Пока я твой муж, ты должна исполнять долг жены!
Молчание. Лишь тишина была ему ответом. Она словно и не слышала его. Только ее руки на его спине продолжали свое дело. Се Чанген обернулся и посмотрел на нее.
Ее взгляд был прикован к ране на его спине. Лицо юной девы было чистым и ясным, точно озерная гладь. Свет светильника падал на опущенные черные ресницы, отбрасывая на щеки две мягкие, но холодные дугообразные тени. Если бы этот ребенок не стоял перед ним живым воплощением, глядя на нее, никто бы не поверил, что она — женщина, уже познавшая материнство.
Она отложила нож, взяла аптечный флакон и при помощи маленького пестика зачерпнула немного мази. Наложив лекарство, она перевязала рану.
— Пусть тебе меняют повязку ежедневно. Береги рану от дождя и влаги.
Закончив, она протянула к нему руку. Белая, мягкая ладонь, хранившая легкую нефритовую прохладу, осторожно коснулась его лба, проверяя температуру. В тот миг, когда она коснулась его, Се Чанген прикрыл глаза.
Она быстро отстранилась.
— Есть небольшой жар, должно быть, из-за раны. Я выпишу рецепт. Готовь отвар по нему и принимай трижды в день. Обязательно больше отдыхай.
Он медленно выпрямился и натянул одежду. Она по-прежнему не смотрела на него. Дав указания, Му-ши развернулась и подошла к столу. Стоя к нему спиной, она взяла кисть и бумагу. Пока она, склонившись, обдумывала дозировку трав, за ее спиной внезапно раздался резкий голос:
— Му-ши, что же такого я сделал тебе, что ты так меня ненавидишь?
Ее рука замерла, но через мгновение кисть снова заскользила по бумаге.
— В тот день я думала, что Си-эру грозит беда, и в порыве чувств ударила тебя. Ты не стал со мной считаться и помог вернуть Си-эра. Как бы то ни было, я должна поблагодарить тебя…
Тень накрыла ее, и чья-то рука перехватила ее ладонь, сжимающую кисть. Ресницы Му Фулань дрогнули, но она не подняла глаз.
— Отпусти, — произнесла она. — Я выписываю тебе рецепт…
Он вырвал кисть из ее пальцев и отбросил в сторону. Чернила, скопившиеся на кончике волосков, разлетелись брызгами, усеяв столешницу темными точками.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — он склонился к ней, и в его голосе зазвучала затаенная горечь.
Му Фулань подняла голову и встретилась со взглядом Се Чангена. Он смотрел на нее мрачно. Стоило ей пошевелиться, как он крепче сжал ее руку и заставил развернуться к себе. Не удержав равновесие, она слегка качнулась, и ее лоб коснулся его подбородка. Обжигающее дыхание опалило лицо.
Так, совершенно внезапно, она оказалась зажата между столом и телом этого мужчины.
— Му-ши, — заговорил он. — Когда я сватался к тебе, я, конечно, помешал твоему счастью с тем человеком с горы, но я лишь просил твоей руки, а не принуждал к браку. Твой отец согласился на этот союз, имея свои соображения. Ты — ванчжу, и даже если твое сердце тогда принадлежало другому, с того дня, как отец дал согласие на брак, ты должна была усмирить свои чувства и почитать мужа превыше всего.
— Заключив брачный союз, я сдержал слово и оберегал покой надела Чанша. Более того, я не мешал тебе втайне растить сына и не причинял вреда твоему возлюбленному. Его смерть не имеет ко мне ни малейшего отношения! Мне нечего скрывать: я худородного происхождения. Но неужели ты думаешь, что я достиг нынешнего положения лишь благодаря союзу с твоим царством? Те три года я провел в седле, на грани жизни и смерти. Спустя три года я, как и обещал, взял тебя в жены. В чем я виноват перед тобой, что ты так поступаешь со мной?
Его голос становился все более возбужденным, горячее дыхание обдавало ее лицо и уши. Жар его тела, и без того повышенный из-за раны, теперь казался обжигающим. Это тепло, казалось, просачивалось сквозь переплетения нитей их одежд, проникая к самой коже. Му Фулань почувствовала, как по телу пробежала дрожь.
Он замолчал, его грудь тяжело вздымалась, словно он пытался усмирить бушующие внутри чувства.
— Посмотри на меня! — мгновение спустя скомандовал он.
Она медленно подняла взор, встретившись с его мрачными глазами, взиравшими на нее сверху вниз.
— Му-ши, я размышлял об этом, — произнес он. — В этот раз я действительно был слишком опрометчив, из-за чего твой сын оказался в опасности и едва не погиб. Это моя вина, и подобного больше не повторится. Но если бы ты прежде не обманывала меня раз за разом, не наносила мне столь тяжких оскорблений, переполняя чашу моего терпения, разве пришло бы мне в голову враждовать с женщиной? Спроси себя сама: это я, Се Чанген, первым провинился перед тобой, или же ты сама вела себя недостойно, преступая все границы?
Вокруг воцарилась тишина. В ушах стояло лишь его тяжелое, гневное дыхание, звучавшее пугающе отчетливо. Му Фулань слегка приподняла лицо, глядя на мужчину, который все еще удерживал ее в плену своих рук. В ее душе внезапно шевельнулось чувство бессилия, словно она глубоко увязла в трясине предначертанной судьбы.
С тех пор как она вернулась в Чанша, а он последовал за ней, подобные ссоры вспыхивали между ними слишком часто. Но на этот раз его гнев был на редкость сдержанным. Более того, сквозь ярость в его голосе проступила небывалая прежде горечь и даже тень обиды.
Она не могла этого не заметить. Конечно, заставлять его нести кару за то, чего он еще не совершил в этой жизни, было несправедливо. Но она знала: настанет день, когда его стремление к власти обнажит заложенное в его крови равнодушие.
«Не испив воды из источника Ванчуань [1], как смею я забыть о былом?»
Наконец она заговорила, спросив его:
— И чего же ты хочешь?
— Му-ши, мне не нужно, чтобы ты склоняла колени и признавала вину. У меня нет намерения и дальше чинить тебе препятствия. Но впредь запомни: пока я твой муж, ты должна исполнять долг жены!
Он склонился к ней, медленно и отчетливо произнося каждое слово. Пламя свечи на краю стола дрогнуло. В глубине его мрачного взгляда, казалось, бесшумно бурлили темные воды. Его рука, сжимавшая ее ладонь, так и не разжалась, по-прежнему удерживая ее между собой и столом.
Спустя мгновение она шевельнула рукой, пытаясь высвободиться из его горячей ладони, и тихо промолвила:
— Рецепт еще не дописан…
— Последние дни я почти не спал, я измотан. Вечером я вернусь в спальню пораньше, приготовь отвар и жди меня.
Он посмотрел на нее холодным, ровным взглядом, после чего отпустил ее руку и вышел.
***
В середине часа сюй [2] Си-эр, вымытый и переодетый в одежду для сна, сидел на кровати. В эту поездку Му Фулань отправилась в спешке, взяв с собой лишь двух служанок — Даньчжу и Чжуюй. Сейчас они были в соседней комнате, застилая постель для мальчика.
Му Фулань осматривала раны на ступнях ребенка. Все заживало хорошо, ранки затянулись, и уже показалась новая розовая кожа.
— Матушка, мне уже совсем не больно.
Му Фулань с облегчением выдохнула. Вспомнив, как вечером он тайком пробрался в кабинет Се Чангена, она сказала:
— И все же в ближайшие дни тебе нельзя бегать, понимаешь? Кожа еще не окрепла, осторожней, не сотри ее снова.
Си-эр закивал:
— Я понял. Сегодня я побежал к господину Се только потому, что хотел придумать имя для жеребенка. Матушка, господин похвалил меня, сказал, что я храбрый и жеребенок такой же, как я.
В голосе ребенка прозвучала крошечная нотка гордости. Му Фулань ничего не ответила, лишь улыбнулась и натянула мягкие носочки на его маленькие ножки. Словно почувствовав перемену в ее настроении, Си-эр больше не упоминал «господина Се», который матушке явно был не по душе, и замолчал.
— Матушка, мы ведь скоро вернемся домой? — спросил мальчик через некоторое время, пока она завязывала тесемки на его носках.
Она подняла глаза, глядя в личико сына. Пока она обдумывала ответ, за ее спиной раздался голос:
— Твой жеребенок еще слишком мал. Ему лучше расти здесь, в Хэси. В других краях он легко может заболеть. Ему должно исполниться хотя бы полгода, прежде чем он сможет покинуть эти места, а это будет не раньше следующей весны. Хочешь остаться здесь и подождать, пока он подрастет?
— Господин Се, вы вернулись!
Си-эр окликнул его и тут же вскочил, собираясь спрыгнуть на пол, но, взглянув на мать, замер. Му Фулань обернулась. Се Чанген вошел в комнату и остановился у ширмы.
— Матушка, господин Се говорит, что малыш Лунма еще мал и не может уехать. Мы ведь можем подождать, пока он вырастет? — Си-эр смотрел на Му Фулань с мольбой во взгляде.
Прежде чем она успела ответить, Се Чанген произнес:
— Раз она не качает головой, значит, согласна.
— Матушка? — Си-эр широко раскрыл глаза, глядя на Му Фулань.
Она медленно кивнула. Лицо ребенка озарилось радостью. В комнату вошла служанка:
— Ванчжу, постель молодого господина готова.
Заметив на себе взгляд Се Чангена, Му Фулань подавила вспыхнувшее в душе раздражение и мягко сказала сыну:
— Си-эру пора спать. Давай матушка отведет тебя в твою комнату?
Мальчик глянул на Се Чангена и кивнул. Му Фулань уже собиралась взять его на руки, но Се Чанген подошел ближе:
— Вели приготовить мне воду и принести лекарство.
Он наклонился, подхватил маленького человечка с кровати и вышел. Перейдя в соседнюю комнату, он уложил ребенка в постель и укрыл одеялом.
— Спи!
Си-эр тут же зажмурился. Се Чанген окинул взглядом комнату и подошел к окну. Когда он закрывал ставни, за спиной раздался детский голос:
— Господин Се, у вас спина еще сильно болит?
Он обернулся. Ребенок открыл глаза и сел на кровати, не сводя с него взгляда.
— Пожалуйста, не сердитесь на мою матушку. Я поговорю с ней и попрошу, чтобы она больше никогда так с вами не поступала…
Глядя на этого малыша, Се Чанген почувствовал, как его сердце внезапно начало смягчаться. Он закрыл окно, вернулся к кровати и сказал:
— Уже не болит. Я не сержусь на нее.
Си-эр с облегчением выдохнул:
— Спасибо, господин. Тогда вы тоже слушайтесь матушку, не бойтесь, что лекарство горькое, пейте его вовремя, и тогда быстро поправитесь.
Се Чанген кивнул и велел ему ложиться:
— Ложись спать.
Си-эр снова закрыл глаза. Се Чанген уже собирался уходить, когда ребенок снова позвал его. Он остановился и обернулся.
— Господин, теперь вы каждую ночь будете спать вместе с моей матушкой? — тихо спросил мальчик, снова открыв глаза. Он свернулся под одеялом маленьким комочком, из которого виднелось лишь личико и внимательные глаза.
Се Чанген опешил.
— Сестрица Чжуюй сказала, что господин и матушка — муж и жена, и ночью должны спать вместе. Она велела мне быть послушным, спать одному и не приставать к матушке. Сказала, что она и сестрица Даньчжу будут со мной, — добавил он.
Се Чанген пришел в себя. Глядя в эти ясные, чистые глаза, которые еще мало что понимали в жизни, он внезапно ощутил неловкость, словно взрослый, отнимающий у ребенка любимую игрушку.
Он кашлянул:
— Если ты не хочешь спать один, можешь вернуться к ней…
Ребенок под одеялом покачал головой.
— Господин, идите спать с ней. Я только хотел попросить вас… Могли бы вы быть к ней добрее и не обижать ее? А еще моя матушка очень трусливая. Когда гремит гром, она боится. Она обнимает меня, а я обнимаю ее, и тогда ей не страшно. Если в следующий раз пойдет дождь и загремит гром, господин, не забудьте обнять ее.
Се Чанген невольно почувствовал, как краска заливает его лицо.
— Я понял, — пробормотал он. — Спи скорее.
Мальчик, закончив свои наставления, наконец успокоился. Он сладко зевнул и медленно закрыл глаза.
[1] Ванчуань (忘川, Wàngchuān) — мифическая река Забвения в подземном царстве. Считалось, что душа должна испить из нее, чтобы забыть прошлую жизнь перед перерождением.
[2] Час сюй (戌, xū) — традиционное китайское времяисчисление, промежуток сс 19:00 до 21:00. «Середина часа Сюй» соответствует примерно 20:00.