Феликс — утренний свет на подушке, как весь день без тревог... 1 часть

7 глава: Феликс — утренний свет на подушке, как весь день без тревог... 1 часть

Час пролетел незаметно. Я вернулась домой, не в силах избавиться от мыслей, которые всё ещё преследовали меня. Села за стол, привычно приподняв локти, чтобы удержать свой блокнот. Мои пальцы скользили по страницам, а мысли унесли меня в мир, который я строила для себя и для других. История мира — это то, что меня сейчас занимало, заполняя пустоту, которая не исчезала после прогулки.

Но в голове всё равно крутились его слова. Что если он тоже попаданец? Как тогда он может так точно понимать, что происходит внутри меня? Мне не хватало ответов, и чем больше я думала, тем больше вопросов возникало.

Он говорил, что чувствует. Это было не просто ощущение от наблюдения за мной. Он знал что-то, чего я не могла объяснить. Мысли закрутились в голове, и я почувствовала, что не могу оставаться в этом состоянии неопределённости. Мне нужно было поговорить с ним, хоть немного разобраться, что он знает. Почему он так чувствует. Если он действительно попаданец, он должен был что-то знать. И если я что-то не так восприняла, мне нужно было это выяснить.

Снова взглянув на блокнот, я быстро отложила ручку. Сердце забилось быстрее, когда я встала. Вдруг, все мои мысли собрались в одно направление — я должна узнать, что скрывает Феликс. Как бы я ни хотела этого избежать, но сейчас это стало вопросом.

***

Я медленно подошла к двери его комнаты, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Тишина дома казалась непреодолимой, особенно когда мне нужно было действовать. Комната Феликса была недалеко от моей, и мне стоило лишь сделать приблизительно десяток шагов.

Когда я подошла к двери, замерла. Я не знала, что будет дальше. Что если я ошибаюсь? Что если это окажется не тем, что я себе представляю?

Я постучала в дверь, и голос Феликса раздался изнутри, ясный и спокойный: «Войдите». Мои руки слегка дрожали.

Вздохнув, я осторожно потянула за ручку двери, слегка приоткрыв её. Мой взгляд скользнул в темноту комнаты. Всё было тихо, и мне стало ясно, что он здесь. Я не могла не заметить лёгкий запах его присутствия, будто оставшийся в воздухе, как бы ни пыталась игнорировать это.

Я сделала ещё один шаг вперёд, почти не чувствуя пола под ногами. Легкие шаги и сердце, будто бы готовое выскочить из груди. Всё что мне нужно было — это только одна беседа, всего один момент, чтобы задать тот самый вопрос, который не давал мне покоя.

И я знала, что Феликс не будет прост.

Комната Феликса была... необычной. Это было пространство, полное контраста. На первый взгляд, она казалась достаточно обычной для комнаты восьмилетнего мальчика — мебель скромная, но аккуратно расставленная. У стены стояла кровать с тёмно-синим покрывалом, которое напоминало ночное небо, усеянное звёздами, как будто специально подобранное для него, чтобы смотреть на его сны. На тумбочке рядом с кроватью стояла лампа с мягким светом, создавая атмосферу уюта и покоя.

Но вот что бросалось в глаза: его стена была увешана картами. Карты были не просто детскими рисунками — это были настоящие карты, явно старые, потрёпанные, с заметками и пометками, которые он, видимо, сам делал. Линии дорог, горы, реки, границы — всё это было на вид настоящим, будто Феликс заранее знал, что ему предстоит изучать этот мир.

В углу стояла старая деревянная полка, на которой было несколько книг, аккуратно сложенных, и несколько игрушек, среди которых выделялась модель корабля, слишком детализированная для его возраста. Я не могла не заметить её. Казалось, что это был не просто игрушечный корабль, а нечто большее — возможно, даже знак, что он не так прост, как казался.

В комнате было довольно светло, несмотря на поздний час. За окном мерцал лунный свет, и его серебристые лучи касались углов, играя на поверхности мебели. Но было что-то ещё — странная атмосфера, как будто он пытался создать свой собственный мир в этом маленьком пространстве. Все элементы комнаты, будь то картины на стенах или аккуратно расставленные предметы, создавали ощущение того, что Феликс не был обычным ребёнком.

Я закрыла дверь за собой и шагнула в его комнату, чувствуя, как в голове начинают формироваться вопросы, которые я не могла больше держать внутри.

Я подошла ближе, к его письменному столу, на котором лежала раскрытая книга. Он сидел, склонившись над страницей, но, заметив меня, тут же поднял глаза. Взгляд у него был спокойный, даже чуть заинтересованный, будто он уже знал, зачем я пришла.

— Что-то случилось? — спросил он тихо, словно не хотел нарушать тишину, что уютно заполнила комнату.

Я медлила всего пару секунд, потом всё же подошла ближе и присела на край стула напротив.

— Хочу поговорить, — выдавила я как можно спокойнее, стараясь держать лицо нейтральным. Как на приёме у психотерапевта, только... наоборот.

Феликс кивнул, прикрыл книгу и повернулся ко мне, положив руки на колени. Всё в его позе говорило о готовности выслушать. А может, он просто умел играть.

— Ты ведь только один день здесь, — начала я, пристально глядя на него. — Но ведёшь себя, как будто знаешь... больше, чем должен.

Он не ответил сразу. Только чуть приподнял бровь, вопросительно.

— Я про наш разговор в саду, — продолжила я. — Ты сказал, что чувствуешь, как будто во мне кто-то другой. Что я — это не я. Почему ты так решил?

Феликс опустил глаза. Несколько секунд он молчал, будто подбирал слова. Потом медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было страха, но было... что-то странное. Понимание?

— Потому что я это чувствовал, — сказал он негромко. — Не логикой. Не умом. Просто чувствовал. Я смотрел на тебя и знал, что... в тебе чужая тень. Это ощущение не похоже ни на что другое. И оно... знакомо мне.

Мурашки побежали по спине. Я держала лицо, как могла.

— Знакомо? — переспросила я. — Что ты хочешь этим сказать?

Феликс чуть склонил голову набок, как будто обдумывая, стоит ли говорить правду. Или, возможно, выбирал, сколько правды дать.

— А ты сама не чувствуешь этого? — мягко спросил он. — Что твои мысли не совсем детские? Что иногда ты забываешь, сколько тебе лет?

Сердце пропустило удар. Я не ответила. И он это понял.

— Может, ты не одна такая, — тихо добавил он.

Я нахмурилась. Всё внутри меня напряглось.

— Ты... тоже? — спросила я, впервые не пряча подозрения.

Он посмотрел прямо мне в глаза. Улыбнулся, совсем чуть-чуть. Но не ответил.

— Я не знаю, — сказал он просто. — Я помню всё, что было до... — он замолчал, — до этого дома. Но иногда мне кажется, что я должен помнить больше. Что всё это — не впервые. Как будто я... уже здесь был. Или где-то рядом.

Я замерла. Впервые мне стало не по себе рядом с ним. Не потому что он казался опасным. А потому что я не знала, кем он был на самом деле.

И мне начинало казаться, что он знал больше, чем говорил.

— Ты попаданец? — спросила я прямо, не выдержав.

Феликс нахмурился.

— Попада... кто?

Я в упор посмотрела на него. Не играл. Он действительно не понял.

— Ну... человек, который... ну, умер там, в другом мире, а потом, бац! Проснулся в новом теле, в новом месте. Не помнит, как, но всё понимает. Ты... не слышал о таком?

Феликс смотрел на меня с искренним непониманием, будто я только что начала говорить на эльфийском.

— Нет, — покачал он головой. — Это... что, сказка?

Я сжала губы. Сердце глухо стучало в висках. Ладно. Если он врёт, то делает это чертовски хорошо. А если нет...

— А интернет тебе что-нибудь говорит? Телевизор? Самолёты? Химия? Математика с уравнениями и графиками?

— Эээ... — Феликс растерялся. — Телевизор?.. Самолёт?.. Нет. Ничего. Это... — он пожал плечами. — Это из какого-то волшебного языка?

Я опустила глаза. Ладони вспотели. Всё внутри скручивалось в узел.

Он не знает. Он правда не знает. Ни слов, ни понятий. Никаких следов другой цивилизации — той, что была моей родной.

Я прикусила губу и попыталась удержать дрожь в голосе:

— Значит, это только со мной...

Феликс нахмурился, тревожно посмотрел на меня.

— Ты сейчас... серьёзно говоришь? Ты правда... не отсюда?

— Да, — прошептала я, внезапно чувствуя, как в горле становится тяжело. — Я просто однажды проснулась — и всё. Новое имя. Новое тело. Новая жизнь. Как в игре, только это не всегда весело.

Он молчал. И тишина в комнате вдруг стала особенно плотной. Я чувствовала на себе его взгляд — не осуждающий, не насмешливый. Скорее... беспомощный. Как будто он хотел понять — но не мог.

— Это... страшно, — тихо сказал он. — Быть одной с таким.

Я слабо кивнула.

— Вот почему я подумала, что ты такой же. Что ты поймёшь...

Феликс медленно покачал головой.

— Я не знаю, откуда я. Я просто... жил. Меня нашли. Забрали. Сказали, что я теперь ваш. А ты... ты другая. Ты даже говоришь иногда не как дети.

Я улыбнулась, выдохнув.

— Я вообще не ребёнок, если по-честному.

Он усмехнулся и пожал плечами:

— Может, и хорошо. Мне нравятся умные. Они лучше будут понимать.

Я бросила на него косой взгляд. И хоть в душе всё ещё клокотала тревога — где-то в глубине мне стало немного легче. Хоть кто-то знал, что я не такая. Хоть кто-то видел.

***

Прошли несколько дней, и я начала привыкать к его присутствию. Это был не просто обычный сосед — нет, Феликс стал почти тем, с кем можно было поговорить, хоть и не всегда на одну волну. Мы почти не отходили друг от друга, словно была между нами невидимая связь, которую не так легко разрушить. Время, которое мы проводили вместе, стало моментами, когда мы могли быть сами собой, не скрываясь, не притворяясь.

С утра, пока остальные ещё не проснулись, мы сбегали в сад. Он был для нас маленьким убежищем, где мы могли поговорить без лишних глаз. Я часто рассказывала ему о своём прошлом, о том, что происходило до того, как я оказалась здесь, в этом новом мире. Он слушал внимательно, иногда кивая, иногда спрашивая, почему я так уверена, что ничего не помню о том или другом. Но в его глазах я всегда видела неподдельный интерес.

Однажды мы сидели на старой скамье у озера, и я наблюдала, как лёгкий ветер трогает поверхность воды.

— А ты веришь, что всё это... не просто случайность? — вдруг спросил он, словно сам не зная, зачем это говорит. — Ты думаешь, что ты... просто попала сюда, и всё?

Я покачала головой, отвечая не сразу. Вопрос висел в воздухе, а ответ был где-то внутри, глубоко. Я не знала, как сказать, что чувствую. Но, возможно, этот момент был именно тем, когда я осознала, что больше не могу скрывать правду.

— Я не знаю, — сказала я наконец. — Но иногда мне кажется, что это не случайность. Что меня... выбрали. И я должна что-то сделать. Я должна понять, почему я здесь, и почему именно я.

Феликс молча слушал, не перебивая. Его взгляд был серьёзным, и я заметила, что он что-то раздумывает.

— А если ты вернёшься? — он спросил. — Ты бы хотела вернуться в свой мир?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я нахмурилась, стараясь сосредоточиться.

— Я не думаю, что я хочу вернуться, — сказала я тихо. — Этот мир... он стал частью меня. Здесь я могу быть собой, и я чувствую, что у меня есть смысл. Но если я вернусь, что я буду там делать? Я не могу быть прежней. Я буду другой. А тут... тут я как будто нашла своё место.

Феликс молча кивнул, как будто понимая, хотя, возможно, и не до конца.

— Ты и так уже нашла. Я вижу это, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Его слова согрели меня, и в тот момент я поняла, что рядом с ним я не чувствую себя такой потерянной. Мы оба искали что-то важное, что-то, что могло бы объяснить наши странные ощущения, но в этот момент было важно только то, что мы были рядом. И в этом было что-то настоящее, что-то, что не требовало объяснений.

***

После того как целый день тянулся, как нескончаемая вереница правил и уроков, я уже не могла больше выносить их. Особенно уроки «хорошей жены». Это были занятия, на которых меня обучали всем тонкостям поведения, воспитания детей, домоводства и прочим скучным вещам, которые я никак не могла понять в контексте моего нового мира. Мой мозг просто отказывался воспринимать эту информацию. Да и после той теории мне здесь некомфортно.

В тот день мне пришлось пройти ещё одну практическую задачу — научиться укладывать постель так, чтобы уголки покрывала идеально совпадали с углами матраса, а подушки не выглядели слишком пухлыми или слишком плоскими. Моё терпение было на исходе, и я чувствовала, как с каждой минутой эта стерильная атмосфера с её домогательствами и правилами начинает сводить меня с ума.

Я выскользнула из зала, где учительница усердно работала над своими «покрывалами», и скрылась в коридоре. Мне нужно было немного воздуха, чтобы передохнуть и забыться, но я точно знала, что не вернусь туда. Вдруг, как по сигналу, рядом оказался Феликс. Он как будто знал, когда мне нужно было спасение.

— Ты ещё там? — его голос был мягким, но с явным интересом. Он стоял в тени рядом с дверью, откуда я только что выбежала, и сдерживал лёгкую улыбку. — Ты хорошо спряталась.

— Не могу больше, — я выдохнула, схватив его за руку. — Хочешь помочь мне сбежать?

Он подмигнул, и я сразу поняла, что он уже придумал что-то.

— Пошли. Я знаю выход.

Мы двигались по коридорам, обходя углы и стараясь не попасться на глаза никому. В какой-то момент он замедлил шаги и оглянулся на меня.

— Ты правда хочешь сбежать? — спросил он, поднимая бровь. — Не боишься, что потом тебе будут читать лекции?

— Я уже устала слушать эти лекции, — ответила я, решительно. — Вряд ли это изменит что-то в моей жизни. Лучше ты мне покажешь, что в этом «замке» есть кроме углов и покрывал.

Феликс кивнул и, несмотря на наши попытки вести себя тихо, не мог скрыть свою усмешку. Мы пришли к одной из боковых дверей, которая вела в маленькую обсерваторию. Там, среди старых книг и древних свитков, всегда царила тишина. Он подал мне руку, и мы прошли в небольшое помещение.

— Вот, — сказал он, оглядывая комнату. — Тут можно немного передохнуть. Я знал, что ты не любишь эти уроки, так что решил подготовить выход. Питьё, книги... Всё, чтобы тебе было комфортно.

Я глубоко вздохнула и села на одно из мягких кресел, усталость начала отступать. Его присутствие, его готовность помочь давали ощущение, что я не одна в этом хоть и прекрасном, но в кое-то веке опасном мире. Я посмотрела на него и улыбнулась, благодарно кивая.

— Спасибо, без тебя я бы точно не вырвалась.

Он подал мне чашку с горячим напитком и сел рядом.

— Это было не так сложно, — сказал он с лёгким смехом. — Ты просто выглядела так, будто умираешь от скуки. А я не могу позволить тебе страдать.

С того дня уроки «хорошей жены» стали для меня гораздо менее угрожающими. Я знала, что всегда могу рассчитывать на Феликса, если мне нужно будет вырваться хотя бы на минуту в поисках свободы. Мы проводили эти мгновения, словно они были нашими собственными тайными мирками, которые никто не мог отнять.