Сводный состав

***

Канал зашипел.

…Кхх.\

\Кххх…

— Пр—$&—ем..!

Несколько секунд была только статика. Потом она оборвалась, и в связи прозвучал чистый голос.

— Говорит Оператор первой линии N.O.V.A*.

*База Данных: Directorate N.O.V.A — Networked Offensive Vanguard Assembly. Военная коалиция, специализирующаяся на вскрытии структуры противника и открытии пути. Упор на точность, сетевую координацию и авангардные операции.

— Как слышно?

Второй канал ответил почти сразу.

— Связь стабильна. Оператор второй линии H.A.D.E.S* — на связи.

*База Данных: Protocol H.A.D.E.S — Hostile Area Denial & Eradication System. Военная коалиция, специализирующаяся на зачистке и удержании секторов. Упор на давление, подавление и закрепление результата.

Op.1N: — Хорошо, передаю приказ от Центрального штаба Директории: поступило распоряжение сформировать сводный межкоалиционный ударный отряд под единым командованием.

На другом конце на секунду стало тихо.

Op.2H: — Сводный отряд?..

Op.1N: — Верно.

Op.2H: — Из каких контингентов?

Op.1N: — Два сектора. Общий состав — 30 отобранных единиц Enforcer-класса*.

*База Данных: Enforcer-класс [EFC] — четвёртый уровень из пяти. Высший боевой класс с допуском к стратегическим операциям.

Op.2H: — Четвертый класс — прямо сразу?!

Op.1N: — Именно.

Пауза вышла короткой, но заметной.

Op.2H: — Какова цель приказа?

Op.1N: — Автономные операции в нестабильных секторах Земли. Нестандартная активность машин в зоне Qyvar-наследия*. Остальные детали — по прибытии.

*База Данных: Qyvar-наследие — обозначение зон с остаточной активностью машин после отхода или уничтожения основных сил Qyvar. Территории сохраняют следы машинной инфраструктуры: маршруты, точки сбора, фрагменты управляющих систем. Считаются нестабильными — активность может возобновиться без предупреждения.

Op.2H: — Подождите... разве этим уже не занима—

Op.1N: — Оператор H.A.D.E.S.

Голос N.O.V.A не изменился. Но этого было достаточно, чтобы дальше не продолжать.

— Вы понимаете, к чему все идет.

Линия притихла. Когда H.A.D.E.S ответили, прежней легкости в голосе уже не было:

Op.2H: — Понял. Куда стягиваться?

Op.1N: — Закрытая точка N.O.V.A. Координаты и допуск уже отправлены. Режим исполнения — немедленный.

Op.2H: — Принято. Передаю информацию в Центральный штаб Протокола H.A.D.E.S.

Op.1N: — Жду подтверждения маршрута.

Op.2H: — Принято.

Связь оборвалась.

Данные достигли Центрального штаба H.A.D.E.S за несколько секунд.

Командный центр держал свой распорядок: данные маршрутов перемещались по дисплейным панелям в непрерывной последовательности, Операторы не отрывали взгляда от каналов связи, а панельные блоки прогоняли свои короткие сухие серии нажатий — плоские, быстрые и бесшумные. Но что-то сместилось. Операторы отвечали меньшим количеством слов. Между докладами тишина тянулась чуть дольше, чем требовала работа.

Оператор вывел данные на главный дисплей и коротко доложил:

— Это все, что передали из N.O.V.A…

Он остановился, не отводя взгляда от данных.

— Остальные детали операции засекречены и будут раскрыты только после прибытия в их закрытую точку сбора.

Командующий H.A.D.E.S молча стоял и смотрел на главный дисплей. На темном фоне горели три строки:

###Сводный отряд.

###Enforcer-класс.

###Незамедлительное исполнение.

— Все снова повторяется… — произнес он наконец.

Оператор повернул голову.

— Командующий?

Тот ответил не сразу. Его взгляд вернулся к горящим строкам, задержавшись там чуть дольше, чем требовал сам вопрос.

Потом он медленно и намеренно выдохнул, откинувшись чуть назад. Острота в его выражении лица не смягчилась. Если на то пошло, она устоялась.

— Не нравится мне, когда Директория снова диктует только половину того, что должна. Такие приказы редко заканчиваются хорошо.

Взгляд Оператора на мгновение опустился. Потом он все же ответил, но осторожнее:

— Больше ничего не поступало.

— Ясно.

Командующий вернулся к экрану. Строки не сдвигались, заставляя перечитывать их снова, дважды. Он ничего не сказал, но позже медленно выдохнул и произнес:

— Подготовьте пятнадцать единиц к завтрашнему вылету. Отбор по маршруту немедленного исполнения.

— Так точно!

Оператор развернулся и быстро вышел из командного центра.

Командующий же остался у главного дисплея один. Несколько секунд он просто смотрел на горящие строки, не меняя лица. Потом тихо:

— Значит… этого ты хотел, Главнокомандующий N.O.V.A?

Командный центр вернулся к работе. Снова включились диспетчерские линии, панельные блоки подхватили свой ритм, и обновления маршрутов тихо поползли по дисплейным панелям.

А далеко за пределами штаба, в холодной тишине космоса уже шла подготовка к вылету.

---

К следующему дню корабль с отобранными единицами уже шел по заданному маршруту к точке сбора.

29 августа 2805 года по человеческому календарю.

Время: 7:30.

Корабль держал курс ровно, без лишних вибраций.

В левой зоне отдыха большой обзорный иллюминатор тянулся вдоль внешней стены. Он был настолько широким, что дальние края терялись из вида. 21-А с сонными глазами и уставшим видом пребывал в задумчивом положении. Щека упиралась в ладонь, взгляд не отрывался от черного стекла, за которым медленно плыли редкие россыпи света.

——Интересно… За что же все-таки юниты сражаются?

Позади него теплая подсветка вдоль потолка ровно освещала пространство: диваны с подушками, круглый столик с мягким свечением поверхности сбоку, синяя подушка, оставленная у подлокотника. В глубине вдоль стены тянулась барная стойка, за которой работала сервисная, компактная машина, прогонявшая свою последовательность без остановок, не поднимая взгляда. У столиков другая двигалась медленной дугой, протирая поверхность по ходу.

Другой юнит стоял там же у барной стойки, одна рука покоилась на краю, взгляд держался на данных, открытых на наручном модуле.

Какое-то время было тихо. Потом, лениво, 21-A подтянулся и широко зевнул.

— Хааафф… Сегодня мы почему-то раньше всех проснулись.

— Тебя подними хоть в полдень, все равно скажешь то же самое, — ответил 12-A, уже отходя от стойки. Он встал на небольшом расстоянии от Двадцать первого, прямой и неспешный, в своей особой тишине.

Двадцать первый покосился на него и усмехнулся.

— О, заговорил. Я уже думал, ты окончательно утонул в своих великих размышлениях, Двенадцатый.

Двенадцатый повернул к нему глаза не сразу.

— Двенадцать-A.

— М-м?

— Я уже который раз повторяю. Двенадцать-A. Или Двенадцатый-A, если тебе так удобнее.

Двадцать первый смотрел на него несколько секунд с таким видом, будто действительно запоминал.

Потом кивнул.

— Понял, Двенадцатый.

Двенадцатый прикрыл глаза пальцами.

— Разумеется.

— И все же, — Двадцать первый снова устремил взгляд в черное стекло. — У тебя это всегда звучит так, как будто сейчас последует что-то неприятное.

Двенадцатый спорить не стал. За стеклом тянулась холодная, космическая гладь, с редкими огнями, медленно уходящими по маршруту.

— Приказ странный.

— Потому что от N.O.V.A?

— Потому что от N.O.V.A, — ответил Двенадцатый. — И сразу на сводный состав.

Двадцать первый оторвал щеку от ладони и лениво потянулся. Позвонки тихо хрустнули, плечи поднялись и сразу опали. Сон с лица еще не ушел, зато ухмылка уже кривая, та самая, что выводила его напарника из себя, и слишком довольная для этого часа.

— Ну… ха-а!.. не ты один это заметил. Вчера все носились с такими лицами, будто нас везут не на сбор, а сразу в утиль. Наверное, поэтому мы и проснулись раньше всех.

Двенадцатый чуть повернул голову в его сторону.

— Они не стягивают H.A.D.E.S без причины.

— А я уж начал надеяться, что нас просто решили показать соседям по сектору.

Ответа не последовало.

Двадцать первый вздохнул и чуть отстранился от стекла, опираясь руками на перила и позволяя подбородку упасть в ладони.
Ухмылка куда-то исчезла, вместо которой стал держаться прежний сонный взор и задумчивость, безмолвно смотря в темноту, пока тишина в зоне отдыха оседала вокруг них обоих.

— Сколько нам еще лететь?

Двенадцать-A активировал наручный модуль, быстро пробежался взглядом по маршруту и ответил:

— Еще пять часов двадцать девять минут.

— Воу, постой, полегче! — тут же выпрямился он, воодушевившись в одно мгновенье. — Это что же получается, у меня есть еще куча времени?! Хм-м, надо бы составить план…

На этот раз Двенадцатый едва заметно улыбнулся.

— У тебя и без того сейчас хорошо получается.

— Конечно. Это талант.

Безмолвие было недолгим. За стеклом ничего нового. Внутри корабля только далекий гул систем и звуки редких шагов, доносящихся из соседних секций. Позади них зона отдыха хранила свою атмосферу, излучающую от мягких свечений панелей и ровным неспешным движением сервисных машин.

Потом Двадцать первый снова заговорил:

— Знаешь, что в тебе меня больше всего удивляет?

— И что же?

— Что ты до сих пор умеешь делать вид, словно все вокруг тебе неинтересно. Хотя по лицу видно, что ты уже разобрал в голове целых три варианта того, чем все кончится.

— Два сценария.

— Ха! Еще хуже.

Двенадцатый убрал модуль, прикрыл ладонью лицо и, с тяжелым вздохом произнес:

— Если бы ты хоть иногда думал больше чем говорил…

Двадцать первый скосил на него взгляд и почти тем же тоном ответил:

— А тебе бы стоило иногда говорить раньше, чем так усердно думать.

— Мне хватает.

— А остальным, возможно, нет.

Двенадцатый посмотрел на него чуть внимательнее.

— Это ты сейчас о себе?

— В том числе.

Двадцать первый только коротко хмыкнул и качнул головой.

— Серьезно, Двенадцатый. Иногда ты ведешь себя так, будто кроме задач и расчетов вокруг вообще ничего не существует.

— Потому что расчет хотя бы не врет.

— Ну вот опять ты за свое. Даже не отрицаешь, а на деле просто выбираешь то, что удобнее тебе.

Двенадцатый уже собирался ответить, когда позади послышались шаги. Он поймал их первым и сразу обернулся.

По коридору шел юнит 07-V.

Ровная походка, спокойное лицо, взгляд, на котором ничего не задерживалось дольше секунды. Он не был сонным, усталым или раздраженным — скорее таким, будто вообще не спал, а просто в какой-то момент начал двигаться вперед вместе со всем остальным. В общем, как всегда.

Двадцать первый, обернувшись чуть позже, сразу отреагировал:

— О, доброе утро, Седьмой-V! Тоже решил, что сон — бесполезная функция?

Тот даже не замедлил шага. Лишь на мгновение перекинул на них взгляд, после чего молча прошел мимо, остановившись у совершенно другой части иллюминатора.

Двадцать первый проводил его глазами, а затем сказал:

— Н-да… Стабильность — тоже талант.

Двенадцатый отвернулся обратно к стеклу.

— Оставь его.

— Да я не трогаю. Просто каждый раз проверяю, умеет ли он вообще реагировать сам по себе.

— Умеет, — сухо вставил Двенадцатый.

— Да-а? И когда такие чудеса обычно случаются, с его-то удобной позицией?

— Когда считается нужным.

Все это время Седьмой, как и прежде, не произнес ни слова. Он стоял в стороне, устремив взгляд в космос, словно никого не слышал.

Двадцать первый понаблюдал за ним еще немного, потом негромко выдал:

— Чем дальше, тем сильнее он мне кого-то напоминает.

— И кого же? – без особого интереса спросил Двенадцатый.

Двадцать первый медленно перевел на него прищуренный взгляд и с кривоватой улыбкой ответил:

— Хе-хе — нашего Командующего!

— Нет, — ровно, как отрезал, сказал Двенадцатый.

— Да ладно!

Двенадцатый еще несколько секунд смотрел вдаль, сквозь черное стекло, но потом добавил:

— Не напоминает. Скорее его копия.

---

Прошло пять часов двадцать семь минут. К точке сбора корабль подходил уже в почти полной тишине.

…Кххх\

\Кххх…

— Говорит Оператор второй линии H.A.D.E.S. Выходим на 3-й канал связи.

— Связь стабильна. Говорит Оператор первой линии N.O.V.A.

Op.2H: — Корабль с отобранными единицами H.A.D.E.S подходит к внешнему сектору Центрального штаба N.O.V.A.

Op.1N: — Принято.

Короткая пауза.

Op.1N: — Отключаю защиту второго контура.

Связь оборвалась. Корабль продолжал двигаться вперед.

Снаружи — только холодная чернота космоса и мелкие точки далеких звезд. Центрального штаба еще не было видно. Только пустота перед курсом, в которую корабль входил все глубже.

Потом корпус чуть сместился, и то, что было впереди, начало меняться.

Сначала в темноте — одна тонкая дуга света. Затем вторая. И потом, из пустоты, проступила вся остальная форма.

Никто не сказал ни слова.

Перед ними медленно раскрывался Центральный штаб N.O.V.A. Он был настолько огромнен, что взгляд не сразу находил, за что цепляться. Тяжелые кольца пересекали среднюю часть, собравшись вокруг главного корпуса. Вертикальная ось уходила вверх и вниз, далеко за пределы того, что первое впечатление могло охватить, а вся конструкция вовсе стояла под легким общим наклоном.

Никакой лишней внешней механики. Только холодная геометрия — слишком чистая, собранная по масштабу, который ощущался для H.A.D.E.S чужим. Лишь когда станция раскрылась полностью, по кораблю прошел шум.

Кто-то поднялся с места. Кто-то прижался к стеклу. А кто-то просто молча уставился вперед.

Всего за несколько секунд почти все собрались у большого иллюминатора в левой части зоны отдыха.

Двадцать первый-A, вплотную прижавшись к стеклу и, не подбирая слов, выдал:

— В-ва!—… Что это за огромная летающая громадина такая!!??

— Будто ты не знаешь, как выглядят орбитальные штабы, — сухо ответил Двенадцатый.

— Д-да нет же! Не это я имел в виду! По сравнению с нашими у этой размеры просто колоссальны!

Двенадцатый-A ответил не сразу. Он смотрел вперед дольше обычного, пытаясь хотя бы примерно оценить масштаб — и все равно не сходилось.

Только после этого он тихо сказал:

— Ну. Тут я с тобой соглашусь…

Шум вокруг не стихал, но теперь звучал иначе. Без обычной болтовни и споров.

Многие не планировали отходить от стекла. Эта станция не была таким местом, где можно было бы охватить взглядом с первого раза.

Корабль двигался вперед, а Центральный штаб N.O.V.A только сильнее заполнял обзор: кольца, темные секции, световые линии, огромный центральный корпус, и вся эта директивная, почти давящая чистота формы.

Рядом с остальными стоял Ноль семь-V.

Без слов и без заметной реакции. С тем же расслабленным и стеклянным взглядом, которое почти никогда не менялось.

Однако взгляд у него задержался на станции дольше, чем должен был.

И за стеклом, занимая уже почти все поле зрения, Центральный штаб N.O.V.A продолжал медленно раскрываться во всем своем холодном величии.