Кто твой отец?
Ляньчэн, расположенный на границе надела Чанша и земель Саньмяо, был маленьким квадратным городком. В нем насчитывалось едва ли больше тысячи дворов, однако в прошлом он неизменно служил вратами для взаимного сообщения между Саньмяо и Чанша и одно время даже процветал. Позже, из-за возвышения племени Цзян Жуна, южные рубежи Чанша утратили покой, и город пришел в запустение. Но, как говорится, хоть воробей и мал — все внутренности на месте. Начальник Ляньчэна, узнав, что ванчжу прибыла помочь народу трех племен излечиться от миазмов и изгнать мор, и ей нужно где-то остановиться, заблаговременно подготовил все необходимое для приема и привел в порядок один из лучших домов в городе. Прибыв на место и устроив Си-эра, Му Фулань оставила его в городе под присмотром Му-мама и служанок, а сама немедленно взяла с собой лекарей и помощников и отправилась в путь, чтобы приступить к работе.
Несмотря на подготовку, лишь оказавшись на месте, она поняла, что ситуация здесь куда серьезнее, чем она представляла.
Болезни, вызванные миазмами, не были редкостью в этих краях, особенно в период смены весны и лета, когда наступала пора недугов. Но в этот раз из-за острой нехватки продовольствия многие изначально здоровые люди ослабли и один за другим слегли в постель. Особенно сильно удар пришелся по старикам и детям.
В одном из горных селений, куда она направилась, из нескольких сотен дворов почти половина жителей заразилась малярией. И хотя в основном это были старики, женщины и дети, зрелище все равно было душераздирающим.
Местные жители, измученные голодом и болезнями, узнав, что ван Чанша не только готов одолжить зерно, чтобы помочь им пережить трудное время, но и прислал лично ванчжу с лекарями для врачевания, воспряли духом.
Долгие годы в глазах простых людей Саньмяо соседний удел Чанша считался великим, а правители из рода Му — великодушными и милосердными. И теперь, когда ван Чанша, забыв прежние обиды, вновь протянул им руку помощи, как могли они не испытывать безграничной благодарности?
В каждом месте, куда бы ни приходила Му Фулань, люди при ее отъезде совершали земные поклоны, выказывая ей глубочайшее почтение. Она была крайне занята. Но если выдавалась возможность вернуться в город на ночевку, она старалась это сделать. Лишь когда работа затягивалась до поздней ночи или путь был слишком далек, чтобы обернуться за день, она оставалась ночевать на месте.
В таких трудах и заботах пролетело больше месяца.
Си-эр твердо помнил обещания, которые обещал ей ранее. Зная, что у нее дела и она не может каждую ночь возвращаться в город, чтобы засыпать вместе, он никогда не капризничал, когда приходило время ложиться, и послушно шел в постель.
В этот вечер Му-мама помогла ему вымыться, переодела в одежду для сна и, отнеся на кровать, с улыбкой сказала:
— Маленький господин, ванчжу сегодня не вернется. Не ждите ее, ложитесь спать пораньше.
Си-эр кивнул в знак согласия.
Му-мама уложила его, укрыла тонким одеялом и сама присела на край кровати, тихонько обмахивая его веером из пальмовых листьев, помогая уснуть.
Си-эр зевнул и закрыл глаза.
Му-мама пристально вглядывалась в лицо ребенка на подушке.
Чистые брови, длинные ресницы. Это личико, показавшееся ей при первой встрече необъяснимо знакомым и вызвавшее изумление, с каждым разом казалось все более очаровательным. Она помнила, что ванчжу покинула Хэси и вернулась в Чанша в начале второго месяца. Сейчас был уже седьмой — прошло почти полгода.
Столько же времени прошло с появления этого ребенка. Проводя с ним день за днем, Му-мама уже всем сердцем полюбила этого смышленого и послушного мальчика.
Но, честно говоря, даже теперь Му-мама не до конца понимала, почему чувства ванчжу к этому сироте, которого она подобрала по дороге и с которым прежде не имела никакой связи, столь глубоки.
Ее ванчжу в этом году исполнилось всего лишь семнадцать. Му-мама все еще чувствовала в ней ту юную девушку, которая только-только была помолвлена, однако, когда ванчжу смотрела на этого ребенка, Му-мама всякий раз ощущала в ее взгляде ту нежность и любовь, что исходят из самой глубины сердца и могут принадлежать только матери, смотрящей на свое дитя.
Взгляд Му-мама задержался на лице Си-эра, и ей оставалось лишь снова вздохнуть про себя.
Должно быть, это и есть так называемая связь из прошлой жизни. Ванчжу и этот ребенок предназначены друг другу судьбой.
Си-эр уснул.
Му-мама тихо поднялась, проверила сетки на окнах, погасила светильник и на цыпочках вышла из комнаты.
В эту июльскую летнюю ночь небо было фиолетово-синим, сияли редкие звезды и яркая луна. В эту самую обычную ночь ворота маленького городка на далеком юге Чанша были уже наглухо заперты.
В час третьей стражи (п.п.: 23:00-01:00) крепко спящий начальник Ляньчэна был разбужен стуком в дверь.
Его потревожил незваный гость, прибывший в полночь.
Слуга доложил, что у городских ворот стоит человек, называющий себя Се Чангеном. С ним всего несколько спутников, и он предъявил стражникам выданную двором верительную бирку с указанием чина и личности. Однако стража раньше не видела бирок столь высокого ранга и не могла отличить подделку. К тому же, поскольку ванчжу со свитой сейчас находились в городе, начальник Ляньчэна отдал приказ усилить охрану и в ночное время не открывать ворота без веской причины. Стражники отправили человека к начальнику города, прося его немедленно прибыть.
Имя Се Чангена гремело подобно грому. К тому же, начальнику Ляньчэна довелось однажды его видеть. В те годы, когда господин прибыл в Юэчэн просить руки ванчжу, начальник был мелким чиновником при ване и видел его воочию. Услышав, что тот прибыл сюда, он не посмел медлить. Собрав людей, он поспешил к воротам и приказал их отворить.
При свете факелов он увидел человека, стоявшего лицом к воротам. Статный и высокий — кто это мог быть, если не Се Чанген?
Начальник Ляньчэна торопливо подбежал к нему, обеими руками вернул бирку, которую тот предъявил ранее, и принялся рассыпаться в извинениях.
— В последнее время ванчжу со свитой остановилась в городе. Ради безопасности, а также из-за того, что я не получал известий о вашем прибытии, господин, я допустил оплошность. Прошу вас, господин, ни в коем случае не гневайтесь.
На лице Се Чангена не было и тени гнева, но взгляд его был холодным. Он не стал тратить время на пустые разговоры и, будучи краток, сразу спросил:
— Где остановилась ванчжу?
Сказав это, он зашагал внутрь города.
Начальник Ляньчэна поспешил за ним:
— Цзедуши, вам, должно быть, неизвестно. С тех пор как ванчжу прибыла сюда, она ежедневно лично посещает селения Саньмяо, чтобы лечить людей. Иногда это неудобно, и она остается там на ночлег. Последние два дня она в Лияне, это довольно далеко отсюда. Сегодня она не возвращалась, должно быть, заночевала там.
Се Чанген резко остановился.
— Цзедуши, не беспокойтесь, — продолжал начальник, — я слышал, что народ безмерно благодарен ванчжу. Куда бы она ни пришла, ей кланяются до земли. К тому же ее сопровождает и охраняет генерал Юань, опасности нет.
Се Чанген постоял на месте некоторое время, затем медленно повернул голову.
— А ее названый сын?
Когда он произнес слова «названый сын», в его голосе прозвучало нечто странное.
Начальник Ляньчэна с улыбкой ответил:
— Маленький господин не поехал с ней. С самого приезда он остается в городе, живет в южной части, тут недалеко.
— Веди меня туда, — помолчав, произнес Се Чанген.
Начальник Ляньчэна отозвался и, услужливо указывая дорогу, продолжал улыбаться:
— Если говорить о маленьком господине, то он истинно и умен, и послушен. Неудивительно, что ванчжу так его любит. В тот день моя супруга ходила засвидетельствовать почтение ванчжу, а вернувшись, сказала мне: «Какой там названый сын! Ванчжу и маленький господин кажутся ближе, чем родные мать и дитя». Когда маленький господин увидит, что и вы, господин цзедуши, прибыли, он наверняка обрадуется еще больше.
Ляньчэн был местом маленьким и захолустным. За последние годы, когда здесь стало безлюдно, новости доходили редко, город словно вымер. Начальник Ляньчэна давно не бывал в Юэчэне, откуда ему было знать о тех потрясениях, что вызвал приезд Се Чангена в прошлом году? Он и не догадывался, что супруги стали врагами, и лишь старался говорить приятные вещи, всю дорогу льстил и наконец остановился перед усадьбой:
— Ванчжу живет здесь.
Один из сопровождающих сразу постучал в дверь. Стража, услышав, кто прибыл, немедленно отперла ворота.
Му-мама уже легла спать, когда ее внезапно разбудили известием о приезде цзедуши Се. Она была крайне поражена и поначалу даже не поверила. Поднявшись и выйдя во двор, она увидела высокую фигуру, стоящую посреди сада. Узнав его, она поспешила навстречу и сообщила, что ванчжу сегодня не вернется.
— Завтра должна прибыть партия новых лекарств, так что ванчжу, вероятно, заглянет...
Му-мама не решалась спросить, зачем он внезапно проделал путь в тысячи ли из Хэси сюда. Глядя на его лицо, по которому невозможно было понять ни радости, ни гнева, она осторожно давала пояснения.
— Где ее названый сын? — спросил Се Чанген спокойным тоном.
Му-мама на мгновение замешкалась и указала на комнату позади себя.
Се Чанген зашагал к двери.
Его появление было слишком внезапным. И ванчжу как раз сегодня не было. Му-мама не покидало чувство, что его приезд не сулит ничего доброго. Из-за какого-то смутного опасения, которое она и сама не могла объяснить, она не хотела, чтобы он видел Си-эра. По крайней мере, не в такой обстановке.
Она взяла светильник из рук служанки и тут же последовала за ним, уговаривая:
— Господин, вы проделали долгий путь, ночь уже глубокая, вы наверняка утомились. Лучше сначала отдохните, а если есть дела, то завтра...
Се Чанген остановился у двери, повернулся и холодно бросил ей:
— Чего ты боишься? Я что, съем его?
Его взгляд был мрачен до предела. У Му-мама екнуло сердце, и она поспешно добавила:
— Господин, не поймите превратно. Просто маленький господин уже давно спит...
Се Чанген, словно не слыша ее, с бесстрастным лицом забрал светильник, толкнул дверь.
— Господин!..
Он уже переступил порог и вошел внутрь.
Му-мама больше не смела мешать. Она стояла в дверях, глядя на его фигуру, уходящую вглубь комнаты в ореоле света, и на душе у нее было крайне тревожно.
Се Чанген вошел в опочивальню и светильником в руке зажег еще одну лампу в комнате. В помещении сразу стало светло, и свет озарил спящего на кровати ребенка.
В комнате царила тишина, не было слышно ни звука, кроме ровного, тихого дыхания глубоко спящего мальчика. Его длинные ресницы неподвижно лежали, отбрасывая на щеки тени в форме вееров под светом пламени. Он спал так безмятежно.
Се Чанген не подошел к кровати. Он замер у подсвечника, его фигура была неподвижна.
Вдруг в тишине раздался легкий треск. На светильнике лопнул нагар. Пламя дрогнуло.
Ребенок во сне словно что-то почувствовал. Его ресницы несколько раз дрогнули, и он проснулся. Сквозь дрему он увидел, что в комнате горит свет, а в круге света стоит чей-то силуэт. Подумав, что это вернулась мама, он несказанно обрадовался, кубарем скатился с постели и, протирая заспанные глаза, пробормотал:
— Матушка...
Голос его внезапно оборвался. Он разглядел человека, появившегося в комнате. Это была не его матушка.
Си-эр медленно опустил руки и сел на кровати, широко раскрыв глаза и глядя на этого молчаливого незнакомца, впервые представшего перед ним.
Взор Се Чангена упал на лицо ребенка и больше не мог оторваться. В тот миг, когда он увидел эти глаза и брови, безумная мысль, которая прежде бесчисленное множество раз возникала в его сердце и которую он тут же отвергал, внезапно обрела небывалую реальность.
Это было так нелепо, настолько нелепо, что даже он сам не хотел в это верить. Но он знал, что не оклеветал ее.
Если этот ребенок действительно был встречен и привезен ею в Чанша только после того, как в феврале этого года он прогнал ее, то как могло случиться такое совпадение? Почему раньше, в конце прошлого года, в ту самую первую ночь ее приезда в столицу, она звала во сне то же самое имя?
Пока он не увидел письмо от Чжу Люху, он ни за что бы не подумал, что человек, которого звали тем именем — этот кроха перед ним. Что за привязанность заставляет ее так тосковать по этому ребенку в мечтах и снах?
Если и это считать совпадением, то откуда в этот миг, когда он смотрит на дитя, взялись эти знакомые черты глаз и бровей, и это чувство дежавю, поднимающееся из глубины души?
Все исходило от нее. В этом ребенке он словно видел тень рода Му. В этом мире не бывает так много совпадений. Сомнения, кружившие в его сердце, этой ночью получили подтверждение. Происхождение этого ребенка определенно таит в себе загадку.
— Вы кто? — после долгого молчания спросил мальчик, наконец решившись заговорить с Се Чангеном.
Его маленькие ножки были плотно прижаты друг к другу, ступни напряжены, а пальцы поджаты — это была непроизвольная реакция страха и настороженности перед чужаком, но голос звучал отчетливо, в нем не было заметно сильного испуга.
Се Чанген пристально смотрел на кроху, его взгляд был тяжелым.
— Кто твой отец? — помолчав, задал он встречный вопрос.