Что не день, то шум, да крики

Глава 11: Что не день, то шум, да крики

Утро началось не с лучей солнца и не с запаха свежеиспечённых булочек, а с истерики. Я приподнялась на подушках, глаза всё ещё слипались, но голоса за дверью были слишком громкими, чтобы продолжать прикидываться спящей.

— Я сказала — не трогай его вещи! — кричала одна.

— Он первый начал! Эта трава воняет, как болотная жижа, а не духи! — в ответ взвизгнула другая.

— Потому что ты нюхала её носом, предназначенным для людей! — презрительно.

— А ты своим ушами слышишь, что говоришь? Научи своих эльфов вести себя прилично!

Я застонала и уткнулась лицом в подушку. Ну вот, началось.

Покой в поместье продлился меньше недели. И всё-таки "гениальная" идея Генри устроить летний лагерь перемирия между детьми людей и эльфов на нашей территории, казалась мне всё больше политическим самоубийством.

Стук. Дверь распахнулась, и внутрь влетела служанка с покрасневшими щеками и растрёпанными волосами — Фрида, из человеческих.

— Госпожа Анабель, проснитесь, пожалуйста. Всё в порядке, просто... небольшое недоразумение на кухне.

— Недоразумение? Это когда кто-то пролил чай, а это, — я зевнула, села, — похоже на полноценную эльфо-человеческую свару.

Фрида нервно улыбнулась, но в глазах у неё читалось раздражение.

— Мы уладим. Просто дети... трудные.

Да уж. Особенно шестилетний Аделар, который может пристыдить своим тоном взрослого посла, и эльфийская девочка с розовыми волосами, которая вчера пыталась подстричь чью-то юбку, "потому что она была ужасной".

— Что на завтрак? — спросила я, выбираясь из постели.

— Всё как обычно: пшённая каша, ягодный кисель, сливочные булочки.

— Тогда я первая! — сказала я, уже направляясь к двери. — Пока они не устроили битву за последнюю булочку.

— Госпожа! — воскликнула Фрида и почти бросилась мне наперерез. — Вы не можете выйти в таком виде! Сначала — одеться. Вы же из рода Мирэди, а не крестьянка с поля!

Я недовольно фыркнула и скрестила руки на груди.

— Но я голодная!

— Пять минут. Не больше, обещаю! — Фрида, как всегда, была непреклонна.

Она хлопнула в ладоши, и почти сразу в комнату влетела Мелисса, моя главная горничная, а за ней ещё трое девочек, каждая с расчёсками, лентами и коробочками.

— Доброе утро, госпожа! — пропели они хором. — Сегодня мы заплетём вам кое-что особенное!

Я обречённо села на пуфик перед зеркалом.

— Только не венок из живых цветов. В прошлый раз на меня сел шмель.

— Никаких шмелей! — весело пообещала Мелисса. — Сегодня коса с летними лентами! И... передние пряди мы оставим, чтобы лицо казалось нежнее.

— Моё лицо и так нежное, — пробормотала я, но спорить было бессмысленно.

Служанки работали слаженно, будто репетировали это тысячу раз. Тонкие пальцы осторожно разделяли волосы, вплетая в тёплую голубую массу светло-голубые и серебристые ленты, а две мягкие пряди свободно спускались по бокам моего лица, обрамляя его как у принцессы из детской сказки.

После этого меня аккуратно переодели в лёгкое летнее платье из светло-кремовой ткани, украшенное мелкими золотыми вышивками вдоль подола и рукавов. Воздух легко проходил сквозь ткань, и я почувствовала, как утренняя прохлада щекочет кожу. Это было приятно.

— Вот теперь можно на завтрак? — с надеждой спросила я.

Фрида кивнула, и я уже было направилась к двери, как где-то внизу снова послышались крики.

— Растяпа! У тебя два уха, но ни одного мозга!

— Это не твоё дерево, тупица! Оно общее!

— Я тебе сейчас покажу, что значит общее!

«Ну вообще... оно рода Мирэди, а не общее».

Я замерла на пороге, выдохнула и обернулась к Фриде:

— Напомни мне, кто из них был идеей Генри?

— Все тридцать, госпожа, — с мрачным достоинством ответила она.

Столовая была шумной. Не в смысле «приятного утреннего оживления», а в смысле «кто-то сейчас кого-то ударит ложкой». Дети сидели по своим столам — люди отдельно, эльфы отдельно. И хотя правило «не плеваться в чужую кашу» ввели на второй же день лагеря, никто не отменял косых взглядов и театральных вздохов.

Я выбрала столик у окна, подальше от поля боя, и только уселась с миской каши и булочкой, как ко мне подсел Феликс.

— Доброе утро, сестрица, — сказал он бодро, улыбаясь, как будто внизу не было утреннего балагана.

— Угу, — пробормотала я с набитым ртом. — Если это можно назвать добрым.

Он налил себе киселя и посмотрел на меня с тем выражением, которое обычно бывает у взрослых, когда они собираются сказать что-то очень важное.

— Я думал... может, ты расскажешь мне ещё немного про твой... мир.

Я замерла.

— Что?

— Ну, ты ведь говорила странные вещи. Про... коробки с картинками. Еду из железных банок. Людей в белых халатах, которые колют «вакцины» и ты так уверенно рассуждаешь про войну, политику и даже нашу систему управления, как будто живёшь не первый месяц здесь, — он пожал плечами. — Мне просто любопытно.

Я сглотнула.

— Ты, наверное, до сих пор думаешь, что я сумасшедшая?

— Может быть, — сказал он, ухмыляясь. — Но приятная в своей сумасшествии.

Я уже хотела ответить, но рядом вдруг появился он — Кейн. Сел без приглашения, бросив на Феликса ледяной взгляд. Его русые волосы, как всегда, были идеально уложены, а тёмно-зелёный жилет сидел так, будто его сшили специально, чтобы раздражать всех вокруг.

— Что, снова обдумываете, как людей запускать выше неба, Феликс? — язвительно бросил он, скрестив руки на груди.

Я закашлялась. Феликс насмешливо посмотрел на него:

— Привет, Кейн. Рад, что ты умеешь садиться рядом, не объявляя войну.

— Поверь, я очень стараюсь, — Кейн повернулся ко мне. — Я пришёл, потому что, в отличие от некоторых, хотел бы пообщаться с разумным человеком.

Я закатила глаза. Булочка в моей руке угрожающе хрустнула.

— Может, вы оба поумерите пыл и дадите мне просто позавтракать?

Они оба замолчали. А я, победоносно отпив киселя, добавила:

— Спасибо, а теперь продолжим вежливо, или я вас обоих посажу к младшим, к тем, кто вчера спорил, кто победит: лошадь или мыльный пузырь.

Феликс с Кейном переглянулись, затем одновременно опустили глаза в свои тарелки. Я довольно откинулась на спинку стула и, с важным видом, откусила кусочек булочки.

«Наконец-то тишина».

— Вот и славно, — пробормотала я, глядя в окно. — Осталось только пережить утренние баталии за хлеб и сливочное масло.

Феликс откашлялся, будто набираясь смелости, и чуть наклонился ко мне.

— Слушай... — начал он вполголоса. — А с чего это вы вдруг... ну, ладите?

Я медленно повернула к нему голову.

— В смысле?

— С ним, — он чуть заметно кивнул на Кейна. — Вы же даже не разговаривали. Ни разу и тут вдруг он садится к тебе, как будто вы старые друзья. Это подозрительно.

— Ты слишком много думаешь, Феликс, — спокойно ответила я, отпивая кисель. — Может, у меня просто... располагающее к себе лицо.

Кейн тихо усмехнулся, не поднимая глаз от ложки.

— Или мы просто случайно разговорились, — добавил он. — Не думаю, что нужно устраивать допрос из-за простой трапезы.

Феликс не выглядел удовлетворённым. Он сверлил меня изучающим взглядом.

— Но вы не общались в лагере. Я бы знал.

— Удивительно, — тихо сказала я, всё ещё глядя в окно, — а я как-то умудряюсь пить чай без того, чтобы ты обо всём знал.

Он фыркнул, но отстал. Хотя, судя по выражению его лица, ненадолго. Его всегда мучило, когда что-то происходило вне поля его зрения.

Кейн же ел спокойно. Он был слишком невозмутим, слишком спокойным для обычной встречи за завтраком. Но мы оба знали, почему. Тот самый вечер, лабиринт и разговор... Мы это не обсуждали, но воспоминание тихо висело в воздухе между нами. Я видела это в его взгляде, и он знал, что я помню.

Но это было наше.

И больше никто не должен был об этом знать.

После завтрака я быстро поднялась из-за стола, оставив обоих мальчиков за спиной. В спину мне ударили взгляды: один с недоверием, другой с чем-то похожим на насмешку. Я не собиралась вникать, кто из них какой.

Узкий коридор вёл к выходу на внутренний двор. Я шла быстро, стараясь отогнать мысли, но шаги за спиной догнали меня уже у колонн.

— Анабель, подожди, — услышала я голос Феликса. — Ты специально ушла так быстро?

Я остановилась, сложив руки на груди.

— Я просто вышла на воздух. Здесь жарко, хоть только начало лета.

Он встал рядом, посмотрел в сторону цветников, где младшие уже пытались делить между собой лейки и саженцы.

— Ты правда не хочешь сказать, откуда ты знаешь Кейна?

Я молчала. Это был опасный вопрос.

— Ты думаешь, я слепой? — продолжал он тише. — Я не первый день тебя знаю. Ты настороженная, подозрительная, не подпускаешь никого ближе, чем на расстояние вытянутой руки. А тут он. Просто садится, ты его не выгоняешь, ты ему отвечаешь, ты даже улыбаешься.

— Феликс...

— Ты не обязана мне говорить, — перебил он. — Но не делай из меня дурака. Ладно?

Я отвернулась, глядя на небо. Оно было ясным, без единого облака. Почти обидно. слишком яркое, слишком нормальное.

— Хорошо, — прошептала я. — Скажем так... он меня не удивляет. Я видела его раньше. Случайно.

Феликс нахмурился.

— Где?

— Не важно, — я снова посмотрела на него, серьёзно. — Но ты прав. Я не просто так с ним заговорила, но это не то, что ты думаешь.

— То есть вы не...

— Конечно нет, — я закатила глаза. — У нас был один разговор. Один. И он был... странным.

— Странным?

Я кивнула.

— Странным так, как будто мир перевернулся вверх дном. Как будто он что-то знает. Больше, чем должен. Он странный, Феликс.

— А ты — нет?

— Ха, я — загадочная, — поправила я с невинной улыбкой.

Он вздохнул, но улыбнулся в ответ. Мягко. Почти с облегчением.

— Ты хоть понимаешь, что это может быть опасно? Общаться с эльфом?

— А ты понимаешь, что мир меняется? — бросила я, поворачиваясь к нему спиной. — И, может быть, мы — те, кто должен меняться вместе с ним.

Я шагнула вперёд, но почувствовала, как его голос мягко догоняет меня:

— Просто будь осторожна. Хорошо?

Я не ответила.

Просто пошла дальше, чувствуя на себе чей-то взгляд со стороны, и я знала, чей он.

***

В саду никого не было — ни младших с их глупыми криками, ни старших с их важными лицами. Только я и ветер, который лениво гулял между кустами лаванды. Я шла по гравийной дорожке, машинально срывая листья с кустов, пока шаги не затихли сами собой. Это место было всегда тихим, слишком укромным. Не каждый сюда доходил.

Именно поэтому я сразу насторожилась, когда за поворотом появилась фигура. Он стоял спиной, будто просто рассматривал клумбу, но я видела, как он чуть напряг плечи, услышав мои шаги. Ждал.

— Как удачно, — сухо произнесла я, останавливаясь. — Вот уж действительно случайная встреча.

Кейн медленно повернулся, и уголки его губ чуть приподнялись.

— Ты умеешь портить любую драматическую паузу.

— А ты, похоже, умеешь устраивать "неожиданные" появления, — я скрестила руки. — Ты следил?

— Нет, — он сделал шаг ко мне. — Я просто знал, что ты не пойдёшь по главной дорожке. Ты не любишь толпу. Особенно когда злишься.

— Я не злюсь.

Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. Почти изучающе.

— Ты злишься на Феликса, потому что он задаёт слишком много вопросов, и, возможно, потому что он прав.

Я молчала. Он снова шагнул ближе, теперь нас разделяло не больше пары метров.

— Ты не должна была приходить сюда одна, — произнёс он чуть тише. — Люди не доверяют эльфам. Эльфы не доверяют людям. А ты между.

— Ты тоже здесь один, — заметила я. — Значит, ты тоже между?

— Я здесь потому, что хотел тебя увидеть.

Слова прозвучали слишком просто, слишком прямо, слишком... "романтически". Я даже растерялась на секунду.

«Я не тот тип людей, которые влюбляются в детей. Мне не шесть, как многим. Я старше их, поэтому мне противно даже осознавать, что нравлюсь кому-то младшему, как девушка».

— Ты мог бы просто подойти и сказать это за завтраком.

— При Феликсе? — он фыркнул. — Он смотрит на меня, как будто я вот-вот вытащу нож из-под стола.

— Может, ты и правда... — я прикусила язык. — Ладно. Неважно.

Мы оба замолчали. Тишина легла между нами, как тонкая ткань хрупкая, едва колышущаяся от ветра.

— Ты изменилась, — тихо сказал он. — С того вечера.

«Пацан... как ты можешь говорить, что я изменилась, если ты меня практически не знаешь?»

— Ты тоже, — ответила я. — Хотя, возможно, ты всегда был странным, просто тогда у тебя не было повода говорить об странностях.

— Поводов становится больше, — сказал он, смотря в мои глаза. — Особенно если ты рядом.

Я резко отвернулась.

— Не начинай. Мы даже не друзья. Мы просто... знаем секрет друг друга?..

— Иногда этого достаточно, — прозвучал его голос у меня за спиной. — Иногда именно с этого и начинается доверие.

Я ничего не ответила, просто стояла, глядя вперёд, пока ветер не унес его слова куда-то подальше от моих ушей.

***

Я только села за письменный стол, листая одну из скучных книг по истории мистера Элливарна, когда дверь приоткрылась без стука. Тихо, как будто кто-то боялся, что его прогонят.

— Анабель? — услышался голос Феликса.

Я вздохнула и отложила книгу.

— Входи.

Он шагнул внутрь, неуверенно прикрыв за собой дверь. Постоял у порога, как будто ожидал, что я попрошу его уйти, но я молчала.

— Я... — он замялся. — Можно... я кое-что спрошу?

Я кивнула. Лучше сразу, чем потом ловить странные взгляды весь день.

— Вы с Кейн... вы знакомы? Я имею в виду... давно?

Я не ответила сразу, просто посмотрела в окно.

«Почему он спрашивает это именно сейчас? Зачем ему знать? Что он надеется услышать?»

— Случайно встретились однажды, — наконец сказала я. — В саду несколько недель назад.

Феликс медленно подошёл ближе, сел на край кресла напротив. Лицо у него было закрытое, но я чувствовала: он напряжён. Он слишком долго это носил в себе.

— Тогда почему ты никогда не говорила? — его голос стал тише. — Ты говоришь со мной обо всём. Или уже почти обо всём.

Я не знала, как ему объяснить. Не могла сказать, что этот мир — книга, и хочу узнать роль Кейна. Возможно он сломается, узнав, что просто персонаж, хоть и главный герой.

— Потому что это было ничего не значащее знакомство, или я так думала, — сказала я. — Это не важно.

— А сейчас?

Он смотрел прямо в меня. Пронзительно, будто хотел вырвать ответ из глубины.

Я отвела взгляд.

«Ты хороший, Феликс. Ты слишком хороший, но ты ребёнок, и как бы ни пытался казаться старше, тебе правда может навредить».

— Ты мой брат, — сказала я ровно. — Я рада, что ты рядом, но... не ищи смысла там, где его нет.

Он тихо кивнул. Было видно, как ему больно не оттого, что я сказала, а оттого, как я это сказала. Спокойно. Отстранённо. Без малейшего намёка на сомнение.

Он встал.

— Прости, — только и сказал, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Я осталась одна и только тогда позволила себе стиснуть зубы и выдохнуть, не потому что жалею, а потому что в таких словах всегда что-то ломается, даже если ты всё сделала правильно.

***

Я стояла у перил, опираясь на них локтями, и смотрела вниз, на раскинувшийся ниже двор. Детский зал, из которого выходил этот балкон, был пуст, остальные играли или учились, а я нашла здесь единственное место, где можно хоть немного побыть одной.

Внизу всё снова повторялось, как по заезженной пластинке: крики, обвинения, резкие жесты. Пара эльфийских детей — близнецы из рода Сайриэль, кажется — стояли лицом к лицу с группой людей. Те что-то кричали, размахивая руками. Один мальчишка, я узнала, Фил уже сорвался на шёпот сквозь зубы. Вокруг сновали служащие, кто-то из охраны, все пытались унять накал, но, кажется, было поздно. Слова из воздуха превращались в ярость.

Я вздохнула.

«Каждый день одно и то же, люди как один похожи... Словно никто не хочет понимать, зачем мы вообще все здесь. Перемирие... какое громкое слово, которое забыли перевести на язык детей».

Ветер тронул прядь волос, сбившуюся из косы, и я откинула её за ухо. Руки на перилах были холодные. Откуда-то издалека доносились радостные голоса, видимо, где-то всё же умели играть вместе, но здесь, внизу, во дворе, всё продолжалось так, будто мир никогда и не пытался наступить.

«Какой смысл в этом лагере, если даже взрослые едва справляются? Если мы только наблюдаем, как каждый день рассыпается враждой и страхом?»

На секунду захотелось крикнуть громко, резко, по-взрослому, чтобы замолчали, чтобы услышали, но я промолчала. Потому что знала: никто не станет слушать шестилетнюю девочку, даже если в ней живёт та, кто уже устала от этой войны задолго до их криков.

Я продолжала смотреть вниз, чуть наклонившись вперёд, пока голос внизу не начал прорываться кристально отчётливо. Ссора набирала обороты. Мне стало холодно не от ветра, а от повторяющейся мысли: «Их ничему не научить...»

И вдруг... чьё-то прикосновение к моей спине.

Неосторожное, но не случайное.

Толчок.

Он был не сильным, но в этом и крылась настоящая угроза. Не резкий выпад в ярости, а намеренный, тихий, сдержанный.

Я почувствовала, как тело пошатнулось, как каблук туфельки соскользнул с пола, как перила на секунду ушли из-под рук.

Но я успела вцепиться. Словно всё внутри вдруг стало кристально ясным. Пальцы вцепились в холодный металл. Я резко выпрямилась, сердце бешено колотилось в груди.

Я обернулась.

На балконе никого не было.

Пусто.

Ни скрипа двери, ни лёгких шагов. Только я и исчезнувший воздух за спиной.

Несколько секунд я просто стояла, чувствуя, как подрагивают колени. Внутри всё сжалось в тугой узел.

«Меня пытались...»

Я не договорила даже в мыслях. Потому что разум тут же начал спорить сам с собой:

«Может, кто-то споткнулся? Может, я себе придумала? Кто вообще стал бы...»

Но тело помнило. Этот толчок. Уверенный. Холодный. Без злости, но с целью.

Руки дрожали, как будто я только что очнулась от кошмара, но это был не сон. Я чувствовала металлический вкус на языке и комок в горле, который не давал вздохнуть спокойно. Меня толкнули. Меня пытались сбросить.

Я сжала пальцы в кулаки.

«Нет, я не буду молчать, как многие героини».

Я развернулась и быстрым шагом вышла из зала, оставив за спиной балкон, холодный ветер и поле детской злобы внизу. В коридорах было пусто, только шаги эхом отдавались от мраморных плит. Я не бежала, я шла целенаправленно. Не хочу, чтобы кто-то видел мою панику.

Комната Феликса находилась чуть дальше моей, он давно просил, чтобы нас поселили рядом. Я подняла руку, чтобы постучать, но дверь уже была приоткрыта.

— Феликс, — произнесла я и толкнула её.

Он сидел у окна, с книгой на коленях. Повернулся ко мне сразу, по выражению его лица я поняла, что он заметил моё состояние с первого взгляда.

— Анабель? Что случилось?

Я подошла ближе, всё ещё держась на автопилоте.

— Меня только что пытались столкнуть с балкона.

Тишина.

Феликс сразу встал, книга упала с колен. Его лицо побледнело.

— Что? Кто? Ты уверена?

— Да, — я выдохнула, садясь на кресло. — Это не был несчастный случай, это было... тихо, целенаправленно. Я почувствовала, поэтому уверенна. Но преступник исчез.

Он прошёлся по комнате, затем резко повернулся ко мне.

— Ты должна была сразу закричать! Позвать охрану!

— И что сказать? — я вскинула взгляд. — Что кто-то подкрался и исчез, не оставив ни следа? Что шестилетнюю девочку едва не сбросили с балкона, но она осталась жива и это всё, что у неё есть?

Феликс замолчал, сцепив руки в замок. Я видела, как внутри него кипит. Он не был глуп, он всё понял.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Мы не скажем об этом сразу, но я поговорю с отцом. Мы усилим охрану, проследим, кто был в зале и рядом с ним. Кто из детей мог исчезнуть в тот момент. Кто из прислуги. Кто был замечен.

— Тихо, Феликс, — я подняла ладонь. — Пока ты не найдёшь хоть намёк на правду не разглашай в лагере, преступник сможет полностью скрыться. Обещай мне.

Он сжал губы, но кивнул.

— Обещаю.

Я посмотрела в его глаза и впервые за долгое время почувствовала нечто вроде безопасности.

Но в то же время внутри что-то холодное начинало просыпаться.

Кто-то хотел, чтобы меня не стало.

Я ушла из его комнаты, чувствуя, как с каждым шагом моё тело начинало тяжелеть. Усталость, напряжение и... страх. Да, страх тоже. Я не боялась часто, но сейчас — это было как ледяной шлейф за спиной.

Феликс не стал меня удерживать. Он просто кивнул уверенно, как кто-то, кому я могла доверить правду, даже не надеясь на защиту.