Я не сержусь
Прошло два дня. Радиус поисков постоянно расширялся, но о местонахождении Си-эра по-прежнему не было ни весточки.
Му Фулань следовала за поисковым отрядом, углубляясь в бескрайнюю дикую степь, раскинувшуюся за пределами пастбищ. К вечеру третьего дня наконец пришло известие: другой отряд солдат, прочесывавший местность в нескольких десятках ли отсюда, нашел детскую туфлю у края болота.
Когда она поспешила туда и увидела представшую перед глазами картину, кровь в ее жилах мгновенно застыла. На земле лежала маленькая туфелька, а рядом — пятно уже засохшей крови. Несколько солдат вполголоса обсуждали отпечатки звериных лап, замеченные поблизости. Говорили, что помимо конских следов там были и волчьи.
— ...наверняка уже нет в живых...
Их приглушенные голоса, подхваченные ветром, донеслись до ушей Му Фулань.
Когда Си-эра увозили, он был бос. По дороге Се Чанген раздобыл для него пару обуви. Взяв туфлю из рук солдата, он опустил взгляд и сразу ее узнал.
— Это туфля Си-эра? — раздался подле него хриплый голос.
Он поднял голову и увидел, что она пристально смотрит на него, медленно приближаясь и ожидая ответа. Глядя в эти покрасневшие глаза на мертвенно-бледном лице, он на мгновение замер, не зная, что сказать. Он молчал.
— Отвечай мне! — она внезапно широко распахнула глаза и резко потребовала ответа.
Ее голос привлек внимание окружающих. Люди один за другим оборачивались, втайне изумляясь увиденному. Пальцы Се Чангена медленно сжали испачканную грязью туфельку.
— Да, — тихо произнес он.
С того самого дня, как Си-эра забрали, в ее душе не было ни минуты покоя. После изнурительной дороги она наконец добралась сюда, но ждала ее лишь такая весть. В последние дни она не знала ни голода, ни жажды, не могла сомкнуть глаз. Стоило ей зажмуриться, как перед мысленным взором возникал образ Си-эра. То, как он обнимал ее маленькими ручонками за шею и, смеясь, звал ее матушкой.
Ее нервы были натянуты, словно тетива тугого лука. С каждым часом отсутствия Си-эра она все ближе подходила к грани полного истощения. Она просто запрещала себе думать о плохом, отказывалась принимать любую пугающую вероятность. Она держалась лишь на одном упрямом убеждении, твердя себе снова и снова: Си-эр в безопасности, он просто заблудился в месте, о котором никто еще не знает. С ним все хорошо. Именно эта вера поддерживала в ней жизнь до этого момента. Но сейчас, услышав это короткое «да» из его уст, она словно почувствовала, как в голове с резким звоном лопнула та самая перетянутая тетива.
Она рухнула наземь.
Се Чанген вздрогнул и машинально протянул руки, подхватывая ее обмякшее тело. Он звал ее, но голова женщины безвольно покоилась на его груди, глаза были плотно закрыты, и она не подавала признаков жизни. Он поднял ее на руки и посмотрел на темнеющее небо. Они ушли слишком далеко от пастбищ, вернуться засветло было невозможно. Он приказал отряду сворачиваться, найти возвышенность и разбить лагерь для ночевки. Палатки установили быстро. Се Чанген внес ее внутрь, уложил на войлочную постель и тут же вызвал сопровождающего военного лекаря. Мужчина осмотрел ее и тихо произнес:
— Ванчжу-ши истощена, ее дух изнурен тревогой. Вероятно, внезапное известие вызвало шок и обморок. Ей нужно отдохнуть, и тогда она придет в себя. Господину цзедуши не стоит беспокоиться.
Когда лекарь удалился, Се Чанген склонился над ней. Глядя при свете лампы на это изможденное лицо с темными кругами под глазами, он медленно протянул руку и поправил край одеяла.
***
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, к нему пришел Лю Ань, чтобы спросить о дальнейших планах. Се Чанген стоял у входа в палатку, вглядываясь в окутанную утренним туманом бескрайнюю пустошь. Он слегка нахмурился и не сразу ответил.
Лю Ань глянул на палатку за его спиной и негромко сказал:
— Мы ищем уже много дней, территория слишком велика. Это все равно что искать иголку в стоге сена. К тому же вчера нашли туфлю, а рядом — следы волков. Скорее всего, юный господин погиб. Не сочтите за дерзость, господин, но даже если мы его найдем, боюсь, останутся лишь кости...
Пока он говорил, за его спиной в палатке раздался странный шум. Лю Ань тут же замолчал и обернулся.
Се Чанген велел ему подождать и поспешно вошел внутрь.
Му Фулань резко открыла глаза. Она лежала в полумраке палатки под войлочным одеялом, поверх которого была наброшена мужская шинель. Ее взгляд замер на потолке шатра, пальцы мертвой хваткой впились в подстилку. Через мгновение она рывком села, сбросила одеяло с одеждой и бросилась к выходу.
Сделав лишь пару шагов, она пошатнулась, ее тело качнулось.
Се Чанген как раз откинул полог и, пригнувшись, входил внутрь. Они столкнулись, и он подхватил ее за плечи.
— Иди отдыхай! — приказал он, глядя на ее все еще бледное лицо.
Взгляд Му Фулань был рассеянным, лишенным фокуса. Словно не замечая его, она оттолкнула его и попыталась выйти. Се Чанген перехватил ее за запястье. Он крепко сжал ее сопротивляющееся тело.
— Если так пойдет и дальше, ты сама упадешь замертво! — его тон был суров.
В его руках Му Фулань казалась хрупкой ивовой ветвью, готовой вот-вот сломаться.
— У него было две туфли! Нашли только одну! Вторая все еще на его ноге! На каком основании вы говорите, что его больше нет?! — вскричала она с покрасневшими глазами, отчаянно вырываясь. — Отпусти меня. Я пойду искать!
Се Чанген подхватил ее легкое тело, усадил обратно на постель и отчеканил:
— Поешь немного и возвращайся назад!
Его голос не терпел возражений. Он развернулся, чтобы выйти.
Му Фулань сползла с постели. Глядя ему в спину, она стиснула зубы, выдернула из прически шпильку и бросилась следом. Она вскинула руку и со всей силы вонзила острый конец шпильки ему в спину. Острие пробило одежду, вошло в плоть и ударилось о кость лопатки, уйдя вглубь на целый цунь (п.п.: 3,3 см). Фигура Се Чангена мгновенно застыла.
Она выдернула шпильку и ударила снова. Раздался глухой звук, и острие вновь глубоко вошло в тело, согнувшись в ее руке.
Он медленно обернулся. Брови были плотно сдвинуты, лицо слегка исказилось от боли.
Под его полным гнева и изумления взглядом она, с покрасневшими глазами, пролила первые за многие месяцы слезы. Чеканя каждое слово, она произнесла:
— Се Чанген, я знаю, что это не было твоим изначальным намерением. Но ты заслужил это. Можете больше не искать! Я найду его сама! Прочь с дороги!
Она оттолкнула замершего мужчину и направилась к выходу.
На его спине проступила кровь. Сначала это были лишь две темно-красные точки, впитавшиеся в ткань, но вскоре кровавые пятна увеличились, быстро расплываясь и сливаясь в одно целое. Под одеждой струйка крови медленно потекла вниз по его натренированной пояснице.
Се Чанген, не мигая, смотрел на женщину, которая уже подошла к выходу. В глубине его глаз тоже словно вспыхнула кровь. Он плотно сжал губы, вытянул руку и, схватив ее, потащил назад. Он швырнул ее на постель и, не давая подняться, прижал ее ноги коленом, подавляя сопротивление. Одной рукой он завел ее ладони за спину, а другой схватил свою верхнюю одежду, которой укрывал ее ночью. Рванув ткань зубами, он разорвал ее на две части и, используя их как веревки, крепко связал ей руки и ноги.
— Ты с ума сошла! Безумная баба! Как ты посмела ударить меня шпилькой! — прошипел Се Чанген сквозь зубы, закончив связывать ее. Он дотронулся до своей спины и, взглянув на окровавленную ладонь, яростно выругался.
Му Фулань перестала сопротивляться. Она свернулась калачиком, уткнувшись лицом в постель. Глаза ее были закрыты, а слезы непрерывно катились, быстро пропитывая войлок под ней. Се Чанген тяжело дышал, глядя на нее.
— Лежи смирно! — прикрикнул он в гневе. — Я прикажу людям искать снова! Даже если его нет в живых, я найду для тебя хотя бы его кости!
Он развернулся, резко откинул полог и вышел.
Лю Ань, стоя снаружи, слышал странные звуки из палатки. Ему показалось, что внутри завязалась потасовка, и он, терзаемый тревогой, не решался войти. Заметив выходящего Се Чангена с лицом, искаженным яростью, он нерешительно шагнул навстречу.
— Передай мой приказ: лагерь остается здесь! Вызвать два дополнительных отряда из ближайшего гарнизона Минвэй, пусть все продолжают поиски! Живым или мертвым — найдите его во что бы то ни стало! — проревел он. Договорив, он направился прочь, велев подать коня.
Лю Ань опешил, не смея задавать лишних вопросов. Он уже собирался выполнять поручение, как вдруг заметил кровь на спине командира. Присмотревшись, он увидел на пропитанной кровью одежде две дыры шириной в детский палец — следы от чего-то тонкого и острого. Судя по количеству крови, раны были глубокими.
Он вздрогнул и бросился вдогонку:
— Господин, ваши раны...
Се Чанген схватил поводья, которые протянул слуга, и холодно взглянул на подчиненного:
— Выполняй приказ!
Лю Ань был уверен: мгновение назад, когда цзедуши входил в палатку, он был цел и невредим. А теперь вышел с двумя дырками в спине. Не нужно было гадать — это дело рук ванчжу. Говорили, что пропавший ребенок был ее приемным сыном. То, что цзедуши и Му-ши повздорили из-за его исчезновения, казалось естественным. Но Лю Ань и представить не мог, что эта хрупкая и нежная с виду женщина способна на такую жестокость. И уж тем более он не ожидал, что цзедуши, потерпев столь сокрушительное поражение, просто отступит. Встретившись с его ледяным взглядом, Лю Ань поспешно отвел глаза:
— Слушаюсь, немедленно приступаю!
***
Се Чанген велел отправить связанную Му Фулань обратно на пастбище, после чего вызвал врача, чтобы тот наспех обработал раны, и сам присоединился к поискам.
Прошел день. Ночью солдаты с факелами продолжали прочесывать местность. Миновала еще одна ночь.
Рано утром отряды один за другим возвращались в лагерь. Результатов по-прежнему не было.
Се Чанген стоял у палатки, глядя вдаль. На душе было невыносимо тяжело. Ночью он сам искал мальчика до позднего часа. Раны на спине, нанесенные этой безумной женщиной, не были смертельными, но оказались глубокими — острие достало до кости. Спину ныло и дергало от боли. Несмотря на чудовищную усталость, он так и не смог уснуть.
Такой маленький ребенок... Даже если он не встретил хищников, за столько дней он мог просто умереть от голода в этой глуши.
Этот сектор был обыскан досконально. Раз здесь ничего нет, нужно менять дислокацию и искать в другом месте — хотя бы тело или вторую туфлю.
Как бы он ни презирал ту женщину и, как следствие, этого ребенка, мысль о том, что все случилось из-за его решения насильно забрать мальчика, тяготила его. Где-то в глубине души он даже боялся возвращаться и смотреть ей в глаза.
Очередная вспышка боли пронзила спину. Он повел плечом и уже собирался вызвать людей, чтобы приказать сворачивать лагерь, как вдруг заметил скачущего вдали всадника. Вскоре тот осадил коня перед ним.
Это был его слуга, Лян Туань. В руке он сжимал маленькую туфельку и, еще не соскочив на землю, закричал:
— Господин! Мои люди нашли вторую туфлю у берега реки!
Се Чанген шагнул вперед и выхватил ее. Подошва оторвалась — похоже, обувь стала непригодной для ходьбы, и ее просто выбросили. Его сердце бешено заколотилось.
— Всем отрядам — искать вдоль русла реки!
***
В этой дикой степи протекала река. Она огибала пастбища с тыльной стороны и тянулась с запада на восток причудливыми изгибами. В полдень того же дня Се Чанген, двигаясь с отрядом вверх по течению, внезапно натянул поводья. Впереди, на самом краю горизонта, показались две фигуры.
Маленький человек и маленькая лошадь. Ребенок и жеребенок, пошатываясь от усталости, медленно брели вдоль берега против течения, в сторону пастбищ.
— Юный господин! Это юный господин! — глаза Лян Туаня засияли, он громко закричал и пустил коня вскачь.
Ребенок, услышав крики за спиной, остановился и обернулся. Он замер на месте, не шевелясь.
Се Чанген поскакал к нему и резко затормозил. Мальчик выглядел ужасно: лицо в грязи, одежда в лохмотьях, сам он страшно осунулся. Кроме ясных глаз, на его лице и теле не было ни одного чистого пятна. Босые ноги были покрыты ранами и кровавыми ссадинами. В руке он мертвой хваткой сжимал серп, взятый когда-то на конюшне.
Жеребенок, следовавший за ним, имел на крупе несколько глубоких ран с засохшими корками крови — следы чьих-то зубов. Лошадка остановилась за спиной мальчика и принялась лениво щипать прибрежную траву.
Ребенок, увидев всадников, сначала просиял в радостной улыбке и хотел было броситься к ним навстречу. Но заметив застывший, странный взгляд Се Чангена, он замер. Улыбка медленно исчезла с грязного личика, в глазах отразилась тревога.
— Господин цзедуши... я не нарочно убежал... я заблудился... наконец нашел реку и хотел вернуться на пастбище... Господин, пожалуйста, не сердитесь... — пролепетал он, испуганно поджимая пальцы на израненных ногах и глядя на мужчину.
Се Чанген почувствовал, как в груди разливается странное тепло, и даже боль в спине на мгновение отступила. Он спрыгнул с коня, шагнул к встревоженному ребенку, подхватил его под мышки и высоко поднял над головой.
— Я не сержусь. Я забираю тебя домой! — произнес он. Опустив мальчика, он прижал его к себе одной рукой, усадил в седло и вскочил следом.