмешкой сказала Четырнадцатая. — Просто хотела сделать вид, что сама бы справилась.

Девятнадцатый улыбнулся краем губ, но ничего не добавил.

Разговор распался сам. Семидесятый закрыл последнюю отметку маршрута, Четырнадцатая еще раз провела ладонью по креплению, Девятнадцатый убрал фиксатор обратно. Рядом переставили ящик, по полу коротко прошел металлический звук.

Семидесятый первым вернулся к делу:

— Маршрут до точки высадки подтвердили. До объекта идем единым составом.

Четырнадцатая посмотрела на него.

— Внутри нас будут делить?

— Да. На две группы, после закрепления на первом участке.

Четырнадцатая опустила руки на колени.

— Все равно странно. Слишком все сразу — и приказ, и подготовка, и объект.

— Потому что он не выглядит важным, — сказал Девятнадцатый, — а ведут нас туда так, словно внутри спрятано полстанции.

Четырнадцатая обратилась к Шестой.

— Ты как думаешь?

Шестая дожала фиксатор на плече и только потом ответила:

— Для обычного комплекса этот приказ слишком закрытый.

— И машин вокруг него слишком много для мертвого района, — добавил Девятнадцатый тише.

Четырнадцатая ничего не сказала. Только посмотрела на схему в руках Семидесятого.

Девятнадцатый защелкнул боковой замок на ящике. Убрал ладонь с крышки. Постоял секунду.

— Ладно, — сказал он легко. — Значит, будет интересно.

Прозвучало так, как он обычно говорил все без особого веса. Но никто почему-то не улыбнулся.

Двадцать пятая-A стояла у соседнего модуля с маршрутным блоком в руках. Закрывала одну из строк, но последние слова услышала и задержала палец у края панели.

— Если станет легче — у нас ощущение примерно такое же.

Четырнадцатая повернулась к ней.

— Правда?

— Да. Просто у нас в H.A.D.E.S принято делать вид, что это часть плана.

Девятнадцатый едва заметно улыбнулся.

— Удобная привычка. Надо бы себе на заметку взять.

— Правда, она работает не всегда, — ответила Двадцать пятая. — Но перед вылетом помогает.

Сказала это без улыбки, но голос не был сухим. Так говорят перед выходом. Без обещаний, но достаточно ровно чтобы рядом стало чуть спокойнее.

Четырнадцатая коротко кивнула.

— Спасибо.

— Не за что.

Двадцать пятая закрыла маршрутный блок, проверила крепление и вернулась к своему борту.

У соседнего борта подготовка шла плотнее. Открытый модуль, разложенные ящики, кабели у пола и узкая линия посадки у самого корпуса. Десятый-B возился с боковым фиксатором, Седьмой-V проверял посадочное место без лишних движений, вместе с креплением, краем панели, положением ремня.

Именно туда через несколько минут подошли Двадцать первый, Двенадцатый, Тридцать второй и Сороковой.

— Эй! Вы тут еще живые? — первым подал голос Двадцать первый.

Десятый даже головы не поднял.

— Пока да.

Двадцать пятая коротко выдохнула:

— Судя по тебе, это уже личное достижение.

Двадцать первый усмехнулся без особого веселья:

— После тех испытаний у меня все теперь личное достижение.

Сороковой остановился рядом с бортом.

— У вас как?

— Нормально, — ответил ему Седьмой. — Почти закончили.

Двадцать пятая захлопнула маршрутный блок.

— Если ничего не решит отвалиться в последний момент — вообще идеально.

Рядом еще шла подготовка: юнит сверял разметку с линией запуска, у соседнего отсека коротко щелкал замок.

Двадцать первый, будто вспомнил между прочим, спросил:

— Слушайте… а кто вообще сколько раз был на Земле?

Все сразу отвлеклись от своих дел и направили взгляд на него. Сам вопрос прозвучал довольно легко, но после него стало тише.

Через несколько секунд Десятый отозвался первым:

— Один. И то в какой-то безграничной пустыне. Песок забивался в стыки, под крепления и в фильтры. В конце приходилось вычищать себя почти до блеска, иначе нормально двигаться уже не выходило. Не самое лучшее местечко.

Двадцать пятая пожала плечами:

— Оба раза была в экваториальной зоне, но ненадолго. Там выполняла миссию транспортировки.

Сороковой провел ладонью по борту модуля.

— У меня тоже два выхода. Оба длительные, в достаточно сохраненном секторе. Примерно по три месяца каждый.

— Ничего себе! — Двадцать первый тут же оживился. — Я тоже так хочу!

Тридцать второй сначала молчал. Потом посмотрел на свою панель и убрал.

— Один.

Двенадцатый не стал добавлять лишнего:

— Мы вроде как с Двадцать первым были дважды, но оба места выглядели как свалки, честно говоря. Именно там мы и получили сообщение о формировании сводного ударного отряда.

Двадцать первый хмыкнул себе под нос:

— Значит, не у одного меня ощущение, что о Земле говорят чаще, чем нас туда спускают.

Никто сразу не ответил. Снаружи двигались техники, в стороне откатывали тележки с инструментами, у дальнего модуля кто-то вполголоса спорил из-за крепления.

Последним Двадцать первый повернулся к Седьмому:

— А ты?

Седьмой еще раз дожал фиксатор. Только потом сказал:

— Один.

— Давно? — спросил Тридцать второй.

— Давно.

На этом он замолчал.

Двадцать первый не стал расспрашивать, где во время высадки находился Седьмой, однако задержался на его ответе дольше, чем собирался. Рядом щелкнул фиксатор, сопровождая за собой сухой звук, который почему-то прозвучал громче обычного.

— Забавно. Все время говорят «Земля, о Земля!», а для нас она почти как чужое место. Мы ведь все-таки юниты, которые сражаются с машинами на планете.

Двадцать пятая убрала ладонь с маршрутного блока.

— Ну, для некоторых это место и есть чужое. Но все равно интересно, что большая часть из нас бывала на Земле реже, чем звучит по нашим задачам.

Двенадцатый добавил с обычной сухостью:

— Мы служим не на поверхности.

— Да я понимаю, — ответил Двадцать первый. — Просто все равно любопытное ощущение.

Сороковой провел рукой по борту модуля, проверяя крепления.

— Особенно перед первым общим вылетом.

Разговор сам собой сошел на нет.

Рядом еще шла работа. Шаги техников, короткие голоса у соседнего борта, металлический звук убираемых креплений. Подготовка подходила к концу, и ангар постепенно менял ритм, собираясь в запуск.

Неожиданно для всех, Оператор первой линии вышел чуть вперед.

— Состав, — крикнул он на весь ангар. — Занять места!

Голоса вокруг почти сразу стихли.

Техники начали отходить от модулей, подхватывали инструмент, складывали кабели, уводили тележки дальше. Логисты быстро освобождали проходы. У бортов остались только те, кому нужно было закрыть последние пункты.

Оператор третьей линии сказал чуть громче:

— По местам, без задержек!

— Связь подтвердите в кабинах! После посадки канал держать открытым.

Состав разошелся к модулям.

По металлу коротко отозвались шаги. Посадочные отсеки начали закрываться один за другим.

Внутри кабин было намного тише. Снаружи ангар еще держал рабочий шум, но здесь от него почти ничего не осталось. Только мягкий свет панелей, короткие щелчки посадочных мест и низкий фон системы.

Двадцать первый сел осторожнее остальных и, затягивая крепление, тихо пробормотал:

— Хорошо… если это кресло окажется хотя бы чуть мягче тех испытаний, я уже не буду жаловаться.

На соседнем канале Тридцать второй ответил не сразу:

— Ты все-таки будешь.

Двадцать первый выдохнул с короткой усмешкой:

— Да. Но с благородностью.

Чуть дальше Сороковой хмыкнул.

— Пожалуйста, вот только не обсуждайте это по общей связи.

В канале щелкнуло, и голос Оператора прозвучал без внешнего эха:

— Проверка связи. Первый блок.

Ответы пошли один за другим, спокойно, без спешки.

— 12-A, связь стабильна.

— 21-A, канал в норме.

— 32-B, подтверждаю.

— 40-I, связь есть.

— Второй блок.

— 06-A, связь стабильна.

— 07-V, канал чист.

— 10-B, подтверждаю.

— 25-A, готова.

— Третий блок.

— 14-B, связь есть.

— 19-A, подтверждаю.

— 70-B, канал в норме.

Еще несколько ответов закрыли остальные борта.

— Связь подтверждена. Подготовить запуск.

По корпусу модуля прошла первая глубокая вибрация. За стеклом направляющие полосы стали ярче, по бортам пробежал пусковой свет.

На панели загорелся маршрут. Тонкая линия уходила вниз, к поверхности.

— Бортам — выход по очереди. После отрыва держать строй до снижения. Дальше работаем по каналу.

Снаружи первый модуль оторвался от пола. Следом второй. Затем — их секция.

Когда вибрация стала сильнее и корпус плавно пошел вверх, все разговоры уже остались позади.

Впереди была только поверхность.