Одна оденёшенька

8 глава - Одна оденёшенька

Созерцая каменный потолок, Эдит очнулась в каких-то темных катакомбах. Рядом с ней был любезно зажжен фонарь, который Кёрли постоянно носил у себя за пазухой. В него добавили масло и заменили фитиль, что позволяло огню освещать пару-тройку метров вокруг.

— Это все взаправду... — медленно прошептала Эдит. Отголосок ее слов эхом разнесся по длинному коридору.

Делая глубокие вздохи, Эдит сперва попыталась усмирить свой гнев. Она никак не могла отбиться от мысли, что находится здесь по вине бесхребетных и чересчур "добродушных" — в плохом смысле слова — Бамбони и Генри. Но всё-таки, чтобы высказать свою злость, ей сначала нужно было выбраться. Желательно, по-быстрому и до того, как разум начнет поглощать отчаяние.

В общем, как только цель была намечена, Эдит доковыляла до фонаря и взяла его. Потом она рефлекторно вытянула руку, дабы опереться на Кёрли, но поздно поняла, что теперь его рядом нет. Грустно. Недолго думая, она решила опереться на стену. Это было несложно, но, будем честны, с Кёрли было бы как-то сподручней.

«И вот как мне быть? — между тем думала Эдит. — Кёрли, наверное, тоже где-то здесь. Ходит, бродит. Кстати, если его фонарь у меня, значит он находится в кромешной тьме? — На секунду Эдит прониклась к Кёрли сочувствием. Но только на секунду. Затем она начала себя ругать за свой неугомонный разум: — ...Могла же нормально заснуть! Быть может, и не было бы ничего этого. А эти психи наверняка продумали бы, что мы спим в обнимку, любим друга и все такое, и отстали бы от нас... Ну как вот они могли такое придумать? Они это в самом деле или шутят так? Какое, к черту, "проявление чувств"? "Милые" мы, "хорошенькие"... Гадость».

Прошло некоторое время. Эдит все продолжала идти, а катакомбы так и не заканчивались. Благо хоть поблизости не было монстров или ещё кого. Можно было не бояться за собственную шкуру.

Однако была проблема посерьёзнее: такое количество насекомых, которые обитали здесь, Эдит никогда не видела. И, более того, каждый из них, кто попадал в зону фонаря, тут же сильно пугал ее своим видом и многочисленными телодвижениями. Тут, кстати, выяснилось, что самым страшным насекомым для Эдит был шершень. Эту жужжащую тварь она ненавидела всем сердцем и сама это подтвердила: «...Хорошо, что тут нет шершней... жужжащие твари...»

Вскоре Эдит увидела развилку. Не в силах припомнить, в какую сторону в таких случаях нужно идти, она постаралась не изменять себе и повернула направо. Затем наткнулась на ещё одну развилку и, как не странно, поступила тем же образом. Потом долго-предолго шла. Кажется, минула уже вторая сотня шагов, а коридор был все тем же, однотипным, с каменными стенами и деревянными подпорками. И вновь она наткнулась на развилку. Теперь у нее возникло сомнение — стоит ли поворачивать направо? Раз у нее даже карты нет, то зачем гадать? Метод тыка тоже вполне мог сгодиться. Хотя, учитывая реплики и задумку союза "Добрых людей", Эдит должна была найти выход при помощи силы любви.

Но всё-таки она вновь повернула направо: хотела убедиться в последний раз. И что бы вы думали? Она опять наткнулась на очередную, абсолютно ничем не отличающуюся развилку. После этого она психанула.

«Ну почему? Почему?» — с грустью вопрошала она.

Ее немного подкосило. Она бессмысленно кручинилась пару минут, затем утерла слезы и, доверившись нежеланию, пошла налево. Вероятно, кто-то сейчас ждёт, что удача на этот раз перевернется с ног на голову и даст Эдит счастье — предоставит ей хотя бы лестницу или какую-нибудь дверь, за которой нет, нет, да будет выход. Но спешу вас огорчить — данные катакомбы определенно делал какой-то любитель бесполезных коридоров. Ибо, как уже можно догадаться, Эдит опять вышла к развилке.

Ее начало одолевать отчаянье. Она настолько пала духом, что даже не осознала, как переместила вес на вывихнутую ногу и случайно сделала неосторожный шаг. Оттого, вкупе к нарастающей безысходности, ее окутала невероятно ужасная боль. Эдит аж простонала и взялась за ногу. Потом, где-то минут через пять, она поняла, что ходить уже банально не сможет. Каждый проделываемый ею шаг словно сопровождался сеансом иглоукалывания. И при этом иглы, судя по всему, были не маленькие.

— К-Кёрли! — произнесла Эдит громким шепотом. Почему-то только сейчас она хотела, чтобы ее напарник был рядом. Она хотела ощутить его руку на своем плече, его тепло, его неприятный запах. И поэтому она опять крикнула: — Кёрли! Кёрли, Кёрли!

Ответ был ожидаемым.

Присев на ледяной каменный пол, Эдит вновь простонала от боли, положила рядом с собой фонарь и облокотилась на стену. Внезапно для себя она резко и совершенно неожиданно опустила руки. Она поняла, что ощущает сильную и более того грусть и прямо сейчас готова разреветься. Сначала ее лицо все скривилось и сморщилось, потом слегка пришло в норму, и в конечном итоге снова скривилось и сморщилось. Из ее рта вырвалось ужасно-неприятное нытье и небольшие завывания. Из глаз потекли слезы. Воля к чувствам выкрутилась на полную.

От слез у Эдит покраснели и чутка опухли глаза.

Проведя в пакостном состоянии около 7-9 минут, она прокашлялась, высморкалась и, вытерев сопли о свою одежду, посмотрела на горящий фонарь. Ее охватил ужас, поскольку, оказывается, фитиль уже доживал свои последние минуты и в любой момент готов был потухнуть. Этот факт дал Эдит мощный запал энергии. Она быстро поднялась, простонала, аккуратно взяла в руку фонарь и, игнорируя АДСКУЮ боль, в ускоренном темпе направилась дальше по коридору. Надежда вновь воспылала в ней. Но, если быть точным, ее, скорее всего, подтолкнуло к этому нежелание остаться в темноте с ненавистными ей насекомыми.

Действуя по методу Кёрли, она решила повернуть налево, затем проковыляла сто тридцать пять шагов, добралась до очередной развилки и повернула налево. Тем временем слезы все ещё продолжали катиться по ее щекам. Она бежала, спотыкалась, стонала, затем хромала несколько шагов, опять бежала... И в итоге фитиль всё-таки погас. Стало так темно, что отчаянье аж пропало. Все стало бессмысленно. Эдит медленно села на холодный пол.

«Что ж, — подумала она. — Сейчас меня укусит и заразит какой-нибудь клещ, и вскоре я помру. Выкусите, Бамбони и Генри! Это глупость, а не любовь. Как вообще можно было надеяться, что я смогу отсюда выбраться? Нет смысла. Эти "добрые люди" даже письма не оставили. Путь к выходу можно было бы и подсказать, чего уж там. Я не настолько глупая, читать умею... Но где же Кёрли? По аналогии его тоже должны были завести в этот лабиринт... не так ли? — Тут Эдит вздрогнула и громко чихнула. — А найдет ли он меня? Кёрли вроде не тупой. Но, с другой стороны, ждать от него спасения как-то странно. Да и вообще — чего это я? Я ведь была во многих подобных ситуациях. Вот только темой любви там даже и не пахло. Но правда: сейчас нужно рассчитывать больше на себя. Это принцессам требуется ждать своего спасителя. А я-то лучше. Зачем мне сидеть здесь? Чтобы потом меня нашел Кёрли, и я накинулась ему на шею? А потом ещё плакалась ему, как мне было страшно? Я... я просто должна собраться с силами и пойти дальше. Нужно только слегка подождать. Вот как нога отдохнёт, так и пойду, — пообещала она себе. — И хватит уже плакать! Почему нельзя просто сказать старое, как мир, "все хорошо"? Не думаю, что сладкая ложь, поданная на блюдечке, будет сейчас не к месту. Соберись! — Она похлопала себя по щекам и тяжело вздохнула. — Вот так. На отдых нужно всего пять минут... А! Букашка!»