Глава 23.0

На арену вышла она — Силена Арнаэль, дочь архангела, прямая наследница небесного трона. Сегодня её шаг был лёгким, а взгляд — отстранённым, будто всё происходящее вокруг не стоило ни капли её внимания.

Толпа замерла. Её прошлое выступление не забылось — напротив, оно обросло легендами. И сейчас каждый в зале хотел увидеть, была ли та победа случайной… или она действительно ангел, рождённый побеждать.

Противником Силены стал представитель народа горных элементалей — громадный, словно выточенный из обсидиана исполин, из груди которого исходили раскаты молний и тепла.

— Ха. Хрупкая птичка решила меня остановить? — прохрипел он, активируя защитный кристалл. — Попытайся, светлая.

Силена ничего не ответила.

Взмах крыла — и на арене вспыхнул вихрь из света и инея. За одну лишь секунду поле боя превратилось в ледяную вуаль, где каждый шаг элементаля замедлялся, каждый вдох причинял боль.

— Заморозка на клеточном уровне?! — прокричал один из магов в зрительском секторе.

Силена, паря в воздухе, не двигалась — лишь взглядом направляла силу. Никаких резких атак, ни слов — только красота и контроль. И, в какой-то момент, противник… просто замер.

Он рухнул на колени, кожа его покрылась трещинами льда. Он попытался подняться, но каждый мускул был сковал холод.

— Я… сдаюсь, — прохрипел он.

— Победа за Силена Арнаэль! — прогремел диктор.

Аплодисменты сотрясли арену.

В тот же миг ворота арены распахнулись, и первым, кто бросился вперёд, был Алагей. Не дожидаясь ни разрешения, ни команды, он пересёк поле боя и подбежал к ней с сияющей улыбкой.

— Это было невероятно! — сказал он, бросаясь к ней, чтобы обнять.

Но Силена отступила назад, взгляд её стал холоднее арктического ветра. Легонько оттолкнув его, она произнесла:

— Не лезь ко мне на людях, Алагей.

И, не оборачиваясь, покинула арену.

Алагей остался стоять посреди поля, будто громом поражённый.

— Ого… — прошептал Клейн с трибуны, прищурившись. — И это она тебе нравится?

— Лучше помолчи, — буркнул Алагей, опуская голову. — Удар был критическим…

Миравель хихикнула, а Алекс только криво усмехнулся:

— Вот и наш ангел познал боль.