Гнев и милосердие
Му Фулань сперва с облегчением перевела дух.
На обратном пути она только и делала, что гадала о цели его визита. Больше всего она боялась, что не смогла уберечь тайну и, возможно, он уже знал, что надел Чанша тайно расширяет армию и обучает солдат, иначе она просто не могла придумать, какое еще дело могло заставить его, учитывая нынешнее состояние их отношений, лично проделать столь долгий путь из Хэси сюда.
Еще мгновение назад, толкая эту дверь, она напряженно размышляла о том, как ей следует действовать и как благополучно миновать этот кризис, если он действительно явился из-за армии. Но она никак не ожидала, что Се Чанген с порога начнет допрашивать ее о происхождении Си-эра.
Как он вообще пришел к выводу, что Си-эр — ее внебрачный сын от Юань Ханьдина? Это было до смешного абсурдно.
Но едва выдохнув, она тут же осознала всю серьезность этой новой проблемы. Судя по виду Се Чангена, его слова вовсе не были пустой угрозой. Он действительно был в этом абсолютно уверен.
Молчание Му Фулань в глазах Се Чангена выглядело как проявление нечистой совести и молчаливое признание.
— Превосходно, — он рассмеялся от ярости и кивнул. — Му-ши, наш прежний договор с этого момента теряет силу! Пеняй на себя.
Он размашисто зашагал прочь.
Сердце Му Фулань внезапно забилось быстрее. Юань Ханьдин обещал, что ему потребуется еще год. И пока великий план по расширению армии не будет хотя бы на начальном этапе завершен, эти слова Се Чангена для удела Чанша были отнюдь не той шуткой, от которой можно просто отмахнуться. Она не смела легкомысленно относиться к его гневу.
Повернув голову и глядя на удаляющуюся спину мужчины, который уже почти подошел к двери, она произнесла:
— Неужели ты думаешь, что я родила этого ребенка в прошлом, все это время растила его в тайне, и только теперь привела к себе?
Спина Се Чангена слегка дрогнула, но он продолжил идти к выходу. Было совершенно очевидно: именно так он и считал.
Больше не колеблясь, Му Фулань бросилась вдогонку и преградила ему путь у самых дверей. Он уже протянул руку к створке, но она остановила его.
— Я знаю, что вчера вечером ты виделся с Си-эром, — сказала Му Фулань. — Послушай меня, он — сирота. С малых лет рос без отца и матери в столичном храме Хуфого. В конце прошлого года, когда императрица Лю вызвала меня в столицу, я случайно встретила его в храме. Он мне очень понравился, мы почувствовали родство душ, и поэтому я забрала его с собой в Чанша. Если не веришь, можешь отправиться к старейшине Хуэйцзи и спросить у него. Си-эр — тот самый младенец, которого старейшина принес с заднего склона горы, он вырос на его глазах! В то время я не рассказала тебе об этом по двум причинам. Во-первых, я считала это незначительным делом. Во-вторых, мое положение тогда было тяжелым. Хоть мы и жили в одних покоях, но оставались чужими людьми. Мне было крайне неловко заводить с тобой разговор о столь личном деле, да и я полагала, что тогда ты бы и слушать не стал.
Взгляд Се Чангена остановился на ее лице. Видя, что во время разговора она смотрит ему прямо в глаза, а выражение ее лица абсолютно искренне, он невольно опешил. Рука, готовая открыть дверь, медленно опустилась.
Но вспомнив то, о чем писал в своем письме Чжан Бань, и то, как перед мысленным взором вновь возникло лицо ребенка, увиденное прошлой ночью, он снова вспыхнул гневом.
— Му-ши, твоя изворотливость и коварство заставляют меня признать поражение. Черты лица этого ребенка так похожи на твои. Разве бывают на свете такие совпадения? Если он не из твоей утробы вышел, то чей же он? Судя по его возрасту, ты понесла как раз в то время, когда я просил твоей руки. Кто знает, может быть, ты, Му-ши, ради заключения союза родила его и отослала куда подальше? Старейшина Хуэйцзи знает лишь то, что было после того, как он его подобрал. Ты предлагаешь мне пойти к старейшине, но что он сможет доказать?
Он холодно усмехнулся.
— Ладно бы еще весь твой род Му сговорился обманывать меня, но теперь ты и сама полна лжи. Думаешь, я по-прежнему буду плясать под твою дудку? Отойди!
Му Фулань не шелохнулась.
В его глазах мелькнула ярость, и со звонким «цянь» он выхватил из ножен висящий на поясе длинный меч.
Перед глазами Му Фулань сверкнула холодная сталь, на нее пахнуло жаждой убийства, шею обдало холодом, а тонкие волоски на нежной коже мгновенно встали дыбом.
— Отойди, кому говорю.
Он повторил это еще раз, но видя, что она по-прежнему стоит не двигаясь, словно вросла в землю, приставил трехфутовый клинок прямо к ее шее.
Тело Му Фулань напряглось. Но вскоре, вместо того чтобы отступить, она, наоборот, подалась вперед, навстречу драгоценному мечу в его руке — мечу, однажды уже обагрившемуся кровью ее сына, — и медленно расправила хрупкие плечи.
Она произнесла:
— Я действительно не понимаю, почему ты так упрямишься и настаиваешь на том, что Си-эр — мой внебрачный сын. Говорю тебе: Си-эр — действительно мой ребенок. С того самого момента в этой жизни, как я встретила его и впервые услышала, как он назвал меня матушкой, он стал моим ребенком. Я клянусь Небесами: он не рожден от меня и другого мужчины! И с генералом Юанем он тем более не имеет ничего общего! Се Чанген, даже если ты убьешь меня сегодня, а завтра уничтожишь надел Чанша, мой ответ останется прежним.
Как только звук ее голоса стих, в комнате повисла тишина.
— Как ты объяснишь то, что его черты лица так похожи на твои? — внезапно раздался над ухом его голос.
Му Фулань, не отрывая взгляда от стоящего напротив мужчины, который все еще держал меч у ее шеи, ответила:
— Именно потому, что он похож на меня, встретив его, я почувствовала такую глубокую связь. К тому же, в мире миллионы людей, что удивительного в том, что лица могут быть схожи?
Се Чанген холодно фыркнул.
— В прошлом году, в первую же ночь твоего пребывания в столице, ты во сне позвала по имени своего приемного сына, которого тогда еще даже не встретила. Если внешнее сходство — лишь совпадение, как ты уверяешь, то как объяснить это?
— В ту ночь во сне я видела свою прошлую жизнь. В прошлой жизни у меня был ребенок. Я умерла, не дождавшись, пока он вырастет, да и этот ребенок... в конце концов, так и не смог стать взрослым...
Она опустила глаза на меч в его руке. Последние лучи заходящего солнца падали на клинок, приставленный к ее шее, и на самом краешке лезвия виднелся темно-красный отблеск, напоминающий несмываемое пятно застарелой крови.
— Ребенка, которого я видела во сне, звали Си-эр. А мальчик, выросший в храме Хуфого, изначально не имел имени. Это я, встретив его, дала ему это имя, и только тогда он стал Си-эром.
В комнате снова воцарилось молчание. Му Фулань подняла руку и двумя тонкими пальцами мягко сжала холодное лезвие, касавшееся ее кожи, медленно отводя меч от своей шеи. Ее прекрасные глаза неотрывно смотрели в его.
— Я знаю, что ты приехал сюда не только из-за этого. О происхождении Си-эра я тебе уже все объяснила. Если у тебя есть ко мне другие дела, говори прямо.
Се Чанген пристально смотрел на женщину, которая только что своими руками отвела его меч от своей шеи. Он уже не раз получал от своих подчиненных завуалированные или прямые советы вернуть ее, чтобы она, выступив от его имени, помогла разрешить давнюю и крайне сложную проблему с местными племенами в Хэси.
Се Чанген, разумеется, и сам давно об этом думал. Позволить ей попытаться — как с точки зрения здравого смысла, так и с точки зрения выгоды — было бы разумным решением, способом устранить большую проблему малой кровью. У него не было причин не воспользоваться этим.
В тот день, вернувшись из Сюту, он отправил письмо именно с этой целью — отозвать ее и приказать помочь ему с этим делом. Он уже немало помог ей и согласился взять надел Чанша под свою защиту; то, что она должна была послужить ему в ответ, было абсолютно справедливым.
Но сейчас он не желал даже упоминать об этом. Ни единым словом.
Даже если теперь ему придется потратить вдвое, в десять, в сто раз больше усилий, даже если в итоге не останется иного выбора, кроме как применить военную силу, к которой он изначально не хотел прибегать, подавить восстание войсками, пролив реки крови — он все равно не хотел говорить стоящей перед ним женщине, что нуждается в ее помощи.
Му Фулань закончила говорить и увидела, как уголки его губ слегка дрогнули, сложившись в холодную усмешку. Он произнес:
— Му-ши, у тебя подвешен язык. Я знаю, что ты ни за что не признаешься в этом. Я, Се Чанген, многое повидал на своем веку, но на этот раз попался на удочку человека из рода Му. Я признаю это.
Он убрал меч. Со звоном «цянь» лезвие вернулось в ножны. Затем он велел ей отойти и потянулся к двери.
Му Фулань молча отступила в сторону.
В тот момент, когда он уже перешагнул порог, Се Чанген обернулся и, пристально глядя на нее, бросил:
— Му-ши, постарайся получше спрятать свои грязные тайны. Если поползут хоть малейшие слухи, ты сама знаешь, что будет.
Прозвучавшее одновременно как угроза и предупреждение, он закончил фразу и, развернувшись, ушел.
Му Фулань стояла за дверью, провожая взглядом его удаляющуюся спину, и на душе у нее было неспокойно. Она понимала, что он так и не поверил ее объяснениям. Но, судя по тону, на этом дело пока закончится. В любом случае, это можно было считать хорошей новостью.
Она медленно выдохнула, вспомнив, что прошлой ночью он виделся с Си-эром. Не зная подробностей той встречи, она испугалась, что у мальчика мог остаться тяжелый осадок, и тотчас же поспешила обратно в свои покои.
Увидев, что она наконец вернулась, Си-эр очень обрадовался. Тем же вечером, укладывая его спать, Му Фулань услышала от него:
— Матушка, тот человек сказал, что женился на тебе... А он не заберет тебя у меня? Он не разлучит нас?
Му Фулань уже узнала от Му-мамы, как прошла вчерашняя встреча Се Чангена с Си-эром. Поняв, что он все-таки напугал ребенка, она затаила в сердце обиду и сразу же успокоила:
— Он уже уехал. И больше не вернется. Си-эру не нужно бояться. Что бы ни случилось, матушка никогда не расстанется с Си-эром. Спи послушно. Подожди матушку здесь еще несколько дней. К концу месяца матушка закончит свои дела, и мы вместе поедем домой.
Си-эр угукнул и закрыл глаза, засыпая.
Рано утром на следующий день градоначальник Ляньчэна пришел к Му Фулань и сообщил, что Се Чанген со своими людьми уже покинули город.
В Лияне было много больных, и после того как привезенных лекарей распределили по разным селениям, рабочих рук стало катастрофически не хватать.
Раз Се Чанген уехал, Му Фулань смогла наконец расслабиться. Проверив только что прибывшую партию лекарств, она вскоре снова отправилась в путь, поспешив в Лиян вместе с Юань Ханьдином. Ближе к вечеру, когда они уже почти добрались до места, их процессия двигалась по горной дороге. Внезапно лошади стали беспокойными, земля под ногами словно бы слегка вздрогнула. И хотя это ощущение тут же исчезло, сверху, со скалистых склонов, с шорохом посыпались мелкие камни.
Все люди поначалу замерли, остановившись на месте.
— Землетрясение! Скорее вперед! Остановитесь на пустоши! — Юань Ханьдин мгновенно среагировал. Рявкнув приказ, он проворно спешился, выхватил хлыст у кучера, занял его место и погнал повозку Му Фулань к виднеющемуся неподалеку открытому участку.
Остальные устремились следом. Как только они выскочили на пустошь, земля снова затряслась, многие не удержались на ногах и попадали. На горную дорогу, которую они только что миновали, камни посыпались градом.
Землетрясение началось внезапно и закончилось так же быстро. Спустя мгновение все стихло.
— Ванчжу! Вы не пострадали?
Юань Ханьдин крепко натянул поводья, чтобы испуганные лошади не понесли, а когда толчки прекратились, рывком распахнул дверцу экипажа и обратился к Му Фулань. Она, вцепившись обеими руками в оконную раму, быстро взяла себя в руки и ответила:
— Я в порядке.
Хотя землетрясение было не сильным, Юань Ханьдин, опасаясь афтершоков, велел всем оставаться на месте. Люди послушно прождали какое-то время, и, решив, что новых толчков больше не будет, наконец с облегчением выдохнули.
И хотя трясло недолго и не так уж сильно, мысли Му Фулань устремились к Си-эру. Сгорая от беспокойства, она приказала остальным везти лекарства в Лиян, а сама собиралась повернуть назад. Однако тут же выяснилось, что подвесной мост, который они недавно пересекли, обрушился в глубокое ущелье, а лодку для переправы быстро найти не удастся.
Поскольку до темноты оставалось совсем немного, Му Фулань не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться уговорам Юань Ханьдина. Они отправили обратно хорошего пловца из числа сопровождающих, чтобы тот переплыл реку и узнал новости из города, а сама она продолжила путь в Лиян.
По прибытии их с нетерпением встретил местный вождь. В поселении обрушилось несколько десятков домов, сотни людей получили травмы разной степени тяжести. Му Фулань немедленно возглавила работу по спасению раненых. Она хлопотала до глубокой ночи и, совершенно обессилев, лишь на мгновение прикорнула прямо в одежде в комнате, приготовленной для нее вождем. А на следующее утро вернулся посланец с хорошими новостями.
Си-эр был цел и невредим. Му-мама просила передать, чтобы она не волновалась. В Ляньчэне последствия оказались незначительными, жители почувствовали лишь легкую дрожь земли. Пострадало всего несколько старых построек и один человек — да и тот сломал ногу только потому, что в панике споткнулся на бегу.
Му Фулань наконец успокоилась.
Жители соседних деревень, где тоже были пострадавшие, узнав о ее присутствии, стали стекаться в Лиян за помощью. Забыв об отдыхе, Му Фулань снова погрузилась в работу.
В суете этих дней она думала лишь о том, что к концу месяца закончит дела и вернется домой. Откуда ей было знать, что из-за этой внезапной природной катастрофы та спокойная жизнь с ее Си-эром, которая казалась уже почти достигнутой, вот-вот рухнет до основания.