Зловещая темнота

9 глава - Зловещая темнота

Кёрли очнулся в довольно неудобной позе. Он лежал на лестнице перед входом в катакомбы, освещаемый утренним солнцем. Прямо перед ним стояли Генри и Бамбони. Он смотрел на них с явным недовольством и прищурив глаза. Ему необходимо было разобраться в ситуации.

— Почему вы решили сделать это? — недолго думая, вопросил он. — Вы разве не добрая женатая парочка? Я был о вас крайне другого мнения.

— Кёрли... Все это мы делаем ради развития ваших с Эдит отношений. Мы хотим помочь вам сблизиться, — с явной сонливостью отвечала Бамбони.

Из-за нарушения распорядка дня Бамбони чувствовала усталость. При том ее мысли ежеминутно превращались в кашу и обратно. Прямо сейчас она хотела лечь на теплую от солнца травку и тихонько подремать, пока за всем будет следить ее дорогой муж. Однако часть мыслей вовсю отговаривала ее от этого и просила дождаться конца — то есть того момента, когда Кёрли пройдет внутрь катакомб, найдет Эдит и вернётся после этого с ней в обнимку.

Она продолжила объяснение все с той же сонливостью:

— Эдит ждёт тебя в глубинах этих катакомб. Так что... не тормози. Любовь должна направить тебя к ней. А потом вы... будете целоваться и благодарить нас за то, что мы сделали для вас такую интересную затею.

После этого Бамбони сильно зевнула и положила свою голову на плечо Генри, стоящего в шаге от нее.

— Вы шутите? — вновь вопросил Кёрли. — Замысел-то мне понятен. Но я в толк не возьму, каков мотив. Что вы этим добиваетесь?

— Нам хочется, чтобы вы были вместе и любили друг друга, — сказал Генри.

— Интересно выходит. — Кёрли нахмурился и, раз уж можно было поболтать, спросил: — Это было спланировано?

— Нет конечно. Мы не подозревали, что вы к нам придёте. Но именно тогда, прошлой ночью, мы загорелись желанием свести вас.

— Потому что... мы такие милые?

— Потому что вы такие милые, — с блаженной улыбкой и закрытыми глазами согласно повторила Бамбони.

— Не слишком ли это странная причина? Вряд ли подобное может являться действенным методом для "укрепления отношений".

— Ладно. Давай объясню поточнее, следи за руками. Я все подсчитал. Первые 30% процентов являются жаждой эксперимента. Затем 20% отводится на определение многогранности любви; ещё 4% — являются любопытством; а остальные 46% — это, собственно, ценные данные для союза "Добрых людей".

— Хм... Выходит, вам необходим результат нашей с Эдит любви? Но погодите! Как это относится к вам?

— Понять не сложно, приятель. Ваша любовь послужит толчком для нашего союза.

— Каким образом вам это поможет?

— Смотри. — Генри вытащил из своей сумки стопку бумаг. — Здесь описана часть эксперимента: "Как поступит добродушный мужчина (Кёрли (см. приложения 1, 2, 3)), если потеряет связь со скромной женщиной (Эдит (см. приложения 4, 5, 6, 7 и сноски 1, 2))?"

— А вы точно уверены в целесообразности таких экспериментов?

— Да.

— И вы не блефуете? Я имею в виду — Эдит правда сейчас в глубинах этих катакомб?

— Именно так.

— И? Вы удосужились разбудить ее или... хотя бы во что-нибудь укутать? Вам не приходило в голову, что она может там замерзнуть, к примеру?

— Н-да-а... — Генри почесал затылок и нервно улыбнулся. — С этой стороны мы оплошали, приятель. Извини.

— Лучше бы вам извиниться потом перед Эдит. Не думаю, что она будет рада жару, высокой температуре, мокрому кашлю и боли в горле. Вы так не думаете? — со злостью спросил их Кёрли.

— Нет... Нет! — слёзно произнесла Бамбони. — Мы правда забыли! Когда мы относили Эдит, в катакомбах было не так холодно. Если ты в нас сомневаешься, то я готова помочь. Подожди секунду... — Слегка взбодрившись, Бамбони начала снимать с себя верхнюю одежду, чтобы, видимо, отдать ее потом Кёрли, чтобы затем он вручил ее Эдит, и чтобы та тем самым смогла согреться. Предложение, не спорю, выглядело заманчиво. Но, поскольку Кёрли не хотел оставлять Бамбони без рубахи (и фартука), а также пачкать ее одежду исходящими от Эдит зловониями, ему пришлось решительно отказаться.

— Я сам ее согрею, — уверенно сказал он. — Дайте мне фонарь. На том и разойдемся...

— Фонарей у нас больше нет, — сказал Генри. — Последний мы отдали Эдит, чтобы бедняжка не бродила по катакомбам в темноте.

— Значит, вы предлагаете мне пойти на ощупь и без какой-либо уверенности в том, что я не споткнусь о какой-нибудь неровно лежачий камень или не ударюсь лбом о стену?

— Ты мужчина, — уверенно сказал Генри. — Ты должен проявить мужество и показать, насколько сильно ты любишь Эдит.

— Хватит повторяться. Ваши слова все равно не спасут меня от случайного штыря, торчащего из земли. Если уж упаду на него, то, считай, любовь тут бессильна... Вы правда даже не дадите бинтов в случае возможных травм?

— Прости нас, — печально сказала Бамбони, — Но ты должен справиться только так. Прошу, будь осторожен и... спаси свою принцессу, — ужасно неловко добавила она.

С тяжелым вздохом Кёрли развернулся. Не желая более спорить, медленно спустился дальше по лестнице и принялся на ощупь идти вперёд. По мере пути он кричал имя напарницы и каждый раз дрожал от страха, ибо забыл уточнить о монстрах, которые предположительно могли здесь обитать.

Внезапно он припомнил, что Эдит боится насекомых, которых здесь определенно было пруд пруди, и оттого ускорился.

Одновременно с продвижением он мимолетом задумывался на всякие-разные темы. Особенно его влекло к рассуждению о поступке женатой парочки. Он тогда думал:

«...Ведь правда — люди в наше время достаточно забывчивы и, по большей части, не обращают внимание на тех, кто потерял огонь к жизни. Конечно, придуманный ими способ весьма абсурден, но... так или иначе "неплох". Я прямо-таки чувствую, как при встрече с Эдит обниму ее и слёзно начну объяснять, как же долго ее искал и как сильно болят мои ноги от долгих блужданий по этим коридорам... Да. А она будет ругать меня за то, что я так сильно ее обнимаю...»

Мгновеньем позже Кёрли нахмурился и подумал, что его рассуждения сродни мусору, и думает он вообще не о том.

«Черт, ну какой же я всё-таки фантазер! — кисло сказал он вслух. — Если б при мне было зеркало и источник света, я бы обязательно посмотрел прямо на себя и сказал бы: "Что за чушь ты напридумывал? Тебе что, подзатыльник дать? Мозг тебе дан не для того, чтобы распыляться на такие глупости. Тебе нужно Эдит найти, идиот. Не забывай, что взял на себя ответственность. Твоя напарница вовсю надеется на тебя... И если не я, то хотя бы она даст тебе подзатыльник за твои витания в облаках. Понимай ситуацию, приятель". М-да. Это место явно любит сконцентрированных людей».

Вскоре Кёрли проследовал до первой развилки, повернул налево и потом прошел ещё порядком трехсот шагов.

После этого он опять не смог сдержать себя и поразмышлял о Эдит и о чем-то не важном. Его пульс был сбивчивым и колебался где-то в районе 83-99 ударов в минуту.

Где-то на 389-том шагу он решил развить мысль. Он подумал, что было бы прекрасно, если б подобные катакомбы оборудовали факелами, которые, наплевав на все законы мироздания, горели бы бесконечно долго. А потом вдруг понял:

«...смысла-то нет. В таком случае Бамбони и Генри выбрали бы более изощренный вариант проявления любви. И по воле фантазии попал бы я тогда на какой-нибудь необитаемый остров или, чего хуже, в гоблинский бордель... Ладно, долой шутки. Мне кажется, глупо соревноваться с полетом мысли у этих "добрых людей". Почему просто нельзя было оставить меня с Эдит наедине? Впрочем, мы и так были наедине! Для них, видимо, это оказалось слишком скучно. Благо хоть не устроили ролевые игры: не хотелось бы на глазах двух незнакомцев строить из себя "Гномео" или "Черного Ловеласа". Жуть*».

Неожиданно и совершенно случайно Кёрли споткнулся и развитая в голове мысль была потеряна.

— Вот те раз... камень, — шепотом произнес Кёрли. — Щас начну на него ругаться, а потом он окажется живым и начнет ругать меня в ответ. Наверно, если наблюдать со стороны, будет выглядеть потешно. — Прищурившись, он резко поменял тему и сказал: — А Эдит так и не видать. Тем не менее у нее в руках фонарь, а значит по внезапно появившемуся свету ее можно будет моментально обнаружить. Это эрудиция. Так ведь говорят умные люди?.. Надо было читать словарь. И, наверное, даже стоило бы возобновить посещение библиотеки. Поскольку наш король так печется за строительство школ, гимназий и т. д. и т. п., даже странно, что я забросил чтение... И вот я опять рассуждаю о чем-то неподходящем. Что со мной не так? Разве я не могу молча пройтись по темным, как дёготь, коридорам и навострить, как следует, слух? Вдруг тут и правда есть монстры? Вдруг меня сейчас незаметно и резко съедят, а я даже не узнаю об этом? Будет глупо, если я закончу свою жизнь на таких неинтересных мыслях, да ещё и в темноте, и в одиночестве. Впрочем, я же здесь добровольно. Раз уж пошел сюда без оружия, это говорит либо о том, что я, опять-таки, идиот, либо о том, что я до чёртиков люблю Эдит и полностью готов отдать за нее свою жизнь. Хм. Может, наплевать на все? Я тут один. На черта мне эти предрассудки и выяснения того, каким образом я должен поступать? Я в курсе, что ситуация похожа на сон чрезмерно чудаковатого бабника. Зачем мне тогда дурить и спрашивать — идиот я или нет? Может, так оно и есть. А может, я даже люблю Эдит, но, к своему сожалению, пока не знаю об этом... — Он поправил кепку на своей голове. — Лучше придерживаться того, что я это делаю просто так: своевольно и без всякой чуши, которую уже наверняка надумала за меня Эдит».

С этой непонятной позицией Кёрли продолжал идти по коридору: сворачивал направо, затем направо и через время, дойдя до очередной развилки, вновь направо. Выбор он свой делал из желания не оплошать и на обратном пути легко выбраться наружу. Шаги делал медленные: сначала проверял ближайшую площадь и только потом совершал движение.

— Эдит? Эдит? — с уже пересохшим горлом негромко кричал Кёрли. Риск он не любил, но в данном случае поступил именно так, как поступил. Ну а почему нет? Пускай его сожрут неизвестные монстры, но последним он произнесет не абы что — а имя своей напарницы. Как по мне, это хотя бы малость, но достойно. Они же всё-таки уже порядком сблизились, вы так не считаете?

— Ай- слезь с меня! — внезапно крикнул Кёрли. Судя по ощущениям, на его шею забралась либо очень длинная ящерица, либо детёныш змеи.

И не успел Кёрли смахнуть с себя нечто, как тут же после его невольного крика вдали раздался быстрый топот, а потом тихий, но четкий вопрос:

— Кёрли, это ты?

Без сомнений, дрожащий женский голос с нотками негодования явно принадлежал Эдит Лэмберт. Странно только, что в той стороне, откуда этот голос раздавался, не было видно света. Хотя, в отличие от нас, это, само собой, насторожило исключительно Кёрли и больше никого.

— Эдит?

— Кёрли?

— Эдит!

— Кёрли!

Последовательно окликая друг друга, Кёрли и Эдит вскоре воссоединились.

— Это ты! — рыдая и совершенно не сдерживая эмоций, произнесла Эдит. Она буквально накинулась на своего напарника, обняла и уткнулась лицом в его правое плечо. — Кь... Кё... Кёрли! Это правда ты!

— Да. Это я, — с облегченным вздохом отвечал Кёрли.

— Прости... Прости, что так сразу обнимаю тебя. Прости, что я настолько эмоциональна. Понимаешь, я сейчас была сильно напряжена и... и очень сильно нервничала, — все ещё уткнувшись лицом в плечо, сквозь радостные слезы объясняла Эдит. — Твой фонарь потух, моя нога разболелась и я... я так сильно забоялась. А ещё по мне кто-то ползал. И не раз! Мне было так страшно.

— Надеюсь, этого не повторится. Поплачь и тебе полегчает, — сказал Кёрли с каким-то равнодушием. В самом деле! Он почему-то не ощущал сильной радости от того, что нашел свою напарницу. Безусловно, он был рад, но не настолько, насколько он себе напридумывал.

Вспоминая свои прошлые размышления, Кёрли вскоре понял, что к чему. Раз он искал Эдит просто так, то и истинного восторга от воссоединения ощутить не может. И поэтому ему вздумалось наказать себя за это. Он сказал:

— Ударь меня. Дай мне подзатыльник или оплеуху.

— З-зачем, Кёрли? — отпрянув от его плеча, спросила Эдит.

— А разве не видно? Я не плачу от счастья, не рассказываю, как мне было плохо, не чувствую особого тепла на душе...

— И что с того?

— Ну... Я не должен так поступать. Моя мама не гордилась бы мной, если б я так некомпетентно себя вел. Видишь ли, я почему-то не ощущаю восторга. Я нашел тебя! Но почему-то я не рад. То есть рад, но не так сильно.

— Может, потому что ты не видишь моего счастливого лица?

— Не знаю... Вероятно, тут дело в другом. Быть может, ввиду абсурдности, неправдоподобности и запутанности ситуации, я не способен, как ты, проявить себя должным образом... Нет, правда, дай мне оплеуху. Только так, наверно, я смогу убрать с тебя вину и почувствовать хоть какой-то значительный эффект от нашей встречи...

— Не буду я тебя бить, — сказала Эдит. — Зачем так говоришь? Ты всю атмосферу испортил. Вместо того, чтобы распинаться о чувствах, лучше бы промолчал и обнял бы меня в ответ. Обними же!

Кёрли осторожно обхватил талию Эдит.

— Так. А теперь скажи честно. Ранее ты пытался дать мне понять, что ты — это ты? То есть, я имею в виду — бывают же монстры, которые способны пародировать чужие голоса.

— Думаю... так и было, — соврал Кёрли.

Он, так сказать, решил сыграть дурачка и специально не стал намекать, что они уже как бы стоят в обнимку. Ему стало стыдно за свое оправдание и за то, как он себя повел. Дабы покрыть свой позор дымкой и разбавить ситуацию, Кёрли решил пошутить:

— Не мешало бы и тебя проверить. Ну-ка. Дымок из головы не идёт?

— Ты серьезно? — обиженно буркнула Эдит. В ее голосе слышалось раздражение: юмора, похоже, она не оценила.

— Ладно, забудь. Не знаю, почему я так сказал, но мне правда сейчас совсем не греет душу наше воссоединение. И, возможно, я бы промолчал на этот счёт, если бы не события, которые к этому воссоединению привели.

Кёрли замолчал. Он больше не хотел оправдываться. Однако вместо того, чтобы корить себя за совершенную ошибку, он всего лишь покрепче обнял Эдит. «Пусть думает, что хочет», — мысленно сказал себе он.

А Эдит подумала: «Задушишь, задушишь! Не прижимай меня так сильно!» Она ударила Кёрли по ляжке вышедшим из стоя фонарем и впоследствии вырвалась из неприятных объятий.

— Так и что? — спросила она его. — Хочешь ещё пообниматься?

— Нет, — уныло сказал Кёрли. Вспомнив про свое обещание, он сказал: — Я хочу тебя согреть. Ты не замерла?

— Замерзла. Если б знала, что окажемся здесь, то украла бы у Бамбони ее пальто. Шучу... К счастью, ты довольно теплый.

— Спасибо за комплимент?

— Ты, кстати, знаешь, где находится выход отсюда?

— Разумеется.

— "Разумеется", что?

— Разумеется знаю.

— Тогда давай скорее выбираться отсюда... А! У тебя что-то на шее!

— Ой, а я и забыл.

— То есть?! Это змея?

— Не думаю. Возможно, ящерица.

— Так сними ее.

Лёгким движением руки Кёрли сбросил с себя неизвестное живое существо и тяжело вздохнул. К несчастью, от этого Эдит была испугана. Она вновь вцепилась в своего напарника и напомнила ему, что очень боится насекомых и что, помимо всего прочего, у нее невыносимо болит нога. Кёрли понял ее намек и попытался спорить, но не вышло: Эдит потребовала, чтоб тот понес ее к выходу, поскольку ей самой уже не получится поспевать за ним. С другой стороны, если брать в расчет усталость, ей просто хотелось отдохнуть на теплых руках своего напарника.

— Заранее предупрежу, что к темноте я все ещё не привык. Если ты так сильно этого хочешь, то постарайся не дергать ногами.

— Само собой, — ответила Эдит.

Таким образом, Кёрли аккуратно поднял напарницу, прижал ее тело к своей груди и с невероятной концентрацией и осторожностью пошагал к выходу.

Как только они выбрались, Кёрли был ослеплён ярким светом полуденного солнца. Он весьма удивился, когда осознал, что во время пути неосознанно потерял ход времени. «Интересно, сколько мы там проторчали?» — подумал он.

Потом его взгляд стал напряжённым и встревоженным, ибо по какой-то неизвестной причине их никто так и не встретил. Буквально, они стояли на пустой поляне. Рядом не было ни дороги, ни тропы, ни животных, ни монстров, ни кого-либо еще. Но что же случилось? Куда пропали Генри и Бамбони? Неужели они бросили их?

Пока Кёрли в который раз осматривался, Эдит захотела пожаловаться:

— Кёрли, от нас дурно пахнет. Ты слышишь меня? Нам нужно помыться.

— Хм. Да я и не против, — нахмуренно ответил он. — К слову, ты так и собираешься на мне висеть?

— Ну да, почему нет? Мне весьма комфортно, когда ты меня так держишь.

Поскольку Кёрли не хотел раздражать свою спутницу, он отмахнулся и сказал:

— Устройся поудобней, милашка. И не дёргайся слишком сильно: уж прости, но ты не пёрышко; и, помимо этого, руки у меня не стальные.

— Это ты так предостерегаешь? Хочешь сказать, что в любой момент можешь с легкостью меня уронить?

— Скорее всего.

— Хватит ныть. Неси меня уже.

— Куда?

— Ну-у... давай порассуждаем. Мы с тобой охотники. Водоем для нас найти относительно нетрудно. Поэтому мы нацелимся на пруд или озеро... Теперь осмотримся. Что ты видишь?

— Однотипную округу?

— Именно. А что это значит?..

— Метод тыка?.. Хотя нет, постой! — Кёрли помотал головой и посильнее прижал к себе Эдит. Затем продолжил: — Я тебе не говорил, но моя мама была довольно находчивой женщиной и весьма легко могла ориентироваться в лесу. В общем, если судить по ее советам, для нахождения водоема нужно искать места с повышенной влажностью, большим скоплением мха и... чем-то еще.

— Очень проницательно, — саркастично ответила Эдит. — Давай всё-таки не будем топтаться на месте и пойдем уже куда-нибудь. В случае чего я сообщу, если что-то замечу.

— Будь по-твоему, — уныло сказал Кёрли.

Он опять поудобней обхватил спину и ножки своей напарницы и отправиться в противоположную от входа в катакомбы сторону.