Город Превосходства

Портал захлопнулся за спиной Клейна и Миравель, и в следующее мгновение они оказались на широкой белокаменной площади. Город был настолько величественным, что казался вырезанным из мифа: гигантские башни из серебристого камня, мосты из света, водопады с магическими обитателями, протекающие по улицам. Над всем этим висела прозрачная купольная сфера, отделяющая Город Превосходства от остального мира.

— Ты только посмотри… — прошептала Миравель, её взгляд блуждал по небу, где стаи духовных фениксов разрезали воздух.

— Лучше запомни этот вид. После турнира весь город будет окрашен в цвета праздника

— Хочешь сказать, что ты взорвёшь арену? — рядом с ними материализовался Алагей, по привычке не издавая ни звука.

- на такое уж я н способен, — хмыкнул Клейн.

Алекс появился последним, как всегда, слегка растрёпанный и в фирменной кожаной куртке. На плече у него сидел маленький металлический ворон — дух-помощник, а зацените, крутой правда.

— Ну и помпезное местечко. Пентхаус был уютнее, — протянул он. — Ладно, где тут регистрироваться на титул чемпиона?

— Мечтай, Алекс, мечтай, — Клейн толкнул его в плечо, беззлобно, но с искрой в глазах. — Даже если ты и пройдёшь в тройку, первое место уже занято.

— Уверенность — хорошо. Самоуверенность — смерть, — вмешался Алагей. — Я буду вторым, ты — третьим, Клейн.

— Всё наоборот, — подхватила Миравель. — Первый — Клейн, второй — ты, Алагей. А Алекс… ну, ты же экзотика. Тебе почётное участие гарантировано.

- Эй, а это уже обидно, я первый человек тут как ни как, можно и по более уважения, да и ассоциация подарила мне не мало артефактов, не у каждого генерала будет столько, так что не стоит разбрасываться словами на ветер.

— Подтверждаю, — без эмоций кивнул ангел. — Но это пока не делает тебя бессмертным.

Они дошли до центральной арены — гигантского полусферы, возвышающейся над всем городом.

Круглый стадион, возвышающийся на метров 100 над землей, у входа десятки декоративных колон, вымощенные из белого мрамора. Десятки охранников следили за порядком при входе. А из самой арены уже доносились крики и вопли.

Клейн же в этот момент остановился на мгновение рассматривая всю картину происходящего, его вид был весьма уверенным, без доли сомнения, но в голове все же проносились мысли о возможном поражение, что заставляло его немного переживать.

Он с детства слышал в свою сторону сотни комплиментов, о его красоте, благоразумстве и мудрости. Но пожалуй самым частым: о его выдающемся таланте, в 9 лет его прозвали величайшим гением всего рода за всю историю, в 13 в его школе и равных наврятли можно было сыскать.

И даже так, здесь не школа подумал Клейн. Здесь будут десятки, а то и сотни представителей разных рас, от каждой свой гений. И тут ему пришла в голову не успокаивающая мысль. - постойте, а какая вероятность того что в каждой расе появился лучший гений за всю историю? Вон даже Алекс являясь человеком не сильно мне уступит, не по физической силе не по силе концепта, а Алагей? Ангелы всегда были мастерами ближнего оружия, их техники крайне опасны, но его единство с концептом, будет возможно даже сильнее моего, про Миравель и вовсе нечего говорить, опасна, даже очень.

Прокручивая эти мысли в голове Клейн пришел к неожиданному выводу, возможно по какой то причине в примерно 1 время в каждой расе появился гений, и это заставило его начать относиться к турниру серьезно. - Даже если я себя просто накручиваю, но беспечность явно меня до добра не доведет.

У входа толпились участники: демоны, вампиры, драконы, архангелы, оборотни и маги, каждый из которых излучал опасную ауру. Момент, которого ждали целое поколение, начинался.

Клейн остановился на ступенях и посмотрел на арену. Его сердце било в груди, но не от страха — от ожидания.

Он знал, что победит. Он должен победить. Вопрос лишь был на сколько тяжело это будет.

Но пока он смотрел вперёд, чья-то тень вдалеке на мгновение зацепила его взгляд. Фигура в чёрном балахоне, с пустым лицом и странной аурой, которая не принадлежала ни одной из рас.

Клейн нахмурился. Что-то было… не так.

Он отвернулся, решив, что это просто зритель. Но в его груди впервые за долгое время появился неуютный холодок.