Незваные гости

Огонь погас.

Из-за раны на спине Се Чанген, улегшись, замер на боку, повернувшись к ней спиной. Ночь постепенно становилась все глубже. Му Фулань почувствовала, как человек рядом с ней медленно перевернулся.

Мужская рука легла на ее тело. Жар ладони, даже сквозь слои одежды, отчетливо передавался ее коже. Спустя мгновение рука скользнула под ткань, лаская нежную, шелковистую кожу, и медленно двинулась вниз.

Му Фулань открыла глаза в густой ночной тьме, где они не могли видеть лиц друг друга, и произнесла:

— Почему бы тебе не отдохнуть как следует и не подлечить сначала тело? Вдруг рана снова закровоточит, — она сделала паузу и добавила: — Когда поправишься, поздно не будет.

Ее тон был таким будничным, словно она обсуждала с ним, что завтра съесть или что надеть. Рука мужчины замерла. Внезапно он растопырил пальцы, обхватил ее тонкую, словно ивовая ветвь, талию и одним рывком притянул ее к себе. На нее навалилась тяжесть. Хрупкие ребра слегка прогнулись под давлением. Тяжелое тело мужчины накрыло ее сверху. В ухо ударило жаркое дыхание. Му Фулань почувствовала, как его лицо приблизилось, а губы коснулись ее щеки.

— Не нужно притворяться доброй! Если бы я вот так и умер, ты была бы только рада! — прошипел он ей на ухо, цедя слова сквозь стиснутые зубы с явной ненавистью.

Му Фулань слегка повела головой, стараясь незаметно уклониться от его губ.

— Тогда поступай, как знаешь, — ответила она.

Он помедлил, но не продолжил, лишь остался лежать на ней всем весом.

— ...Спину ломит и жжет... В самых костях будто насекомые грызут... Не могу уснуть... В последние дни каждую ночь так.

Спустя долгое время у самого ее уха раздался его хриплый шепот:

— Ты и впрямь не поскупилась на жестокость.

Эти слова звучали то ли как оправдание его нынешним действиям, то ли как жалоба на боль. Она замерла. В темноте она почувствовала, как его рука нащупала ее ладонь и, перехватив, заставила обвить его за поясницу.

— Разотри мне там.

Му Фулань помедлила, но в конце концов коснулась места рядом с раной, которую сама же ему нанесла. Прижав ладонь, она стала медленно массировать его спину. Он уткнулся лицом ей в шею и затих.

Его вес мешал ей дышать. Помассировав его некоторое время, Му Фулань коснулась плеча мужчины, который, казалось, уже уснул, и легонько подтолкнула его:

— Тебе лучше лечь на живот...

Не успела она договорить, как он внезапно вскинул голову и впился в ее губы. Его дыхание было опаляющим, а твердое тело тесно прижималось к ней. Му Фулань немного поборолась, но вскоре сдалась. Когда он наконец отпустил ее губы и она смогла говорить, она произнесла с закрытыми глазами:

— Есть кое-что, о чем я хотела тебе сказать.

Его руки с некоторой поспешностью распутывали ее одежды, и он лишь рассеянно хмыкнул в ответ.

— Я запомнила то, что ты сказал сегодня в кабинете, но хочу кое-что уточнить. Входит ли в мои обязанности жены продолжение рода семьи Се? — Его руки остановились. Му Фулань подождала немного, но, не услышав ответа, продолжила: — Если ты позволишь, я буду принимать лекарство. Полагаю, ты и сам думаешь так же, но я все же решила спросить, чтобы в будущем, если ты узнаешь, ты снова не винил меня в самоуправстве и обмане.

Ее голос звучал мягко и спокойно. Плечи и спина мужчины в ночной тени вырисовывались подобно застывшему горному хребту. Наконец он заговорил, произнося слова бесстрастно:

— У тебя, оказывается, есть капля самопознания. Хочешь пить лекарство и губить собственное тело — пей, с чего бы мне запрещать?

Он замолчал, медленно склонил голову, и его губы снова коснулись ее уха.

— Му-ши, ты и впрямь маленькая дрянь. — Его язык слегка задел ее нежную мочку, и он прошептал: — В столь юном возрасте уже сошлась с каким-то дикарем и прижила ребенка, а передо мной вечно ломаешь комедию, прикидываясь благородной и чистой.

Он внезапно открыл рот и резко прикусил ее ухо. Му Фулань вскрикнула от боли, чувствуя, будто он готов откусить ей мочку, и принялась изо всех сил толкать его, пытаясь вырваться.

Он разжал челюсти, перехватил обе ее руки, которыми она отбивалась, и перевернул ее, окончательно прижимая к постели.

— Се Чанген, ты... мерзавец...

Ее тело было вывернуто под странным углом, она не могла пошевелиться и, не в силах больше сдерживать гнев, со стоном выругалась. Он издал глухой, странный смешок:

— Только сейчас поняла? Мое мерзавство тебе еще только предстоит познать в полной мере...

В темноте, под тяжелое дыхание мужчины, в пологе кровати раздался резкий треск разрываемой ткани. И именно в этот момент раздался стук в дверь, а снаружи послышался тревожный голос служанки:

— Господин, пожилая госпожа приехала!

Двое, боровшиеся в постели, мгновенно замерли.

Се Чанген словно оцепенел. Хватка его рук тут же ослабла. Он медленно отпустил Му Фулань, перевел дух и, скатившись с нее, откинул полог. Спрыгнув на пол, он зажег лампу, наспех накинул одежду и пошел открывать дверь.

— Что ты сейчас сказала?

Служанка держала в руке свечу. Увидев его помрачневшее лицо, она поспешно склонилась:

— Управляющий велел передать: прибыл гонец от городских ворот. Говорит, ночью приехала группа людей, и среди них пожилая госпожа, назвавшаяся вашей матерью. Прибыли из родового гнезда в Куйчжоу.

Силуэт Се Чангена на миг застыл. Он обернулся и взглянул на водяные часы в комнате. Час хай подходил к концу.

— Передай, что я сейчас же буду.

С серьезным выражением лица он вернулся во внутренние покои, быстро оделся, обулся и, на ходу затягивая пояс, зашагал к выходу. У самых дверей он, словно что-то вспомнив, остановился, окинул взглядом комнату и вернулся к кровати, приподняв тяжелый полог.

Му Фулань лежала неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Ее длинные волосы были в беспорядке, одежда растерзана, а бледная кожа плеч почти обнажена. Его взгляд на мгновение задержался на ее белоснежной спине. В глубине его глаз промелькнуло мимолетная досада. Он потянул одеяло и укрыл ее.

— Говорят, приехала моя мать. Я пойду посмотрю. Ты пока отдохни. Если это действительно она, когда я привезу ее в поместье, выйдешь и встретишь ее вместе со мной.

Он произнес это вполголоса и поспешно ушел.

Когда он прибыл к городским воротам, ночной караульный уже ждал его. Увидев Се Чангена издалека, тот подбежал навстречу и доложил, что некоторое время назад к воротам подошли путники. Пожилая женщина назвалась матерью цзедуши, проделавшей путь в тысячу ли из Куйчжоу. Стражники не знали ее в лицо и в столь поздний час не осмелились впустить, но и грубить не решились. Ее пригласили в караульное помещение отдохнуть, пока за цзедуши не послали гонца.

Се Чанген взглянул на караульню и направился туда быстрым шагом. Еще не войдя, он услышал доносящиеся оттуда жалобы:

— Вы вообще передали мои слова?! Мой сын — великий цзедуши Хэси, я сама имею титул гаомин от двора! Я приехала повидать сына! Если посмеете еще хоть раз меня задержать, я ему все расскажу, и он вас не пощадит!

Этот голос Се Чанген знал слишком хорошо. Это была его мать, Шэнь-ши.

— Пожилая госпожа, смените гнев на милость. Братья уже поскакали в поместье с вестью.

— Не волнуйтесь. Как только господин узнает о вашем приезде, он непременно придет за вами. Вы весь день провели в карете, ноги отекли. Присядьте, я их вам разомну, — раздался голос молодой женщины.

Се Чанген и представить не мог, что его мать проделает такой путь из уезда Се. Слыша ее раздражение, он стремительно вошел внутрь.

— Матушка! Ваш сын опоздал, заставил вас ждать.

На его лице появилась улыбка, и он быстро подошел к пожилой женщине. Се-му проделала тяжелый путь, сегодня они были в дороге большую часть дня. Она была измотана и утомлена, а тут еще эта задержка у ворот. Она уже собиралась снова начать ворчать, но, увидев сына, просияла и вскользь поднялась.

— Ген-эр, наконец-то ты здесь! Эти люди не пускали меня к тебе!

Стражники и чиновник побледнели от страха и поспешно пали на колени. Се Чанген велел всем выйти и поддержал мать за локоть:

— Матушка, вы ошиблись. Они не хотели вас обидеть. Они просто не знают вас, а ваш ночной приезд... таковы правила. Они действовали по уставу. Матушка, почему же вы не прислали весточку? Как вы вдруг решили приехать?

Увидев сына, мать Се почти остыла, но все равно проворчала:

— Ты еще спрашиваешь! Подумай сам, ты уехал в прошлом году, даже на Новый год не заглянул. Скоро еще год пролетит. Разве я, твоя мать, не могу соскучиться по сыну и приехать проведать его?

Се Чанген вспомнил, как в прошлый раз собирался домой, но в последний момент передумал и сменил маршрут. Ему стало совестно, что пожилой матери пришлось перенести столько трудностей в пути.

— Сын ваш нечестив: мало того, что не исполнял сыновний долг подле вас, так еще и заставил вас ехать за тысячи ли. Матушка, вы, должно быть, очень устали. Позвольте мне отвезти вас в поместье.

Мать Се наконец повеселела. Она кивнула и указала на девушку рядом с собой:

— Весь этот путь Фэн-эр заботилась обо мне, благодаря ей доехали благополучно. Со мной-то все в порядке, а вот она измоталась. Ты должен ее хорошенько отблагодарить.

Ци Линфэн выглядела утомленной. Когда Се Чанген вошел, она сидела на корточках, массируя ноги Се-му. Теперь же она стояла в стороне и, услышав похвалу, тихо произнесла:

— Я не устала. Главное, что с пожилой госпожой все хорошо. Она весь день провела в дороге, чтобы поскорее увидеть вас. Вам нужно скорее отвезти ее отдыхать.

Се Чанген заметил ее еще при входе и лишь кивнул. Цюцзюй поспешно оправила прическу и со скромным видом поклонилась вслед за Ци Линфэн.

А-Мао тоже была здесь. Всю дорогу Цюцзюй гоняла ее туда-сюда, заставляя делать то одно, то другое. Проведя несколько ночей без сна, девчонка прикорнула в углу, пока ждали Се Чангена. Теперь она, потирая заспанные глаза, неуклюже поклонилась господину, подхватила тюки и, бормоча под нос о том, как же здесь холодно, сонно поплелась следом.

Вместе с Се-му приехали и слуги, которых оставили у ворот. Се Чанген помог матери сесть в карету и велел всем следовать в резиденцию.

***

В соседней комнате служанка Му Фулань уже проснулась от шума отъезда Се Чангена и пришла прислуживать госпоже. Му Фулань заглянула к Си-эру, увидела, что тот крепко спит, и велела служанке присматривать за ним и не шуметь.

Вскоре пришла женщина-управляющая и, поклонившись, сообщила, что цзедуши привез пожилую госпожу и просит ванчжу немедленно явиться.

Резиденция была огромной, в ней было много пустующих дворов. Управляющий уже поднял на ноги всех слуг, и те быстро приготовили покои для женщины. Когда Се Чанген привел ее внутрь, он велел всем выйти и помог матери сесть.

— Матушка, вы приехали внезапно, я не успел подготовиться. Сегодня переночуйте здесь, а если чего-то не будет хватать, завтра скажите Му-ши, она все устроит.

Мать Се поначалу была довольна, говорила, что все хорошо и сыну не стоит беспокоиться о таких мелочах, но при упоминании «Му-ши» она замерла:

— Ген-эр, какой еще Му-ши? Той, на которой ты женился?

Се Чанген кивнул:

— Да. Она не знала о вашем приезде. Сейчас она подойдет.

Мать Се изумилась и нахмурилась:

— Когда ты в прошлый раз был дома, ты сказал, что она не вернется и останется в наделе Чанша. Как же она оказалась здесь?

Зная, что мать недолюбливает невестку, Се Чанген ответил уклончиво:

— Она приехала недавно, я сам забрал ее по одному делу. Матушка, не берите в голову.

Мать Се проделала этот путь из уезда Се не только из тоски по сыну, но и с иными намерениями. Известие о том, что дочь клана Му тоже здесь, испортило ей настроение, но раз сын сказал, что сам ее привез, она не решилась спорить. Пока она пребывала в растерянности, снаружи раздался радостный возглас А-Мао:

— Госпожа! Так вы тоже здесь! Ой, как хорошо! А-Мао так скучала!

Заплаканная девчонка, которую послали за горячей водой, на ходу зевала, но, увидев Му Фулань со служанкой, мгновенно взбодрилась и со всех ног бросилась к ней, непрестанно кланяясь.

Ци Линфэн и Цюцзюй устроились в комнате рядом с покоями матери Се. Цюцзюй стояла на пороге, вытряхивая запыленную одежду, но, увидев Му Фулань, замерла. Заметив, что та остановилась и с улыбкой разговаривает с А-Мао, Цюцзюй быстро шмыгнула внутрь.

Му Фулань мельком взглянула на спину скрывшейся служанки и велела А-Мао одеться потеплее, чтобы не простудиться в местном климате.

— Я поняла, — кивнула А-Мао. — Господин проводил пожилую госпожу внутрь, они все там.

Му Фулань подошла к дверям главных покоев и постучала. Се Чанген открыл дверь и окинул ее взглядом. Одежда в порядке, длинные волосы собраны в простой пучок на затылке — вид кроткий и почтительный. Она подошла к сидящей матери Се и поклонилась:

— Не знала о вашем приезде и не смогла встретить вовремя. Прошу свекровь не винить меня.

Мать Се, которой один вид невестки был неприятен, отвернулась:

— Среди ночи нарушила твой сладкий сон, видать, я, старая, совсем грешница.

Му Фулань ответила:

— Госпожа, ваши слова слишком тяжелы. Вы устали в пути, я велела приготовить поздний ужин. Поешьте и ложитесь отдыхать.

Служанка с коробом для еды подошла к матери Се и расставила блюда на столе. Аккуратно положив палочки, она улыбнулась:

— Пожилая госпожа, прошу вас, угощайтесь.

Мать Се с холодным лицом не шелохнулась. Му Фулань перевела взгляд на Се Чангена. Тот кашлянул и подошел ближе:

— Матушка, поешьте, пока горячее.

— Нет у меня такого счастья, — холодно отрезала мать Се. — Хочешь есть — ешь сам!

Се Чанген запнулся и махнул служанке:

— Уноси.

Му Фулань опустила глаза и молча стояла. Се Чанген посмотрел на нее, подавляя в душе растущее раздражение, и обратился к матери:

— Матушка, уже поздно, отдыхайте. Мы вернемся к себе. Если что-то понадобится, пришлите кого-нибудь.

Он повернулся и подал знак Му Фулань уходить. Но стоило ему дойти до двери, как мать вскрикнула:

— Ген-эр, почему у тебя на спине кровь?! Что случилось? Ты ранен?

Рана, перевязанная вечером, уже перестала кровоточить, но из-за резких движений в постели она снова открылась. Кровь просочилась сквозь одежду, чего он сам не заметил, пока мать не увидела пятно. Се Чанген со вздохом остановился и жестом велел Му Фулань идти первой. Та посмотрела на встревоженную мать Се, вцепившуюся в руку сына, и молча удалилась.

---