Начало дипломатии в песочнице 2 часть

10 глава: Начало дипломатии в песочнице 2 часть

Феликс обвёл взглядом зал, как будто оценивал всех, кто был здесь, прежде чем начал говорить. Я заметила, как дети, даже те, кто до этого шептался, сразу замолчали, внимательно прислушиваясь. В его голосе не было ни торопливости, ни излишней серьёзности, он говорил как человек, который привык быть услышанным.

— Ну что ж, раз уж мы все здесь собрались, — начал он, немного улыбаясь, — вам всем нужно понимать, что это не просто лагерь для игры и отдыха. Это лагерь перемирия. Здесь мы, дети разных рас, будем учиться, как жить и работать вместе. Мы — это будущее наших народов. Все, кто здесь — это представители тех, кто в будущем будет строить мир после того, как всё наконец закончится.

Он сделал небольшую паузу, как будто давая всем осознать важность своих слов.

— Но это не просто уроки и беседы, — продолжил Феликс, его взгляд становился более серьёзным. — Мы все не просто наследники или важные личности. Мы должны понимать, что от нас зависит гораздо больше, чем нам кажется. С каждым днём нам придётся становиться взрослее, учиться соглашаться друг с другом и находить компромиссы.

Феликс взглянул на принцессу, которая стояла рядом с ним, и я заметила, как она слегка кивнула. Хоть они только встретились, были единым целым, и её молчание лишь подтверждало его слова.

— Нам всем предстоит быть примером для наших народов, — сказал он, — и, возможно, мы будем те, кто изменит будущее для всех.

Я не могла не заметить, как его слова повлияли на детей. Некоторые из них, в том числе и Кейн, по-настоящему внимательно слушали. А другие, похоже, уже были уверены в своём месте в этом новом мире. Было видно, что многие из них ещё не понимали всей тяжести ситуации, но слова Феликса заставили их задуматься.

Феликс завершил свою речь, и я почувствовала, как в воздухе повисла новая атмосфера. Это больше не был просто лагерь, где дети собирались бы играть и веселиться. Это было место, где они должны были учиться и расти, несмотря на их юный возраст.

***

Наступило время обеда, и все дети, согласно расписанию, отправились в комнату наподобие нашей школьной столовой, но это место было совершенно не похоже на обычную трапезную. Величественные стены, украшенные золотыми рамами, высокие окна, через которые мягкий свет заливал комнату. Столы, объединенные в один длинный, были накрыты роскошной скатертью, а на каждом месте стояла фарфоровая посуда с изысканными узорами. Казалось, что каждый элемент был продуман до мелочей.

Когда мы вошли, все дети начали рассаживаться. Сначала я заметила, как осторожно принцесса села рядом с Феликсом, а остальные дети, придерживаясь определённых групп, занимали места по расам. Это было как нечто совершенно естественное, как будто все, кто был здесь, знали своё место. Люди и эльфы сидели порознь, хотя некоторые начали обмениваться взглядами, возможно, ожидая, что со временем все смогут поговорить друг с другом.

Я села рядом с несколькими детьми, среди которых была и та девочка, которая не бросила меня на балу. Она широко улыбнулась, но тут же повернулась к своему соседу, и я заметила, как она напряженно обсудила с ним что-то шёпотом.

Когда еда была подана, атмосфера за столом сразу же наполнилась шумом. Легкие разговоры, смешанные с хрустом посуды, запахом изысканных блюд. Но для меня всё это было немного странным, не только из-за того, что я не привыкла к такой обстановке, но и потому, что я чувствовала, как между нами витает некая невидимая грань. Мы, дети, вроде бы и должны были быть вместе, но словно каждый из нас стоял на своей стороне.

Феликс сидел в центре, и я заметила, как он периодически бросал взгляд на принцессу, а она, в свою очередь, наблюдала за нами. Все разговоры вокруг стихли, когда он встал и предложил тост.

— За наш новый путь, — сказал он, его голос звучал твердо, но с лёгкой ироничной ноткой, — за будущее, где мы все сможем найти общий язык и, может быть, даже научимся быть друзьями.

Я поняла, что его слова должны быть важными для всех. Несмотря на легкую напряжённость в воздухе, тост был принят. Мы выпили, и разговоры понемногу возобновились. Но в этот момент мне стало ясно, что впереди нас всех ждёт немало трудных, но и, возможно, значительных моментов, и это место станет тем, где мы будем не только учиться, но и переосмысливать, что значит быть частью чего-то большего.

После обеда большая часть детей ринулась в сад — шумно, весело, с каким-то странным, почти наигранным воодушевлением. Они бегали, стараясь выглядеть беззаботными, но напряжение висело в воздухе, как плотное покрывало. Люди держались ближе к людям, эльфы к эльфам. Между ними будто пролегла невидимая граница. Взгляды скользили с подозрением, жесты были сдержанными, а улыбки — резкими, чуть натянутыми. Как будто каждый ребёнок знал: стоит оступиться и тебя тут же уколют словом, взглядом, молчанием.

Феликс шёл впереди, будто ничего этого не замечая. Он спокойно шагал, окружённый группой детей, и говорил с ними так, как он умел: уверенно, мягко, будто в каждом видел друга. Даже эльфы не отводили взгляд, когда он обращался к ним. В нём было что-то странное... объединяющее. Он умел разговаривать так, как будто между их расами никогда не было крови, предательства, высокомерия. Но чего же ещё ожидать от главного героя?

Ну а я же осталась одна.

Не из обиды. Просто мне нужно было выдохнуть. Весь этот лагерь перемирия красиво звучит, но по факту мы все были заперты в золотой клетке с детьми, которых учили с рождения, кто «лучше», а кто «хуже». И даже если мы знали, что война окончена, в голове у многих она всё ещё продолжалась.

Некоторые дети, как и я, ушли внутрь. Эльфийская девочка с холодным, почти ледяным взглядом прошла мимо, не удостоив меня ни кивком. За ней семенила пара мальчиков в строгих жилетах, один из них бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся. Несколько людей тоже бродили по коридорам, в их плечах была напряжённость, будто они боялись споткнуться и оказаться «ниже» в чьих-то глазах.

В комнате я закрылась, переоделась в своё любимое синие платье с бантиками по краям рукавов, подошла к окну и посмотрела вниз. В саду дети всё ещё притворялись, что они просто играют. Но я видела, как они смотрели друг на друга, как будто ждали повода. Любого.

Феликс стоял в самом центре этого кипящего котла и улыбался.

***

Лето пришло внезапно как всегда. Тихо, будто прокралось сквозь утреннюю дымку, а потом разом ударило солнцем, запахом разогретой травы и жужжанием насекомых за окнами. Сегодня — первый день лета. А ещё день, когда всё в поместье пошло наперекосяк.

Я сидела на подоконнике своей комнаты, лениво наблюдая за тем, как на внутреннем дворе разворачивается натуральное побоище. Толпа детей, человек пятнадцать, не меньше, делились на две группы: эльфы — по одну сторону фонтана, люди — по другую. Казалось, они собирались устроить нечто среднее между дипломатическим саммитом и рыцарским турнирным боем. Только всё это в миниатюре от шести до двенадцати лет. Кричали, размахивали руками, кто-то даже пытался швырнуть в кого-то скомканной шляпой.

— Что происходит? — спросила Мэри, заглянув в мою комнату и поджав губы.

— Международный конфликт, — хмыкнула я. — Вероятно, кто-то обозвал чьи-то уши.

Мэри только покачала головой, но на её лице была лёгкая, усталая улыбка. Она уже знала: с наступлением лета дворец Миреди снова станет маленьким хаосом. В этом году, по инициативе Генри, поместье превратилось в неофициальный лагерь примирения — сюда приехали дети знати, как людской, так и эльфийской. Мир надо налаживать с детства, как он выразился. Вот только дети были не в курсе, что на них возложена миссия спасения дипломатии.

Я спрыгнула с подоконника, поправила платье и направилась к выходу. Где-то там, среди всей этой толпы, наверняка был и Феликс. Надеюсь, он не опять устроил разборки с каким-нибудь несчастным ребёнком из-за леденца или «ошибочного» трактования исторических событий.

— Сейчас всё улажу, — бросила я Мэри и направилась вглубь сада.

Я выскользнула в коридор и быстрым шагом направилась в сад. Где-то там, посреди детского дипломатического кризиса, наверняка был и Феликс. Молюсь, чтобы он не влез в спор с кем-нибудь из-за... не знаю, конфет, шпиля флага, или «неверной интерпретации» древней истории.

Надежда — хрупкая штука, но я хотя бы пыталась.

Я, не дожидаясь никакой реакции от Мэри, рванула вниз по лестнице почти бегом, хватая юбки, чтобы не запутаться в них, будто спешила на поле боя. Потому что, по сути, так и было. Детский сад в прямом и самом опасном смысле.

Проносясь мимо статуй в холле, я почти налетела на кого-то, знакомая фигура мелькнула сбоку, и я резко притормозила. Кейн. Стоял, как обычно, молча, с тем самым своим «полупризрачным» выражением лица, будто всё происходящее вокруг его не касалось. Я уже хотела бросить мимолётное «осторожно», но он вдруг, ни слова не говоря, шагнул за мной, просто... пошёл следом. Как будто решил, что хочет быть частью этой сцены или, может, наблюдателем или, что более вероятно подлить масла в огонь. Кто его знает.

— Ты куда? — бросила я через плечо.

Он не ответил. Только чуть склонил голову набок, и уголки его губ чуть тронула улыбка — лукавая, как у того, кто знает, что сейчас начнётся нечто действительно интересное.

Я не стала настаивать. Пусть идёт. Вдруг, хоть одна пара ушей и глаз мне пригодится.

Когда мы добрались до сада, мне потребовалось время, чтобы осознать масштаб происходящего. Ссора достигла апогея. Теперь дети уже не просто кричали — один мальчишка из рода Реттар был намерен броситься в драку, а трое эльфийских девочек, кто бы мог подумать, строили что-то вроде живой стены, чтобы не пропустить его к обидчику.

— Ты назвал мою сестру глупой курицей! — орал он, багровея лицом.

— А она первая сказала, что у нас уши как у летучей мыши! — фыркнула эльфийка, сжав кулаки.

— Я вообще-то это слышала! — добавила другая, тоже эльфийка, но из рода Телениар. — Все люди такие!

— Это ложь! — крикнула в ответ кто-то из девочек-людей.

— Вы не смеете так говорить с дочерью лорда! — вмешался третий голос, и я мысленно застонала. Пошли в ход звания.

— Вот только этого не хватало, — прошептала я, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

Кейн, между тем, не выказал ни капли тревоги. Он просто стоял позади меня, скрестив руки на груди, и с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как рушится хрупкий мир в нашем маленьком лагере.

Я сделала вдох — глубокий, полный. И шагнула вперёд, готовясь снова стать голосом разума среди этого почти магического, но всё же очень человеческого хаоса.

— Так, стоп! — выкрикнула я, поднимая руки вверх, как дирижёр перед разъярённым оркестром. — Что вообще здесь происходит?!

Толпа, как ни странно, чуть замерла, но ненадолго.

— А тебе-то что? — огрызнулся мальчишка с золотистыми кудрями, из рода Валир. — Ты кто вообще такая?

— Эй, не смей с ней так разговаривать! — попытался вмешаться Феликс, но его тут же перебила другая:

— Почему это? Она вообще ни к какому роду не принадлежит. Она просто сестра того, кто всем этим командует!

— Да и выглядит... ну... как побрякушка! — съехидничала одна из старших. — Такая важная, а толку?

Я стиснула зубы. От обиды, от ярости, от той самой боли, что приходит, когда не можешь возразить, потому что... они почти правы.

В этом мире, в этой истории, я — никто. Не наследница. Не таинственная героиня. Не ключ к пророчеству. Даже не соперница принцессы. Меня нельзя назвать второстепенным персонажем. Это было бы ошибкой. Я — фон. Декорация в истории, которая идёт мимо меня.

И, может быть, если бы я родилась тут, я бы это приняла. Но я не рождалась тут. Я пришла. И как же жаль, что это всё ещё ничего не значит.

Я выпрямилась, хоть и хотелось спрятаться обратно в тень ближайшего дерева.

— Я просто хотела понять, что произошло и почему вы друг друга едва не прибили, — стараясь говорить ровно, ответила я. — Это ведь лагерь примирения, а не арена.

— Да нам плевать, чего ты хотела, — буркнул кто-то из людей.

— А мне не нравится, что ты вмешиваешься, — прошипела эльфийка, поправляя заколку на своих зеленоватых волосах.

Я сделала шаг назад. И ещё один. Не потому что испугалась. Просто... не было смысла. Они не услышат. Им плевать, кто я, что я, откуда.

Рядом кто-то хмыкнул. Кейн. Его глаза сверкали чем-то, отдалённо похожим на веселье, но я не обратила внимания. Не сейчас.

— Ладно, — тихо сказала я. — Разбирайтесь сами.

И развернулась, уходя прочь, чувствуя на себе десятки оценивающих, раздражённых, презрительных взглядов. Прямо как в книге. Только хуже. Потому что теперь я знала точно, в этой истории, где Феликс, где принцесса, где даже Кейн — у всех есть роль. У меня её нет.

Я уже почти дошла до края сада, когда внутри вдруг... что-то щёлкнуло. Не больно. Просто странно. Как будто кто-то тихонько толкнул меня изнутри, развернул и прошептал: «Иди».

В груди что-то ёкнуло, сжалось и отпустило. Я, не совсем понимая зачем, резко развернулась на пятке и пошла обратно. Как будто не я сама, как будто... мною кто-то управлял. Не буквально — не ниточки, не магия, нет. Просто ощущение, что я должна. Иначе будет хуже.

Кейн шёл за мной молча, но его шаг стал быстрее, почти вровень. Я заметила, как он взглянул на меня сбоку — внимательно, будто видел что-то, чего я сама не замечала.

Толпа всё ещё спорила, но громче, чем раньше. Уже и Феликс почти сдерживался, чтобы не сказать пару ласковых, и кто-то схватил кого-то за воротник, но я шагнула прямо между ними.

— Хватит! — крикнула я, громче, чем думала, что могу. Голос прозвенел, как удар колокола.

Они замолчали. Кто-то изумлённо выдохнул. Кто-то хмыкнул.

— Мы здесь все в одном месте. Вместе, не потому что вы друзья, а потому что наши родители решили, что надо хоть раз попытаться сделать что-то по-другому. Без крови, без ненависти, — я смотрела прямо на них. В глаза. Не на уши. Не на родовые значки. На них. — И если вы не хотите быть частью этого, хорошо. Но не мешайте тем, кто хочет.

— А ты-то чего лезешь? — уже тише, но всё ещё с вызовом, пробормотал кто-то.

— Потому что, — я глубоко вдохнула, — если мы, даже мы, дети, не сможем найти общий язык, тогда всё это действительно зря. Всё, что Генри придумал. Всё, что сделал Феликс. Всё, ради чего сюда вообще приехали.

Они молчали. И вдруг... кто-то хмыкнул. Кто-то рассмеялся. Кто-то опустил взгляд.

— Может, хватит на сегодня? — неуверенно предложила девочка-эльфийка с каштановыми волосами. — Я... я просто не хочу больше кричать.

— Я тоже, — буркнул мальчик-человек с повязкой на запястье.

И постепенно напряжение стало спадать. Медленно, будто сдувался тугой пузырь.

Кейн посмотрел на меня снова. Его губы чуть тронула улыбка.

А я стояла посреди сада, не совсем понимая, что только что произошло. Только знала одно — это была я. Или... не совсем я, но это вышло от меня, и в сердце всё ещё пульсировало то странное чувство: будто я только что сказала нечто важное.

Может быть, я не герой этой истории. Но, возможно... я не совсем и фон?