Я и моё расписание — бой не на жизнь. Часть 2

Глава 4: Я и моё расписание — бой не на жизнь. Часть 2

После утренних тренировок и попыток пробудить магический потенциал, я уже чувствовала "лёгкую" усталость, но времени на отдых не было. Мне разрешили быстро пообедать — буквально десять минут на то, чтобы проглотить изысканные блюда, которые даже не успевала как следует распробовать. И вот, не успела я опомниться, как на меня уже накинули другой наряд — более сдержанный, но не менее элегантный, — и повели в просторный зал с высокими окнами и отполированным до блеска полом.

Урок этикета.

С самого начала меня встретила высокая женщина с острым взглядом, неумолимым выражением лица и идеально выпрямленной осанкой. На ней было платье цвета вина, а волосы собраны в строгий пучок. Её звали мадам Грейлен, и, судя по её взгляду, ошибки здесь не прощались.

— Леди Анабель, — произнесла она с ледяной вежливостью. — Пожалуйста, займитесь своим положением. Подбородок выше. Спина прямая. Колени вместе.

Я сдержала тяжёлый вздох и села так, как она велела. Всё внутри протестовало. Я была той ещё сорвиголовой в прошлом мире, и вся эта надменная грация была мне чужда, но... теперь это моя реальность. Придётся играть по правилам.

— В этом мире, — продолжала мадам Грейлен, прохаживаясь передо мной, — представитель высшего общества должен не только владеть мечом или магией, но и уметь говорить, двигаться и молчать так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его статусе.

Следующий час прошёл в бесконечной череде поклонов, отработки жестов, обращений, манер за столом и выражений лица. Я училась, как кивать, как здороваться в зависимости от ранга собеседника, как держать бокал, вилку, салфетку, как вежливо отказать, не потеряв достоинства, и как сидеть в тишине, чтобы выглядеть утончённо.

Казалось бы — просто держи спину ровно, но нет, мадам Грейлен каждый раз находила, к чему придраться.

— Угол улыбки слишком острый. Вы выглядите ехидно, а не дружелюбно.

— Слишком быстрая реакция. Вы — не служанка, а леди. Спокойствие.

— И, ради всего святого, не шевелите ногой, как будто вы сейчас сбежите отсюда! Вы же не преступница!

К концу занятия у меня дрожали пальцы от сдерживаемого раздражения, а улыбка на лице застыла в выражении вежливой обречённости.

Но я справилась.

По крайней мере, пока.

***

Когда я только подумала, что сегодняшний день не может удивить меня больше, как в расписании всплыл очередной пункт. Служанка с улыбкой сообщила:

— Следующий урок, госпожа Анабель, называется «Основы ведения домашнего хозяйства и роль хорошей жены».

Я чуть не подавилась своим недопитым чаем.

— Что? — переспросила я с неприкрытым возмущением. — Мне пять лет, а не двадцать пять!

— Образование девушки из знатной семьи начинается с самого раннего возраста, — мило пояснила она, словно речь шла о каком-то безобидном чаепитии. — Этот урок для формирования правильных привычек будущей леди.

Меня чуть не стошнило от этого формального тона. Но отказаться я не могла.

***

Меня провели в зал, обставленный мягкими креслами, вышивкой, коробками с нитками, скатертями и множеством странных предметов, названия которых я толком не знала. Там уже стояла невысокая, но энергичная женщина средних лет в платье с высоко застёгнутым воротом и строгим выражением лица. Судя по всему, преподаватель.

— Девочка, ты — будущая хозяйка, — заявила она с порога. — А значит, тебе необходимо уметь шить, выбирать хорошую прислугу, проверять продукты, вести книги расходов и, разумеется, понимать, как угодить мужу.

Я закатила глаза.

Ну, началось...

— Я вообще-то собираюсь стать гением, а не домохозяйкой, — пробормотала я себе под нос, но женщина уже пододвигала ко мне подушку с пяльцами.

— Начнём с вышивки. Покажите мне, как вы держите иглу.

Вот уж не думала, что попав в другой мир, я окажусь в «Клубе хороших жён».

Я села за стол, уставившись на аккуратно натянутую ткань в пяльцах. Руки чесались отбросить их к чёрту и сказать всё, что я думаю об этом идиотизме. Но я понимала — шум поднимать нельзя. Пока не время. Поэтому просто покорно взяла иголку и принялась вышивать кривую розочку. Внутри меня кипело, но на лице была вежливая покорность. Настоящая маленькая леди.

— Хорошо, — довольно кивнула преподавательница после пары минут. — Теперь перейдём к теории.

Наконец-то, без иголок...

Я повернулась к ней, ожидая чего-то в духе: "как правильно рассчитать количество продуктов на бал" или "как подбирать шелк к скатертям", но она сложила руки на коленях, посмотрела на меня строгим взглядом и начала:

— Запомните, юная леди. Самая сильная валюта в этом мире — честь. А когда ты выдана замуж не по любви, а ради альянса... ты можешь принести своей семье наибольшую пользу после своей смерти.

Я замерла.

Она продолжала с той же хладнокровной, безэмоциональной интонацией, как будто говорила о чае.

— Если муж вас не любит, если вы окажетесь обузой — вы можете уйти с честью. После брачной ночи, закончив долг жены, вы можете совершить ритуальное самоубийство. Это не только сохранит вашу честь, но и обеспечит вашей семье солидную компенсацию от другой стороны. Многие семьи использовали эту стратегию для усиления своей позиции в обществе.

Я не могла дышать.

В горле запершило, слова застряли где-то на полпути. Я хотела что-то сказать, возразить, но... язык будто окаменел. Я просто смотрела на неё, как на чудовище, принявшее человеческий облик.

Самоубийство... после свадьбы... ради выгоды семьи?

Это вообще что за ад?

— Леди Анабель? — спросила преподавательница, заметив мою реакцию.

Я едва кивнула. Мне хотелось кричать, но изо рта не вылетало ни звука. Мир перед глазами чуть потемнел, и я сжала юбку платья, чтобы не выдать дрожь.

Я знала, что попала в мир с жестокими правилами. Но одно дело — читать про это. Совсем другое — слышать это от живого человека с уверенностью и серьёзностью, будто это обычная часть жизни.

А ведь здесь действительно так живут.

***

Я досидела до конца. Слушала, как будто ничего не произошло. Невозмутимо, ровно, с прямой спиной, будто это обычный урок. Хотя внутри меня всё выло.

Я не задавала вопросов. Не позволила себе ни одного лишнего взгляда, ни единого дрожащего вдоха. Лишь стискивала пальцы под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Когда урок наконец закончился, и преподавательница с холодной улыбкой отпустила меня, я не попрощалась. Просто встала и, не оглядываясь, направилась к двери.

А потом... побежала.

Выбежала из комнаты так, словно за мной гналась сама смерть. Шелест лёгкого платья мешался с топотом по коридору, волосы выбивались из аккуратной причёски, а сердце бешено колотилось, глухо отдаваясь в ушах. Я хотела как можно дальше уйти от этого голоса, от этой женщины, от её страшных слов и безразличного взгляда.

Самоубийство ради выгоды...

Каким надо быть, чтобы считать это нормой?

Я добежала до пустого холла и, не находя сил больше двигаться, присела на край мраморной ступени. Руки дрожали, как и дыхание. Всё внутри будто обожгли.

— Я... не позволю… — прошептала я, даже не осознавая, что говорю. — Ни за что... никогда...

Стук собственного сердца заглушал всё вокруг.

— Госпожа? — раздалось сзади. Голос был тихий, тёплый... знакомый.

Я подняла голову. Передо мной стояла та самая служанка — та, что всегда приносит расписание, организовывает моё утро, подбирает наряды. Сейчас её лицо выражало не строгую учтивость, как обычно, а тревогу.

— Вы в порядке? Что случилось?

Я замешкалась. Губы сжались, будто застыли. Рассказывать ей правду — значит признать, что этот мир, такой красивый и сказочный, скрывает под шелком и кружевами гниль. И что мне в нём придётся жить.

— Просто... слишком много уроков, — тихо ответила я. — Я устала. Всё в порядке.

Служанка мягко улыбнулась. Она не поверила, я это почувствовала, но ничего не сказала.

— Понимаю, госпожа. Ваш день действительно был непростым. Но... ужин уже готов. Может, поедите вместе с остальными? Хорошая еда творит чудеса.

Я кивнула. Не потому что проголодалась, а потому что не хотела больше оставаться одна. Служанка подала мне руку, и я, не раздумывая, встала. Мы медленно пошли по коридору, и с каждым шагом сердце билось немного ровнее.

Пусть ужин будет обычным. Пусть я хотя бы на время забуду о том, что услышала. Я просто хочу снова почувствовать, что жива и никогда больше не умру в раннем возрасте.

***

Я вошла в столовую чуть неуверенно, хоть старалась держать спину прямо. За длинным столом уже сидели мои "родители" — премьер-министр и его супруга. Оба выглядели как со страниц исторического романа: отец — высокий, с благородной осанкой, в темном мундире с золотыми нашивками, мать — изящная, в бархатном платье бордового цвета, волосы убраны в идеальный узел.

— Анабель, ты задержалась, — спокойно произнёс отец, отложив столовое серебро.

— Прости, я немного заблудилась после последнего урока, — соврала я с самым невинным выражением лица.

Мать кивнула и жестом указала на свободное место напротив неё. Слуги уже стояли в ожидании, чтобы подать блюда. Как только я села, сразу появились тарелки: нежнейшее филе птицы в сливочном соусе, печёные овощи, горячий хлеб с маслом, пряный бульон. Всё выглядело невероятно вкусно, но... еда казалась какой-то далёкой.

— Сегодня ты начала обучение магии? — поинтересовалась мать, бережно взяв бокал с вином.

Я кивнула, стараясь скрыть волнение.

— Да, сегодня было первое занятие.

— Прекрасно. Твой отец с детства считал, что дамы тоже должны владеть силой, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Особенно в наше время, — заметил отец, и на его лице появилось еле заметное напряжение. — Мир пока далёк от настоящего мира. Мы можем только надеяться, что ты вырастешь достойной леди и при необходимости — защитницей семьи.

Я чуть не выронила вилку. "Защитницей семьи"? Это было так странно слышать в мире, где уроки для девочек включают в себя идею самоубийства ради выгоды семьи. Какой-то двойной стандарт, завёрнутый в красивую упаковку.

— Я постараюсь, — коротко ответила я, поднося кусочек мяса ко рту.

Они кивнули, довольные ответом. Обед продолжался вежливо, но отчуждённо. Время от времени мать спрашивала о занятиях, отец — о том, как я чувствую себя в роли "наследницы" такого положения. Я отвечала как могла, не слишком живо, но и не слишком холодно. Просто... держалась на плаву.

Когда десерт — лимонный пирог с золотистой корочкой — был подан, я почти ничего не чувствовала. Только лёгкое напряжение в груди, как будто весь день давил на плечи, а мне приходилось улыбаться, чтобы его не заметили.

После ужина мне позволили удалиться в свои покои. И я пошла, почти не веря, что этот день наконец-то заканчивается.

***

Я уже почти дошла до своей комнаты, когда за спиной раздался быстрый топот каблуков и голос служанки:

— Госпожа Анабель! Простите! Простите, но вы забыли ещё один урок!

Я обернулась с усталым выражением лица.

— Что ещё?

— Танцы, госпожа. Преподаватель уже ждёт в зале.

Сначала мне захотелось закатить глаза, отвернуться и попросить отложить это на завтра. Но вместо этого я просто вздохнула.

— Веди.

Зал для танцев оказался просторным, с отполированным деревянным полом, высокими зеркалами и окнами, в которые проникал мягкий свет вечернего солнца. Здесь не было ни мебели, ни украшений — только пустота и пространство. И... музыка. Лёгкая, плавная, живая.

Я остановилась в центре зала, немного растерянная, но стоило сделать первый шаг, как всё остальное — исчезло. Всё, что давило: этикет, магия, политика, шок от урока самоубийств, даже холодный ужин с родителями — всё растворилось в этой мелодии. Мои ноги будто сами знали, что делать. Тело двигалось в такт, я кружилась, легко приподнимая подол платья, улыбка расплылась сама собой. Я почувствовала... свободу.

Как будто это была я. Настоящая я. Не Анабель Мирэди, дочь премьер-министра, а просто я — живая, чувствующая, танцующая. Здесь не было нужды думать, бояться, следить за каждым словом. Я была сама собой — и это было потрясающе.

Не пойми откуда появившийся преподаватель слегка поправил моё положение рук, сказал, что у меня отличный потенциал, особенно для первого занятия, но я едва его слышала. Всё вокруг — стало фоном. Мелодия звенела в груди, а сердце будто заново ожило.

И впервые за этот день... я почувствовала спокойствие.

***

После танцев я чувствовала себя неожиданно легко. Словно с души сняли груз, пусть и ненадолго. Этот миг казался сном, который только начался, а уже наступило утро и пора вставать. Мимолётный, прекрасный миг.

Служанки проводили меня в комнату, одна за другой осторожно помогая снять платье, вытирая мокрый от пота лоб и подавая простое ночное одеяние из мягкой ткани. Волосы аккуратно расчёсывали, пока я сидела перед зеркалом с полузакрытыми глазами.

— Сегодня был насыщенный день, госпожа, — проговорила одна из них, застёгивая последнюю пуговицу.

— Ага, — тихо выдохнула я.

— Вы должны хорошо отдохнуть.

Когда все ушли, в комнате воцарилась тишина. Лунный свет проникал через окна, ложась мягким сиянием на пол, и я медленно подошла к кровати. Но ложиться не спешила. Подошла к окну и раздвинула шторы.

Снаружи был сад, залитый сумерками. Тени от деревьев вытягивались длинными щупальцами, а в глубине угадывались изгибы того самого лабиринта. Того, где я встретила этого... упрямого, дерзкого эльфа.

Кейн.

Я сжала край занавески. Что он вообще там делал? Почему исчез? Откуда знает моё имя?

И почему всё это тянет меня обратно?

Может, потому что в этом мире всё кажется фальшивым? Люди, говорящие с улыбкой о самоубийствах, расписания без передышки, уроки, где учат быть красивым предметом... Но в лабиринте — всё было по-настоящему. Жутко, странно, опасно, но живо.

Мне хотелось туда. Просто сбежать. Пусть даже ненадолго. Пусть даже ночью.

Мне не хотелось встретиться с Кейном. Мне хотелось снова побыть в лабиринте, ощутить ту живость, которую я потеряла после «Клуба хороших жён».

Я легла в кровать, но не закрывала глаз. Мысль о том, чтобы улизнуть из комнаты и снова пробраться в лабиринт, не давала мне покоя.

Может, завтра ночью?

Может... сегодня?