Перерождение в шелках и с бантиком

1 глава: Перерождение в шелках и с бантиком

Наконец-то я выспалась. Ладно, сегодня нужно в школу — ведь не выходной. А жаль...

Я села на кровати, зевнула и лениво посмотрела в сторону окна. За ним медленно пробуждался город, и в этот момент мне показалось, что всё идёт как обычно. Но стоило повернуть голову направо — и моё лицо исказила гримаса непонимания.

— Это не моя комната... — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Стены были отделаны бледно-розовыми обоями с серебряными узорами, мебель выглядела слишком дорогой для обычной квартиры, а постель была такой мягкой, будто я спала на облаке. На тумбочке стояла лампа в стиле викторианской эпохи, а в углу — пышное кресло с вышивкой.

Я резко вскочила с кровати и подбежала к зеркалу.

— Что... кто это? — передо мной стояла маленькая девочка лет пяти, с длинными голубыми волосами, большими небесными глазами и аккуратным бантом на голове.

— Это не моё лицо!

Я ущипнула себя, потом ещё раз. Больно. Это точно не сон.

«Спокойно... Спокойно! Наверное, я просто... сплю? Или это розыгрыш? Или...»

В голову начали лезть самые разные теории: сон, виртуальная реальность, галлюцинация. Но ни одна не объясняла, почему я чувствую запахи, почему одежда непривычно шелковистая, и почему руки — такие крохотные и слабые.

Тут дверь отворилась, и в комнату вошла женщина в форме служанки. Её строгий наряд и уверенные движения будто вырвали меня из мыслей.

— Госпожа Анабель, доброе утро. Ваша мать просила проследить, чтобы вы не проспали.

— Кто?.. — я поперхнулась собственным голосом. Он был высоким, тонким, детским.

— Всё в порядке? — горничная подошла ближе. — Вы сегодня как-то странно себя ведёте, госпожа.

Я не знала, что сказать. Всё, что приходило в голову, звучало бы безумно.

«Анабель... Значит, теперь я — Анабель?»

И тогда, как вспышка, в голове промелькнула обложка одной книги. Та самая новелла, которую я когда-то читала от скуки: второстепенный персонаж по имени Анабель, дочь премьер-министра, появлялась всего пару раз. Вроде бы она сестра главного героя, который познакомился с главной героиней благодаря ей, потом мелькала на званом балу, и всё. Её даже толком не раскрыли.«Стоп... Неужели я переродилась в ту самую Анабель?! В того самого не пойми какого степенного персонажа?!»

На губах появилась нервная, почти истеричная улыбка.

— Что ж... Добро пожаловать в мир книги. Надеюсь, тут хотя бы каникулы подольше.

Женщина в форме служанки смотрела на меня с лёгким недоумением, но, похоже, решила, что всё в порядке, и, сдержав небольшой вздох, продолжила свою работу. Она принялась поправлять складки на постели и приводить комнату в порядок, всё время бросая на меня взгляды, как если бы ждала, что я снова заговорю.

Я же стояла, как вкопанная, всё глубже погружаясь в осознание происходящего.

«Нет, не может быть...» — в голове снова крутились мысли, а на душе становилось всё тяжелее. Мой взгляд упал на золотой браслет, который я почему-то не заметила раньше. Он был украшен мелкими камнями, переливающимися на свету, и на нём была выгравирована буква «А». У меня сразу возникло ощущение, что это не просто украшение.

— Госпожа Анабель, вам нужно одеться, — сдержанно сказала служанка, её голос вернул меня в реальность. — Ваши платья уже приготовлены, и завтра вам предстоит важная встреча с госпожой Линдой.

Важная встреча? Я растерянно посмотрела на женщину. Кто такая госпожа Линда? И что значит "встреча"? В голове не укладывался даже малейший план. Все эти слова звучали так... обыденно для этого мира, но абсолютно чужды для меня.

— Я... я готова, — моё собственное отражение снова меня ошеломило. Словно совсем не я стояла перед зеркалом, а кто-то другой.

Служанка молча кивнула и вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве.

Я села на кровать, пытаясь собраться с мыслями.

«Что делать? Как мне выжить в этом мире? Я не знаю, что меня ждёт. Если это всё — книга, то, может быть, это просто какая-то игра? Но... если я, правда, переродилась в Анабель, тогда... тогда все мои действия уже предопределены».

Каждый взгляд на этот мир — на роскошные стены, старинные картины, на то, как плавно светит утреннее солнце через занавеси — всё это казалось бы нормальным, если бы не ощущение, что я не должна быть здесь. Я всего лишь читатель, а теперь мне предстоит стать частью этой истории.

Но прежде чем я успела прийти к какому-либо решению, дверь снова открылась, и на пороге появилась та же служанка, но теперь с корзиной для одежды.

— Госпожа, я приготовила вам платье, — сказала она, ставя корзину на кровать. — Если нужно, могу помочь одеться.

«Как же я вляпалась в это...»

— Нет, я справлюсь сама, — ответила я, с трудом проглотив растерянность. Всё, что я могла сделать — это выжать из себя ту самую Анабель, хоть и не по собственной воле.

Я выбрала самое простое платье — нежно-голубое, с кружевными рукавами и белым воротничком. Надеть его оказалось задачей куда сложнее, чем я предполагала. Пуговицы сзади, ленты, нижняя юбка... Всё это вызывало лёгкую панику.

В конце концов я всё-таки сдалась и позвала служанку:

— Эм... Всё-таки, пожалуйста, помогите.

Служанка, ни слова не говоря, ловко и уверенно одела меня, словно я была фарфоровой куклой, которой она привыкла управлять. Вскоре я стояла перед зеркалом, аккуратно причёсанная, в идеально сидящем платье. Волосы были заплетены в две длинные косы, а бант на голове стал ещё больше.

— Госпожа Мэри ждёт вас в столовой, — с лёгким поклоном сообщила она. — Не заставляйте её ждать.

С этими словами она открыла передо мной дверь, и мне пришлось выйти в длинный коридор, полный зеркал, мраморных колонн и блестящих люстр. Всё это выглядело настолько чуждо, что мне хотелось спрятаться под ближайшим креслом.

***

Столовая оказалась огромной: длинный стол на двадцать человек, витражные окна, через которые солнце заливало зал золотистым светом. У камина, держа чашку чая, стояла женщина — высокая, статная, с идеальной осанкой. Волосы цвета пшеницы были уложены в сложную причёску, а глаза... холодные, но красивые, как замёрзшее озеро.

Она повернулась ко мне, и на её губах появилась лёгкая, натянутая улыбка:

— Анабель, дорогая, доброе утро.

Я сглотнула и подошла ближе.

— Доброе...

Моя пауза выдала всё. Даже ребёнок сказал бы это слово увереннее.

Мэри Мирэди чуть прищурилась:

— Ты в порядке? Ты выглядишь... растерянной.

— Просто... проснулась странно, — ответила я как можно мягче. — Мне снился сон, и я не могла понять, где нахожусь.

Она опустила чашку на блюдце.

— Это был кошмар?

Я кивнула. Лучше уж так, чем пытаться объяснить, что её дочь, возможно, умерла или исчезла, а вместо неё теперь живёт кто-то другой из другого мира.

— Надеюсь, ты не заболела, — пробормотала она, делая глоток чая. — Последнее, что нам нужно — это срыв планов из-за простуды.

Я села на маленький стул у края стола. Еду уже подали: тосты, варенье, омлет. Всё выглядело вкусно, но аппетита не было совсем.

Через пару минут вошёл отец. Высокий, с ослепительно белыми волосами и теми же холодными голубыми глазами. Он был одет строго: серый жилет, белая рубашка, перчатки. От него веяло чем-то властным.

— Доброе утро, — сказал он, садясь напротив. — Анабель, ты не поздоровалась.

Я вздрогнула и чуть не уронила вилку.

— Простите... Доброе утро, папа.

Он нахмурился.

— Ты сегодня странно себя ведёшь. Не так, как обычно.

Мэри молча посмотрела на меня, потом на мужа.

— Я уже заметила. Может, это правда кошмар. Или... — она немного помолчала, —...у неё снова этот «кризис личности». Ты ведь в последнее время вела себя тихо, Анабель. А теперь — такая рассеянность. Это ненормально.

Я почувствовала, как всё внутри сжимается. Они заметили. Они оба. И я не знала, что произойдёт, если я не начну играть в Анабель по-настоящему.

— Простите. Я просто... устала, — прошептала я, опустив глаза. — Обещаю, всё будет как раньше.

Отец долго смотрел на меня. Потом откинулся на спинку стула.

— Надеюсь. У тебя нет права на слабость, Анабель. Не в этом доме.

Эти слова прозвучали как приговор.

И пока они ели завтрак и обсуждали какие-то светские дела — бал, визит в академию, подготовку к осеннему приёму, — я молчала, ощущая, как тонкий фарфоровый мир вокруг меня трескается по краям.

— Анабель, ты слышишь, что мы говорим? — голос отца прорезал пространство между нами, словно лезвие.

Я вздрогнула. Слова доносились как из-под воды, я даже не сразу поняла, что он обратился ко мне. Сердце билось где-то в горле, и я не могла больше притворяться. Слишком страшно было ошибиться — сказать не ту реплику, использовать не то слово, проявить себя не так, как «настоящая» Анабель.

И тогда, собрав в комок остатки храбрости, я тихо выдохнула:

— Я... не помню.

Мэри поставила чашку на стол с тихим звоном.

— Что ты сказала?

— Я... — я сглотнула и посмотрела ей прямо в глаза, стараясь не заплакать, — я не помню. Почти ничего. Я проснулась и не знаю, где я. Не помню, что было вчера… или до этого. Я не знаю, кто вы. Я даже не знаю… кто я.

Молчание упало на комнату, тяжёлое, как мокрое покрывало.

Отец резко отодвинул стул и встал.

— Это шутка? — Его голос был холодным, как лёд. — Что это за глупая игра?

— Я... не играю, — прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я серьёзно.

Мэри медленно поднялась, как будто боялась пошевелиться слишком резко, чтобы не спугнуть какую-то зыбкую реальность.

— Ты... не помнишь нас? — Она говорила очень тихо, как будто боялась собственного вопроса. — Ни меня. Ни отца. Ни дом. Ни себя?

Я замотала головой. Слёзы сами собой навернулись на глаза.

— Нет... Ничего.

Мать подошла ближе и присела рядом, как будто забыла о своей гордости и статусе.

— Анабель... милая, ты, наверное, просто сильно ударилась... Может, ты упала? Или... что-то случилось во сне?

— Это... было как пробуждение, — выдохнула я. — Я открыла глаза, и всё казалось чужим. Всё... не моё.

Отец всё ещё стоял, сжав кулаки. Его лицо было каменным.

— Это невозможно. Я не верю. Это не болезнь. Это...

— Генри, не сейчас, — отрезала Мэри с неожиданной твердостью. — С ней правда что-то не так. Посмотри на неё. Это не каприз.

Он молчал ещё секунду, потом резко повернулся и вышел из столовой, громко хлопнув дверью.

Мэри, оставшись со мной наедине, взяла меня за руку. Её пальцы были холодными, но в них сквозила тревога.

— Послушай меня, — сказала она тихо, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Даже если ты... действительно ничего не помнишь... ты всё равно — моя дочь. И я... я разберусь с этим.

Она обняла меня, неожиданно мягко. Я не знала, что чувствовать. Тепло? Вину? Ужас?

А в голове звучала только одна мысль:

«Они поверили. Но надолго ли это — и что теперь будет со мной?»

***

Я вернулась в свою комнату под присмотром той же служанки. Та то и дело бросала на меня тревожные взгляды, будто боялась, что я в любой момент начну кричать или биться в истерике. Я, разумеется, не стала этого делать. Послушно кивала, вежливо улыбалась — и, наконец, когда за мной закрылась дверь, позволила себе настоящую эмоцию.

Я рассмеялась.

— О, гениально. Просто гениально! — выдохнула я, крутясь на месте. — Я действительно сказала это! Я выдала чистую драму! Потеря памяти, испуг, слёзы... ну разве я не молодец?

Подбежала к зеркалу, взглянула на своё отражение и даже театрально поклонилась самой себе.

— Госпожа Анабель, номинация на лучшую женскую роль второго плана определённо ваша.

Слёзы? Да я их выдавила с таким мастерством, что в прежней жизни могла бы выступать на сцене хоть каждый вечер. И, главное — они поверили! Эти двое... Мэри и Генри. Холодные, как мраморные статуи, правильные, как мебель в музее. Даже не дрогнули особо, но в их глазах мелькнуло то, что я и хотела — растерянность. Шок. Страх.

Я прошлась по комнате, разглядывая её уже с куда более живым интересом. Плюшевая мебель, шелковые подушки, книжные полки с позолоченными корешками, гардероб — ах, гардероб! — в который можно было бы запереть троих взрослых.

— Вот она, жизнь! — сказала я, раскинув руки. — Шёлковые платья, завтрак по расписанию, ни школы, ни долгов, ни будильника, орущего в семь утра...

Я поняла, зачем орать... могут ведь услышать.

«Знаете, я думала, что попаданкам всегда везёт. Они такие умные, талантливые, всемогущие… Мэри Сью в лучшем смысле слова. Красивые, харизматичные, их обожают, на них молятся, весь сюжет крутится вокруг них, как вокруг оси».

«Я и сама не против быть такой, если честно. Ну а что? Почему нет? Я бы с радостью спасла королевство, раскрыла государственный заговор, собрала вокруг себя гарем из прекрасных мужчин с разными характерами — классика жанра. Даже любовь с врагом не исключаю — если он красив и харизматичен. Главное, чтобы с мечом и внутренней драмой».

Из моих уст вырвался смешок, когда наматывала ленту на палец.

«Но пока что... я — просто Анабель. Та, что в оригинальной истории появлялась на пару страниц, чтобы сказать пару слов за брата и исчезнуть в бездне второстепенных персонажей».

«Но теперь-то я здесь. Я за рулём. А значит, всё может быть по-другому».

Я посмотрела на своё отражение в стекле.

«Может быть, я тоже могу стать главной героиней. Не сразу, не идеально... но если уж мне дали второй шанс, разве я не обязана использовать его по максимуму?»

«И если уж я попала в эту историю — то пусть весь мир узнает: Анабель Мирэди не просто чья-то дочка. Анабель Мирэди — это персонаж, с которым теперь придётся считаться».

«Я не прошу быть Мэри Сью. Но если уж суждено блистать — я блистать буду. Хоть весь сюжет на уши поставлю».

И на губах появляется та самая лукавая улыбка. Та, что означает: будет весело.

Я легла на постель и уткнулась лицом в подушку, всё ещё смеясь.

Но потом приподнялась и серьёзно посмотрела в потолок. В голове возникли Мэри и Генри.

— Я не дочь Мэри и Генри. И никогда не буду. Ни одной клеточкой. Я не Анабель, и эти люди — не мои родители. Это просто персонажи книги. Чужие. Пусть играют свои роли.

Я села, поправив юбку.

— А я сыграю свою. И сделаю это красиво.

В этот момент я вдруг ясно осознала: мне дали второй шанс. Странный, сбивающий с толку — но шанс. И я собиралась использовать его до последней нитки.

Добро пожаловать в новый мир, Анабель Мирэди. Мир, где ты больше не просто никто.