О каком достоинстве мне стоит печься?
Се Чанген медленно отложил кисть и поднял глаза. Его взор остановился на ее лице — изнуренном и увядшем, подобно лишенному влаги нежному цветку. Долгая ночь была холодна и безмолвна, в ушах звенело от тишины, а свет свечи лишь подчеркивал глубину кабинета. Он сидел неподвижно, холодным взглядом взирая на женщину, отделенную от него лишь письменным столом. Его жена. Тонкие губы мужчины были плотно сжаты; он не проронил ни слова.
Му Фулань сделала глубокий вдох и снова заговорила:
— Земли Саньмяо соседствуют с наделом Чанша, и со времен наших предков между нами поддерживались связи. Сейчас там свирепствует миазменная лихорадка, а народ голодает. Некоторое время назад они обратились за помощью, и в меру своих сил клан Му не мог остаться в стороне. Я отправилась туда, чтобы помочь им, а брат Юань сопровождал меня лишь по двум причинам: во-первых, для защиты меня и лекарей, а во-вторых, чтобы гарантировать благополучное распределение зерна. Мне уже известно, что ты расспрашивал ребенка, Уцзи, который был моим проводником. Что касается слухов о «балуне» — это не более чем досужие вымыслы. Среди людей Саньмяо немноногие владеют ханьским наречием; из-за языкового барьера и возникло это недоразумение. Прошу тебя, будь спокоен: еще до моего отъезда все прояснилось. Мои отношения с братом Юанем я уже объясняла ранее и не вижу смысла повторяться. Веришь ты или нет, я умоляю тебя: дела взрослых должны решать взрослые. Если хочешь что-то предпринять — скажи, мы все обсудим. Но, пожалуйста, не вымещай гнев на малолетнем дитя. Тебе это не к лицу.
Выслушав ее, он внезапно рассмеялся. Его лицо, прежде застывшее, словно треснувший лед, смягчилось, а в уголках губ заиграла весенняя рябь усмешки. Он слегка подался вперед и, глядя на нее, произнес:
— Я, Се Чанген, вышел из среды великих разбойников. О каком достоинстве мне стоит печься?
Когда он говорил это, в уголках его рта все еще блуждала тень улыбки, но Му Фулань видела отчетливо: в его зрачках отражались два тусклых огонька свечи, а взгляд был беспросветно мрачным.
— Так чего же ты хочешь? — спросила она.
Се Чанген медленно поднялся и, неспешно ступая, подошел к ней. Остановился. Вглядываясь в ее лицо, он изучал его некоторое время, после чего произнес:
— Ребенок, с которым ты случайно встретилась лишь в начале года и который прежде не имел к тебе никакого отношения... Неужели ваша связь настолько глубока? — Его взгляд скользнул от ее лица вниз, задержавшись на подоле платья, покрытом дорожной пылью. Он смотрел на него какое-то время. — Ради этого мальчишки ты проделала весь этот путь. Должно быть, немало лишений пришлось претерпеть?
Он презрительно скривил губы, и его взор вновь вернулся к ее исхудавшему, изможденному лицу.
— Му-ши, сперва ты пренебрегла женскими добродетелями, затем обманывала меня, держа за дурака. Все эти унижения... Будь они только между нами, я бы еще стерпел. Но ты и теперь не ведаешь умеренности, порождая подобные толки. Мне все равно, намеренно ты это сделала или нет, но мы зашли слишком далеко. Если ты сейчас не скажешь мне правду, в этой истории не останется никого невинного. Включая и того самого «малолетнего дитя», о котором ты печешься. — Он медленно склонился к ней, так что его губы оказались у самого ее уха. — Этот мальчик... Он ведь твой родной сын, не так ли? — тихим вкрадчивым голосом спросил он.
Его лицо было так близко, будто он шептал ей нежности, искушая открыться, а горячее дыхание обжигало мочку ее нежного уха.
Му Фулань резко повернула голову.
Он слегка качнул головой, уклоняясь от ее лица, после чего выпрямился. Его облик мгновенно стал суровым, словно покрылся слоем инея.
Му Фулань на мгновение закрыла глаза, а затем медленно их открыла.
— Да. Он мой родной сын, — ответила она.
— Кто этот мужчина?
У Се Чангена дрогнуло веко, но лицо осталось бесстрастным.
— Он давно мертв, — сказала Му Фулань. — Помнишь, я когда-то говорила тебе, что у меня был возлюбленный? Это ребенок того человека. Я встретила его на горе Цзюньшань еще до помолвки с тобой. Позже он умер.
Она смотрела в лицо мужчины, которое на глазах становилось каменным.
— Все это в прошлом. Я не желаю об этом вспоминать и за всю жизнь не обмолвилась бы ни словом, но ты настоял. Я действительно виновата перед тобой и навлекла на тебя позор, но ведь когда ты просил моей руки, тебе была нужна не я сама. В прошлом ты получил то, что желал. А теперь и в будущем, когда мы сможем разойтись и нас более ничего не будет связывать, эта тайна навсегда останется со мной. Никто о ней не узнает. Если же ты все еще разгневан из-за того унижения, что я принесла тебе своим прошлым, я приношу свои извинения и молю о прощении.
Му Фулань пристально посмотрела на Се Чангена, подобрала подол платья и опустилась перед ним на колени. Чинно и торжественно она совершила земной поклон, коснувшись лбом пола.
Се Чанген опустил голову, глядя на неподвижный силуэт, замерший у его ног. Интуиция подсказывала ему: на сей раз эта женщина наконец сказала правду. И впрямь, как она и заметила, когда он шел свататься, его целью не была сама принцесса Чанша. И то, что они до сих пор остаются супругами — лишь следствие тех слов, что он произнес перед вдовствующей императрицей Лю в прошлом году, чтобы вывезти ее из столицы. Сейчас он просто не мог с ней развестись.
День, когда он окончательно порвет с императорским двором, станет днем их развода.
Эта принцесса из клана Му, которая с их первой встречи в Чанша в прошлом году вечно была для него словно заноза в сердце, наконец-то оказалась в его власти. Она стояла перед ним на коленях, моля о пощении. Почтительная, покорная, униженная как никогда прежде. Казалось бы, он должен быть доволен — гнев, кипевший в груди, наконец нашел выход. Однако он почувствовал, как похолодели ладони, а кончики пальцев словно онемели.
Когда она лгала ему, он был вне себя. Но сегодня, когда он вынудил ее склонить голову, встать на колени и признать вину, он не ощутил и тени того триумфа, который рисовал в воображении. Он молчал. А она так и продолжала стоять на коленях у его ног, касаясь лбом земли, долго не поднимаясь.
Где-то вдалеке небо прорезала ослепительная вспышка молнии, и раскат осеннего грома громыхнул над самым ухом.
Се Чанген смотрел на смиренно склоненный затылок у своих ног, его веко непрестанно дергалось. Он медленно сжал кулаки, как вдруг резко развернулся, схватил лежавший на столе меч и с резким лязгом выхватил его из ножен, направляя острие прямо на нее.
Холодное лезвие вонзилось в пышный пучок волос на ее затылке, пройдя сквозь прическу. Рука, сжимавшая меч, на мгновение замерла, а затем резко дернулась вверх. В одно мгновение срезанная прядь длинных волос, подобно тончайшему шелку, взметнулась в воздух и медленно рассыпалась перед его глазами, опускаясь на пол.
Одна волосинка невесомо прилипла к носку его сапога.
Сжимая меч, он стоял, опустив голову и не сводя глаз с ее спины — с растрепанными волосами, но по-прежнему неподвижной. Тяжело продышав мгновение, он с грохотом отбросил меч на пол, перешагнул через него и стремительно вышел вон из комнаты.
Му Фулань медленно поднялась с колен.
***
Ночной дождь недолго кропил землю и вскоре утих. Рано утром управляющий, принимавший ее накануне, пришел к ней и сообщил, что маленький господин находится на конном заводе, который располагался у Северных гор, примерно в половине дня пути верхом.
— С маленьким господином все в порядке. Ванчжу, вы проделали долгий путь, и если силы оставили вас, прошу, оставайтесь здесь и отдыхайте. Я сам отправлюсь туда и привезу его сюда.
Управляющий говорил почтительно, с улыбкой на лице. Сердце, несколько месяцев висевшее на волоске, мгновенно успокоилось. Ее глаза тут же засияли, на бледных щеках проступил живой румянец, и все лицо вмиг преобразилось. Ей хотелось обрести крылья и тотчас улететь к нему, чтобы немедленно увидеть этого маленького человечка. Разве могла она оставаться здесь и просто ждать?
— Я поеду сама! Прошу вас, укажите дорогу, — сказала она.
Экипаж стоял у ворот управы. Му Фулань поспешно вышла и уже собиралась сесть в него, как вдруг увидела скачущего навстречу всадника. Долетев до ворот, тот кубарем скатился с седла и закричал управляющему:
— Где господин цзедуши? Случилась беда! Прошлой ночью в конюшню ударила молния! Загорелось сено, огонь перекинулся на конюшни, лошади в панике разбежались... И маленький господин, которого оставил у нас хозяин, тоже исчез!
Сердце Му Фулань неистово забилось. Осознав услышанное, она тут же запрыгнула в повозку, требуя немедленно трогаться. К полудню она добралась до места. Она стояла перед конюшнями, где огонь окончательно потушили лишь час назад. Широко раскрытыми глазами, не мигая, она смотрела, как конюхи суетятся в дымящемся пепле, вытаскивая обугленные конские туши. Ее челюсти мелко дрожали, все тело сотрясала крупная дрожь. Наконец, когда раздался громкий голос: «Все расчистили, пятьдесят шесть голов! Людей среди пострадавших нет!», она не выдержала — ноги подкосились, и она осела на землю.
При строительстве конюшен учитывали возможность пожара, поэтому они были разделены на секции. К тому же огонь заметили рано и успели увести лошадей из соседних загонов, так что сгорело лишь несколько рядов, и потери были не столь велики. Выяснилось и число лошадей, которые, обезумев от страха, проломили ограду и сбежали — около пятисот. К утру большую часть уже удалось вернуть.
Закончив доклад, управляющий пал ниц перед Се Чангеном, моля о наказании:
— Пожар случился внезапно, молния ударила прямо в сено, и все вспыхнуло. Дождь, что пошел позже, почти не помог. Лошади испугались, снесли изгороди. Было столько суматохи... Я думал, маленький господин уже спит, к тому же его комнаты были с неветренной стороны, поэтому не уследил. А когда утром вернулся после тушения, его уже не было! Я сразу разослал людей на поиски. Я не оправдал доверия господина, прошу, карайте меня!
— А где его жеребенок? — спросил Се Чанген с мрачным лицом.
— Жеребенок тоже пропал. Возможно, убежал вместе с табуном, а возможно... — управляющий запнулся и добавил тише, — ...маленький господин сам увел его, воспользовавшись неразберихой. Такое тоже нельзя исключать.
Се Чанген вспомнил, как той ночью ребенок твердил ему, что не сбежит, и пришел в ярость:
— С ним наверняка что-то случилось! Забудьте о лошадях! Соберите всех людей и ищите ребенка! Не найдете — ответите головой!
Управляющий поспешно закивал и, спотыкаясь, бросился созывать людей.
Се Чанген подозвал подчиненного и велел известить Лю Аня, чтобы тот немедленно прислал солдат для масштабных поисков. Отдав распоряжения, он обернулся и посмотрел на фигуру, сидевшую на земле неподалеку и смотрящую в сторону разрушенных конюшен. Он подошел к ней и, увидев ее мертвенно-бледное лицо и пустой взгляд, устремленный на обугленные туши лошадей, помедлил, а затем слегка склонился и мягко произнес:
— Успокойся и иди отдохни. С Си-эром все будет хорошо, я уже отправил людей. Жди новостей...
Он не успел договорить, как она стремительно вскочила с земли. Бросив короткое «Я тоже пойду искать», она, даже не взглянув на него, быстро прошла мимо.