Глава 3.0

Сначала была лишь тьма. Густая, липкая, почти осязаемая — она заполнила всё, поглотив и звуки, и мысли, и даже саму возможность существования. Она не была похожа на ночной мрак, который всё же сохранял отблески далёких звёзд или тусклое сияние луны. Эта тьма была абсолютной.

Лона плавала в этой бесконечной пустоте, лишённая тела и ощущений, будто её просто не было.

«Я… снова умерла?» — её сознание дрейфовало в пустоте, мысли метались, будто сорванные листья в буре. Время потеряло всякий смысл, но это снова закончилось.

Сначала пришёл холод. Он пробежал по телу, пробрался под кожу, пропитав каждую клетку суровой реальностью. Затем — влажность. Капли воды впитывались в одежду, стекали по коже, вползали в спутанные волосы.

Гнилость, сырость, тухлая вонь, от которой сводило желудок. Этот мир внезапно ударил по её чувствам, резко, безжалостно, вытаскивая её из безвременной пустоты.

Лона захрипела, втягивая воздух в лёгкие, отчаянно, как будто едва не утонула. Постепенно, размытые очертания вокруг начали приобретать форму. Каменные стены, исписанные въевшейся грязью, тёмные лужи между неровными булыжниками, мусор, разбросанный повсюду. Лона поняла, что лежит на холодном мокром камне посреди узкого переулка.

Где-то впереди звучали голоса. Глухие, смазанные, перемешанные с шумом улицы. Они казались далёкими, как будто происходили в другом мире. Но сквозь хаос фраз и смеха прорезалось одно слово.

Аликид.

Незнакомое название. Чуждое, но наполненное смыслом, который она пока не могла понять. Она сглотнула и попыталась пошевелиться. Одежда прилипла к телу, холодная, пропитанная влагой и грязью. Платье, которое когда-то было целым, теперь выглядело рваным, изношенным, извалянным в пыли и мусоре. Волосы спутались, пальцы ощущали грязь, въевшуюся в кожу. Лона медленно опустила взгляд и посмотрела на свои туфли, в прошлом мире они были удобными, мягкими, лёгкими, но теперь… испачканные, изношенные, разорванные, они выглядели так, будто пережили вместе с ней что-то невообразимое.

— Выгляжу как нищенка… — пробормотала она, но голос был слабым, хриплым, почти сорванным. — Да что там, я и есть нищенка.

И в тот же миг воспоминания обрушились на неё, как удар. Лес. Волки. Сражение. Арлен. Последние мгновения, прежде чем её поглотила бездна.

Лона попыталась встать, но тело не слушалось. Усталость накатывала волнами, тяжесть в конечностях, словно её изматывали целую вечность. В висках пульсировала глухая боль.

И тут её прорвало. Она закричала — не слова, а сдавленный, рваный, звериный крик, полный ужаса и отчаяния. Слёзы хлынули потоком, горячие, жгучие, они стекали по грязному лицу, смешиваясь с пылью. Грудь сдавило так сильно, что казалось, сердце разорвётся.

— Ненавижу… ненавижу это… — она захлёбывалась собственным рыданием, хватая ртом воздух, словно утопающая. Пальцы дрожали, цепляясь за мокрые булыжники, ногти ломались об камень, но она не чувствовала боли — только животный страх.

Шум города гудел в ушах, но казался чужим, будто исходил из другого мира. Она дрожала всем телом, как ребёнок, потерявшийся в кошмаре. Холод пробирал до костей, но сильнее всего её тряс сам страх: что она снова одна. Что это не конец, а начало чего-то ещё хуже.

Тонкий, едва уловимый звон раздался в воздухе — мрачный, затухающий, словно шёпот самого мира. Он не принадлежал городу, не был частью его шума. Он был другим. Лона всхлипнула и, дрожа, опустила взгляд.

На мокрых булыжниках, среди грязи, что-то блеснуло. Монета. Золотая, невозможная. Её поверхность сверкала тёплым светом, слишком ярким для этого места.

Она протянула руку — пальцы дрожали так сильно, что казалось, монета ускользнёт. Но когда они всё же сомкнулись, Лона вздрогнула: она была тёплой. Не как металл под солнцем, а словно живая. На секунду её дыхание сбилось, и вместе с ним — истерика. Будто эта монета — капля света, вытянула из неё часть боли. Но иллюзия быстро рассыпалась, оставив после себя только сырость, грязь и жгучую мысль: что дальше?

— Еда, — прошептала она. — Мне нужна еда. Мне нужна... одежда.

Платье на ней прилипло к телу, холодное, промокшее, и казалось, что оно само орёт о её убогости. Люди вокруг смотрели с подозрением и брезгливостью, словно она была заразой. Каждый взгляд резал кожу. Каждое хмыканье било, как пощёчина.

"Я не могу так ходить," — подумала она. — "Меня заметят. Слишком опасно идти так".

Лона сжала монету. Она будто горела в ладони, но не согревала, а напоминала о том, как мало у неё осталось. Хватит ли на кусок хлеба? Или только на презрение продавца?

И тут — она увидела её. Девушка с корзиной. Красное платье, яркое, как кровь. Слишком красивое для этих улиц. Ткань колыхалась, словно издевалась над Лоной, напоминая, насколько она жалка.

Лона двинулась за ней. Не думая. Ноги сами несли.

Мысли били в виски: снять, содрать, утащить. Пальцы дрожали, как когти зверя, готовые вцепиться в добычу.

Она не заметит. Или подумает, что потеряла. Или… — Нет, — вслух прошептала Лона. — Я не могу. Я не...

— Я не могу, — прошептала она, но голос сорвался, стал пустым и чужим. — Я не…

Она остановилась, но внутри всё гнило, рвалось наружу. В голове вспыхнули картины: она бросается на девушку, вцепляется в платье, сбивает её в грязь, слышит треск ткани и крик. Кровь. Может быть, кровь. В этом городе никто не обернётся на чужую смерть, ну по крайней мере, Лоне так казалось.

У Лоны закружилась голова. Она ухватилась за стену, но рывком сорвала с себя грязь с ладоней, будто хотела содрать кожу.

Люди торговались, смеялись, ругались, гул голосов сливался в хаотичный ритм, от которого у Лоны закружилась голова. Запахи резали обоняние: жареное мясо, пряности, сладкая выпечка — но сквозь всё это пробивалась вонь мокрой шерсти, канализации, сырого камня.

Прохожие не замечали её, но она видела их.

Мужчина в дорогом плаще спешил по улице, дети в чистых, пусть и простых одеждах тянулись за родителями. Женщина, торгующая тканями, выкладывала свой товар, и среди всего этого Лона увидела то, что искала.

Серый плащ. Простой, незаметный. То, что ей нужно.

Слёзы текли по лицу, но они больше не смягчали её. Они были не жалостью — а топливом. Каждая капля горела в глазах, превращая стыд в безумие. Она замерла, ощущая, как страх сковывает её тело. Стояла и смотрела на прохожих, столь разных, столь далёких от неё. 

Кто-то был обеспеченным, его одежда говорила о статусе и безопасности. Кто-то — бедняком, но даже они не выглядели так, как она. В этом городе не было таких, как она. Она была чужой, выброшенной из другого мира, не принадлежащей ничему и никому.

— Чёрт… — выдохнула она, губы дрогнули. — Нужно срочно что-то предпринять.

Лона не осмелилась выйти на широкую улицу. Не в таком виде. Казалось, что каждый случайный взгляд будет полон презрения или, что хуже, интереса. Ощущение уязвимости давило на плечи, словно невидимый груз, сковывающий движения. В грязном, рваном платье, с испачканным лицом, с измотанными туфлями, которые давно потеряли свою пригодность, она была живым воплощением беспомощности.

Если кто-то решит, что я ничего не стою, меня уже никто не спасёт.

Лона резко развернулась и скрылась в тени узких переулков. Здесь почти не было света, лишь размытые полосы тусклого свечения пробивались сквозь щели в стенах. Запах тухлой воды, мусора, сырости бил в нос, заставляя сдерживать рвотные позывы. Эти места жили своей жизнью, оторванной от суеты главных улиц.

Крысы, крупные и бесстрашные, сновали между гнилыми остатками еды, огрызками и мокрыми тряпками. Они не боялись её, лишь осторожно косились, изредка шипели, если она оказывалась слишком близко. Некоторые были почти с ладонь, их уши порваны, мех покрыт засохшими шрамами. Это были настоящие воины этого мира, те, кто знал, как выжить.

Лона споткнулась, случайно задев что-то металлическое. Пустая банка покатилась по булыжникам, разбивая тишину резким звоном. В ту же секунду крысы бросились врассыпную, их лапки заскребли по камню, раздаваясь тихими царапающими звуками.

Она вздрогнула.

Одна из крыс остановилась и посмотрела на Лону. Маленькие чёрные глазки сверкнули в тусклом свете. Животное будто взглянуло на неё с насмешкой, мотнуло головой и молниеносно исчезло в щели стены.

Лона всмотрелась в темноту переулка.

Где-то вдалеке шумела улица. Люди торговались, смеялись, выкрикивали цены. В центре города раздавался лязг колёс, стук копыт, жизнь кипела, бурлила, двигалась вперёд.

Но здесь, в этих переулках, всё было иначе.

Здесь никто не услышит крика. Никто не придёт на помощь.

Она бродила по этим узким улочкам, чувствуя, как день постепенно угасает. Небо окрасилось в розово-оранжевые тона, но тепло заката не приносило облегчения.

Ей нужно было что-то найти.

Ночевать здесь, среди крыс и бог знает кого, было слишком опасно.

И тогда, среди старых дверей, мусорных куч и разбитых окон, Лона увидела магазинчик.

Его вывеска была стёрта временем, буквы едва угадывались в тусклом свете масляного фонаря, который почему-то не был направлен в сторону главной улицы.

"Для нищих? Для таких, как я?"

Лона осторожно обошла здание, держась в тени.

И тогда заметила её.

В щели приоткрытой задней двери мелькнуло лицо.

Девочка, едва младше её, выглядывала наружу. Её лицо было худым, с испачканными щёчками, а глаза светились в полумраке, словно кошачьи.

Но это были не только глаза.

Среди спутанных волос виднелись два ушка, покрытые серо-коричневым мехом.

За её спиной, едва заметно, шевелился хвост.

Лона замерла.

Девочка уловила её взгляд, и в следующее мгновение отступила назад, как зверёк, готовый к бегству.

"Кто она?" — удивлённо подумала Лона, но не решилась подойти ближе. 

Девочка по-прежнему колебалась. Она то появлялась в щели двери, то снова исчезала, будто пыталась понять, опасна ли Лона. 

Лона не двигалась, не желая её спугнуть. Она лишь сжала в ладони свою единственную монету, чувствуя, как её пальцы заныли от напряжения.

Солнечные лучи почти исчезли за горизонтом, тени растекались по переулкам, и воздух становился прохладнее.

Девочка появилась снова.

Её глаза пристально смотрели на Лону, изучая, взвешивая, но в них не было страха — скорее любопытство.

Слабый свет, пробивающийся из-под двери, задержался в её глазах, и они блеснули, как у кошки в темноте, улавливающей любой проблеск света.

Лона внимательно наблюдала.

Кошачьи ушки дёрнулись, уловив что-то. Может, её дыхание? Или звук шороха ткани, когда Лона чуть сжала руки в кулаки?

За спиной девочки тонкий хвост плавно двигался, будто она не была уверена, стоит ли ей выйти из укрытия.

Лона отвела взгляд, почувствовав, как внутри что-то сжимается.

Почему её это так задело?

В девочке было что-то странно притягательное, что-то чуждое и в то же время завораживающее. Она не выглядела испуганной, не выглядела потерянной.

Она была частью этого мира.

Частью, к которой Лона никак не могла себя отнести.

Лона не сразу нашла голос, горло сжимало напряжение, будто даже говорить в этом месте было неправильным.

— Ты... ты меня понимаешь? — её шёпот растворился в прохладном воздухе переулка, но девочка уловила его.

Ответа не последовало, но Лона заметила, как та чуть выпрямилась. Её движения стали менее напряжёнными, будто она размышляла, стоит ли ей идти дальше. Затем она сделала ещё один шаг к двери.

Свет отразился в её глазах, вспыхнув неестественным свечением, как у настоящих ночных хищников. Два маленьких огня пронзили сумрак переулка.

Лона не двигалась, только внимательно следила.

Девочка медленно приближалась, но шаги её были осторожными, словно она не до конца доверяла происходящему. Теперь Лона могла лучше разглядеть её лицо — чистое, удивительно ухоженное для таких мест. Но одежда выдавала нищету: изношенная, обтрепанная, но всё ещё сохранившая какую-то прежнюю аккуратность.

Ми внимательно смотрела на незнакомку, её глаза ярко сверкнули в полутьме. Её интуиция подсказывала, что перед ней не просто заблудшая девочка.

— Ты кто, ня? — её голос был мягким, чуть тянущим, но в этом вопросе скрывалось больше, чем простое любопытство.

Она изучала Лону, наблюдала за тем, как та сжимает пальцы, как её дыхание становится неровным.

"Боится?"

Ми не была уверена. Но страх не всегда означает слабость.

— Я... просто Лона, — слова прозвучали неуверенно, а взгляд метнулся в сторону, будто она не хотела смотреть в глаза Ми.

Ми напрягла уши.

— Просто Лона, ня? Странно, ня… — протянула она, всё ещё изучая её запах, движения, голос.

А потом резко шагнула вперёд, почти прыжком, принюхиваясь. Лона задохнулась от неожиданности, но Ми даже не обратила внимания на её реакцию. Она уже знала, что люди часто лгут словами, но тело не умеет обманывать. Её нос подрагивал, уши дёрнулись, а хвост двигался плавно, словно улавливая ритм чужого дыхания.

"Запах чужой. Не отсюда."

— Я — Ми, ня, — сказала она, слегка поднимая голову, давая понять, что теперь вопросы будет задавать она.

Лона отступила на шаг.

Ми взвесила этот жест в уме.

"Всё же боится, у меня впервые такое"

Ми резко скользнула в сторону, затем окружила Лону, почти игриво, но в каждом её движении было нечто хищное. Она принюхалась к подолу её платья, затем исчезла за её спиной, двигаясь настолько быстро, что Лона не успевала уследить за ней.

— А почему ты такая грязная, ня? — её голос раздался прямо за плечом, тёплый выдох коснулся чужой кожи.

Лона дёрнулась, а Ми тут же отступила, с игривым, но изучающим взглядом.

"Она не привыкла к такому."

Ми чуть склонила голову, продолжая наблюдать за её реакцией.

— Что ты хочешь, ня? — её голос стал настойчивее, движения — порывистыми, быстрыми, но не агрессивными.

Ми не доверяла тем, кто бродит без цели.

"Все что-то хотят, ня."

Лона дрожащим голосом прошептала:

— Ничего.

Ми фыркнула.

— Все хотят что-то, ня.

Она крутанулась на месте, её глаза вспыхнули ярче, словно она видела больше, чем говорила.

Лона не нашла, что сказать.

— Я… — попыталась заговорить, но её голос надломился.

Ми остановилась, её ушки напряглись.

"Она странная. Слишком странная."

Она внимательно всматривалась в Лону.

— Ты странная, ня!

Но не опасная. И это ещё больше сбивало с толку.

— Что ты тут делаешь, ня? Почему пришла сюда, ня?

Её вопросы сыпались без остановки, но в них не было ни давления, ни подозрения — только наивное любопытство. Лона вдруг поняла, что мышление этой девочки было странным, почти детским, несмотря на быстрые движения и внимательный взгляд.

Ми снова наклонилась вперёд, свет её глаз мелькнул в темноте, напоминая ночного хищника. Её ушки дёрнулись, словно улавливая каждый её вздох, а хвост плавно раскачивался, выдавая в ней нечто дикое. Затем она крутанулась, легко и плавно, словно в игривом танце, но в её движениях чувствовалось что-то настораживающее. Она пристально изучала Лону, её взгляд ловил каждую деталь — грязь на лице, потрёпанную одежду, напряжённую позу. Эта девочка не выглядела как обычная уличная беспризорница, но в то же время не была похожа и на тех, кто привык выживать в этом городе.

— Одежду ищешь, ня? — хищно усмехнулась она, наклонив голову, уши дёрнулись, улавливая малейшие звуки. — Грязная вся, порванная…

Она склонила голову, водя пальцем по носу, и Лона почувствовала, что это намёк. От неё воняло. Лона отшатнулась, но Ми не позволила ей уйти. Она мгновенно скользнула в сторону, обогнула её, оценивающе осматривая. Глаза ловили каждое движение, каждую слабую точку.

— Кто тебя так, ня?

Лона отшатнулась, но Ми не позволила уйти. Она быстро обошла её, снова изучая с головы до ног, взгляд её был цепким, внимательным.

— Ты сбежала, ня? Или… — Ми притормозила, задумчиво морща носик, её хвост извивался, повторяя ритм её мыслей. — Кто-то за тобой гонится, ня?

— Никто не гонится, — резко ответила Лона, но голос дрогнул, слова прозвучали слабее, чем хотелось бы.

— Хммм, странная, ня… — задумчиво протянула Ми, её глаза снова вспыхнули в полумраке. — Хочешь украсть одежду, да, ня?

Лона опустила взгляд. Как она должна была ответить? Она не хотела воровать, но если бы у неё был другой выбор, то она не стояла бы сейчас здесь, перед этой странной девочкой.

Ми не привыкла встречать таких. Обычно люди либо прячутся, либо требуют, либо нападают. Но эта… она не просила, не угрожала, не бежала. Просто стояла.

— Ты не умеешь, ня, да? — Ми хмыкнула, словно только что что-то подтвердила для себя.

Лона опустила взгляд.

Ми поджала губы.

"Ну вот, теперь всё ясно, ня."

Она не хотела воровать, но если бы у неё был выбор, она бы здесь не стояла.

Ми улыбнулась про себя.

— Знаешь что, ня… — протянула Ми, её хвост плавно покачивался. — У меня идея, ня!

Лона напряглась, но Ми уже приняла решение.

— Ты хочешь одежду, а я… я хочу еды, ня. Вот ты притворишься сироткой, ня, — она снова осмотрела Лону, её усмешка стала шире. — Хотя притворяться не надо, ня. Ты просто зайдёшь в лавку, начнёшь что-то просить, ня… слёзы, слова… всё такое, ня.

Она говорила это будто шутя, но Лона почувствовала, что этот план для неё — привычное дело.

— А я… я отвлеку продавца, ня, и заодно возьму тебе что-нибудь на плечи, ня.

План звучал слишком просто, и в этом была его опасность. Ми наблюдала за Лоной, ожидая реакции. 

— Это… — Лона запнулась.

— Взамен ты поможешь мне, ня. Я не могу долго отвлекать, ня. У тебя будет время украсть еду, ня, если захочешь. Или я просто с тобой поделюсь, ня. Что скажешь?

Ми улыбнулась. Её глаза светились, как два зелёных огонька в темноте. Лона почувствовала, как сжимается грудь. Ей было страшно, но… у неё не было другого выхода.

— Хорошо, — её голос прозвучал слишком тихо, но Ми услышала.

Она замурлыкала, словно это была игра, которую уже выиграла, махнула хвостом и без лишних слов развернулась к двери магазина.

— Тогда за мной, ня! — кинула через плечо, даже не оборачиваясь.

Лона глубоко вдохнула, её движения были медленными, но решительными. И она последовала за ней. Она тихо кралась за Ми, держась ближе к стене, ощущая, как холодные камни переулка отдавали ночной сыростью. Магазин выглядел обветшалым, его табличка почти стёрлась, но внутри горел слабый свет, отбрасывая тусклые тени на грязное стекло. За ним виднелись полки, заставленные неразборчивыми товарами, и сам воздух вокруг этого места казался тяжёлым, чужим, предчувствующим обман.

Ночь плотно окутала город, и воздух отдавал сыростью, проникая под кожу. Ми шла впереди, её шаги были быстрыми и лёгкими, в то время как Лона кралась за ней, стараясь держаться ближе к стене.

Магазин выглядел забытым, табличка над дверью почти стёрлась, но внутри горел слабый свет, дрожащий в грязном стекле витрины.

"Работает, но не для всех, ня," — подумала Ми, оценивая здание.

Полки, видневшиеся за стеклом, были уставлены товарами, но хаотично, словно никто не заботился о порядке.

Воздух вокруг лавки был тягучим, чужим, наполненным ощущением обмана. Ми чувствовала его так же ясно, как улавливала запахи и звуки ночи.

"Хорошее место. Для тех, кто умеет воровать."

Она остановилась у стены, её уши дёрнулись, уловив отдалённые звуки с улицы. Затем обернулась к Лоне, её глаза светились в темноте, а голос прозвучал едва слышно, но твёрдо.

— Ладно, слушай, ня. План другой, ня.

Лона едва кивнула, но Ми заметила, как напряглись её плечи.

"Она боится. Или не хочет этого, ня. Но всё равно пойдёт." — заключила Ми, внимательно наблюдая за её движениями.

— Ты зайдёшь туда и будешь выглядеть как… ну, как ты и выглядишь, ня. Это несложно, ня.

Лона почувствовала, как что-то внутри неприятно сжалось.

"Как я выгляжу? Как жалкая попрошайка?" — мелькнуло в её голове, но она не позволила себе сказать это вслух.

Она не хотела этого слышать, но Ми не лгала.

— Только сразу не проси еду, ня. Он всё равно никогда её не даёт.

Лона встревожилась сильнее, губы слегка дрогнули, но она ничего не сказала.

Ми плавно качнулась на носках, её тонкие пальцы скользнули по стене, будто она ощущала поверхность так же, как воздух вокруг.

— Сперва плачь или жалуйся, ня, чтобы продавец отвлёкся, ня. А я… я тихо проскользну и сделаю своё дело, ня.

Она ухмыльнулась, показывая острые зубки, и добавила, почти мурлыча:

— Как только махну хвостом три раза, ня, отвлекай его сильнее, ня. Иначе всё пропало, ня.

Лона кивнула, но внутри чувствовала, как сомнение растёт с новой силой.

— А одежда? — осторожно уточнила она, пытаясь понять, не забыла ли Ми о том, зачем они здесь.

— Одежда будет, ня. Только не нервничай, ня, а то запорешь всё, ня, — Ми хмыкнула, присев на корточки, будто готовилась к прыжку.

Лона глубоко вдохнула, но напряжение не отпускало. Она не доверяла Ми. В этой девочке было слишком много свободы, слишком мало страха, словно весь мир — игра, где можно рисковать без последствий. Но Лона не могла позволить себе такой роскоши. Она не знала, как обмануть, как украсть, и даже не была уверена, что хочет этому учиться. Но выбора не было.

Она шагнула к двери и осторожно толкнула её. Скрип. Звук разрезал тишину, слишком резкий, предательски громкий. Лона вздрагнула, но отступать было поздно. Внутри воздух тягучий, затхлый, пахло старым деревом, пылью и чем-то сладковатым, напоминающим залежавшийся мёд. За прилавком стоял продавец — полный, лысеющий мужчина с угрюмым лицом. Как только она вошла, его глаза сразу впились в неё, в этом взгляде не было ни сочувствия, ни интереса — лишь холодное, скучающее недоверие.

— Чё надо? — резко спросил он, складывая руки на груди.

Лона застыла, лихорадочно пытаясь вспомнить слова Ми. Но язык отказывался слушаться, горло пересохло.

— Я… я потерялась, — слова прозвучали сдавленно, и с первой же секунды она почувствовала, насколько беспомощно это звучит. — У меня ничего нет… и мне… нечего есть.

Продавец прищурился, его взгляд тяжело опустился на неё, изучая.

— Ничего нет? — протянул он, скрестив руки. — А чё в моей лавке забыла? Ждёшь халявы?

— Просто… просто хотела спросить… — пробормотала она, опуская взгляд, чувствуя себя ещё более ничтожной. — Может, у вас есть… что-то ненужное?

Где-то за спиной Лоны послышался слабый звук. Продавец резко дёрнулся, его глаза метнулись мимо неё.

— Эй! Кто там?! — его голос взвился, он выскочил из-за прилавка.

Лона почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она бросилась вперёд, заслонив продавцу обзор, и, собирая всю отчаянность, что была в ней, всхлипнула, заливаясь слезами.

— Пожалуйста, не гоните меня! — её голос звенел, а слёзы, потекли по щекам. — Мне некуда идти!

Продавец резко замер, его лицо исказилось от растерянности.

В этот момент Лона заметила:

Ми махнула хвостом три раза… и исчезла за стойкой.

Лона чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, но она не смела сбиться с роли. Продавец слегка наклонился вперёд, его лицо исказилось — то ли от раздражения, то ли от гнева, но вместе с этим в глазах промелькнула растерянность. Он явно не ожидал такой сцены.

— Ладно, успокойся, — пробурчал он, махнув рукой, словно отмахиваясь от её слёз. — Не реви в моей лавке.

Но Лона не остановилась. Она прижала руки к груди, словно пытаясь защититься от его взгляда, её плечи дрожали, слёзы текли по щекам. Слова Ми крутились в голове: отвлеки его, заставь забыть обо всём остальном.

— Я просто… — она всхлипнула, её голос сорвался, звуча тонко и дрожащим. — Я потеряла всё… Всё, что у меня было… мою семью… мой дом…

Это не было ложью.

Слёзы были настоящими, и в этот момент она не притворялась. Всё это давно разрывало её изнутри, теперь просто вырвалось наружу. Мужчина нахмурился сильнее, его тяжёлый взгляд смягчился, словно он неосознанно поддался её словам.

— Ну, я, конечно, не благотворительность, — проворчал он, не глядя ей в глаза. — Но… может, найдётся что-то. Стой здесь.

Он развернулся, шагнув в заднюю часть магазина. Скрипнула небольшая деревянная дверь, и Лона уловила слабый запах залежавшейся муки, пыли и старых мешков.

Шаги продавца затихли в подсобке, и теперь Лона осталась одна. 

В углу магазина мелькнул быстрый, еле заметный силуэт Ми.

Она скользила между полками, крадучись, словно тень, плавно перетекая от одного ряда товаров к другому. Её хвост низко прижался к спине, уши подрагивали, улавливая каждый шорох. Глаза светились в полумраке, отражая тусклый свет лампы.

Она выглядела сосредоточенной. И… довольной.

Лона заметила, как она двигается — быстро, беззвучно, её движения не похожи на обычную суету воров, в них было что-то естественное, почти хищное. Она шаг за шагом пробиралась ближе к подсобке, туда, где сейчас копался продавец. Лона вдохнула поглубже, ведь ей нужно было усилить свой спектакль. Чем дольше он останется там, тем больше времени у Ми.

Лона дрожащими руками сжала плечи, изображая ещё большую слабость. Грудь сдавило, дыхание перехватило, но она знала — нужно дотянуть ещё немного.

— Я так устала… — пробормотала она, опускаясь на колени прямо посреди магазина. Голос прозвучал жалобно, но не слишком натянуто, а слова эхом разнеслись в пустом помещении, заполняя собой тягучую тишину.

— Никому нет до меня дела…

За дверью подсобки раздалось движение, затем шаги притихли. Мужчина, кажется, замешкался, теперь он не мог просто так выбросить её из лавки, не вызывая ненужного шума.

— Да иду я, иду, — раздражённо пробормотал он, но его шаги снова стихли.

Тем временем Ми добралась до своей цели.

Она быстро и плавно вытянула руку, выудив из корзины несколько продуктов. Лона заметила, как булка хлеба и маленькая жестяная банка с чем-то ловко исчезли в складках её одежды. Ловкость её движений поражала, а хвост, словно живая, отдельная часть тела, дрожал, удерживая баланс.

На миг её светящиеся глаза встретились с глазами Лоны. Ми едва заметно кивнула, словно говоря: «Всё по плану, ня». Лона отвела взгляд, снова погружаясь в свою роль.

— Мне так холодно… — прошептала она, дрожа, словно от холода, хотя её сжигало напряжение. — Я просто хотела немного тепла…

Мужчина возвратился из подсобки с небольшим мешочком в руке.

Он не выглядел довольным, но не хотел связываться с бездомной девчонкой, которая в любой момент могла привлечь ненужное внимание. С грубым жестом он бросил мешочек перед Лоной.

— Вот, держи. Там немного муки. Это всё, что могу дать. Теперь убирайся, пока не передумал.

Лона осторожно подняла мешочек, чувствуя, как мука пересыпается внутри, её текстура была неожиданно тёплой в холодных пальцах.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Спасибо… — прошептала она, стараясь удержать дрожь в голосе.

— А теперь вали отсюда, с глаз моих! — резко бросил он, снова махнув рукой, давая понять, что разговор окончен.

Лона сделала несколько медленных шагов к выходу, но в этот момент почувствовала движение рядом. Ми прошмыгнула мимо неё, бесшумной тенью, едва касаясь пола.

Она скрылась за дверью первой, и Лона, едва сдерживая учащённое дыхание, последовала за ней, оставляя позади запах пыли, сырости и чужой враждебности.

Когда они оказались на улице, Ми уже ждала за углом магазина, прижимая к груди свою добычу. В её глазах плясал свет, отражаясь от тусклого уличного фонаря, и они выглядели ещё ярче, чем прежде, словно этот момент был для неё триумфом.

— Я справилась, ня, — шепнула она, довольно улыбаясь, словно это была только её победа.

Она быстро огляделась, убедившись, что никто за ними не следит, а затем потянула Лону за руку, увлекая её вглубь узкого переулка.

Они остановились возле полуразрушенной стены, на камнях виднелись следы времени, трещины и грязные отпечатки чьих-то рук. Ми опустилась на корточки и выложила свою добычу перед собой: булку хлеба и маленькую банку мяса.

— Ешь, ня, — сказала она, оторвав кусок хлеба и протягивая его Лоне.

Лона растерянно посмотрела на неё, не сразу понимая.

— Ты… делишься?

Ми нахмурилась, её ушки дёрнулись, словно этот вопрос был глупым.

— Ну да, ня. Ты помогла, ня. Это честно, ня.

Она спокойно достала нож из своей небольшой сумки, открыла им банку с мясом, словно делала это сотни раз. Лона взяла кусок хлеба, положила сверху немного консервированного мяса, и только тогда почувствовала настоящий голод.

Желудок сжался от мучительного предвкушения, и, не медля, она принялась есть.

Еда была простой, но в этот момент она казалась чем-то невообразимо ценным. Каждый кусочек давал немного тепла и сил, и Лона не помнила, когда в последний раз чувствовала такое облегчение.

Тишина в переулке нарушалась только звуками жевания.

Лона украдкой взглянула на Ми, наблюдая, как та неторопливо ест, будто наслаждаясь каждым кусочком. Её хвост медленно покачивался, выдавая удовлетворение и спокойствие. Лона не знала, как можно не бояться в таком месте. Когда она отломила последний кусочек хлеба, то, наконец, осмелилась спросить:

— Ми… спасибо. Но мне всё ещё нужна одежда. Ты ведь… поможешь мне?

Ми подняла на неё взгляд, её светящиеся глаза блеснули в полутьме.

— Конечно, ня. Но ты тоже должна быть хитрой, как кошка, ня, — ответила она с улыбкой, даже не переставая жевать хлеб.

Лона почувствовала, как тяжесть усталости накрывает её с новой силой. Её тело ныло, голова становилась всё тяжелее, мысли путались.

— Я так хочу спать… — тихо пробормотала она, не глядя на Ми.

Ми на пару секунд замерла, но ничего не сказала. Но ничего не сказала. Она просто доела остатки своей еды, стряхнула с себя крошки и подтолкнула Лону в сторону выхода из переулка.

— Пойдём, ня. Магазин одежды рядом, ня, — тихо сказала она, быстро оглядываясь по сторонам.

Её голос звучал тише, чем обычно, но в нём не было сомнений. Она быстро оглянулась по сторонам, её хвост слегка изгибался, выдавая нервное возбуждение.

Они двигались быстро, избегая людных мест. Лона пыталась не отставать, но усталость с каждым шагом давила всё сильнее. Ми двигалась ловко и бесшумно, её показатели выносливости явно были выше, чем у Лоны.

Наконец, они остановились перед небольшой лавкой.

Сквозь мутное стекло витрины виднелись манекены в простых, но чистых нарядах. Слабый свет тёпло мерцал внутри, отбрасывая размытые тени на улицу.

Ми притормозила, прижавшись к стене соседнего здания, и жестом показала Лоне сделать то же самое.

— Здесь, ня, — прошептала Ми, её глаза сверкнули азартом. — Я отвлеку продавца, а ты заберёшь, что сможешь, ня.

— Но что если нас поймают? — Лона сжала кулаки, чувствуя, как тревога расползается внутри.

— Не поймают, ня. — Ми хитро улыбнулась, показывая свои острые клыки. — Я ловкая, а ты… эм… ты, это ты, ня.

Лона не успела возразить. Ми мелькнула в тени и исчезла за углом. А она осталась ждать. Через пару минут в магазине раздался грохот падающих ящиков, сопровождаемый злым криком:

— Эй! Кто там?!

Это был сигнал.

Лона заглянула внутрь.

Крупный мужчина с седыми волосами выбежал из-за прилавка, поспешив в сторону склада, громко топая по деревянному полу.

В тот же момент Ми выпрыгнула откуда-то сбоку, сопровождая своё появление громким хохотом. Полки зашатались, ткань посыпалась на пол, а Ми, не теряя ни секунды, с грохотом опрокинула очередной ящик с тряпками.

— Попробуй догони, ня! — крикнула она, взметнув хвост и молниеносно ускользнув за складскую дверь.

— Ах ты мелкая! Стой, зараза! — заорал продавец, метнувшись за ней.

Он с шумом отодвинул стул, опрокинул корзину, чуть не поскользнулся на ткани, разбросанной Ми, но не отступил. Громкие шаги затопали по складу, гневный рёв сотряс стены.

В этот хаос Ми нырнула, исчезнув из поля зрения, а Лона застыла посреди магазина, сердце бешено билось в груди.

Вокруг — ряды полок, заваленные одеждой.

Но выбрать оказалось сложнее, чем она думала.

"Что-то простое… чтобы не привлекать внимания…" — мысленно повторила она, но руки задрожали, когда она потянулась к ткани.

Она нащупала платье, но в этот момент тяжёлые шаги раздались совсем рядом. Дверь склада с грохотом распахнулась.

Продавец вылетел оттуда, его лицо пылало злостью, а тяжёлое дыхание разносилось по магазину.

Как только его взгляд наткнулся на Лону, в глазах вспыхнуло понимание.

— Ах вот оно что! — прорычал он, его массивная фигура рванулась к ней. — Ты с ней заодно, мелкая воровка?!

Лона отпрянула назад, паника заклокотала в груди.

Но в этот момент Ми прыгнула на него со спины, её маленькие когти впились в его плечи.

— Что за… — он зашатался, пытаясь сдёрнуть её.

— Паршивая кошка! Вон отсюда, дрянь!

Ми хихикнула, ловко увернувшись от его рук.

Лона не теряла ни секунды. Она схватила первое попавшееся платье и бросилась к выходу, её ноги еле слушались.

Продавец развернулся, но Ми мелькнула перед ним, вновь перекрыв дорогу.

Лона вылетела из магазина, сердце яростно колотилось в груди.

Ми уже была рядом.

Её глаза сияли восторгом, но радость быстро испарилась.

Позади раздался яростный рёв:

— Эй, поганые воровки! Вернитесь сюда, живо! Совсем совесть потеряли?!

Ми резко затормозила, её глаза расширились от испуга.

Лона почувствовала, как её сердце сжалось, когда тяжёлые шаги за спиной перешли в бег.

Продавец погнался за ними, его лицо исказилось от ярости.

— Быстрее, ня! — прошипела Ми, схватив Лону за руку и потащив её вперёд. — Он нас догоняет!

Они бежали, скользя по грязным булыжникам, каждый шаг отдавался острой болью в ногах. Тяжёлые удары сапог продавца разбивали тишину переулков, эхом отдаваясь в стенах узких улочек.

Ми не ослабляла хватку, её маленькие пальцы вцепились в руку Лоны так крепко, что та почувствовала, как кровь перестаёт циркулировать в пальцах.

Но девочка даже не думала замедляться.

— Ха-ха-ха! — её громкий, дикий смех разнёсся по переулку.

Она неслась вперёд, словно кошка, играющая со смертью, хвост вилял в воздухе, будто пушистый флаг решимости.

Она скользила между стен, безошибочно находя путь в этом лабиринте переулков, а её смех звенел в ночи, почти издеваясь над их преследователем.

— Что, толстяк, не успеваешь, ня?! — выкрикнула она, оглянувшись через плечо.

— Проклятая гадина! — рявкнул продавец, но Ми только расхохоталась громче.

А Лона… она едва поспевала.

Дыхание превратилось в рваный хрип, ноги горели от напряжения, каждое движение становилось всё более неуклюжим.

Платье, которое она выкрала из магазина, путаясь в ногах, цеплялось за камни, но она не смела остановиться. Позади всё ещё раздавался топот и гневные выкрики, но самым громким в ночи оставался смех Ми.

— Подожди меня, Ми! — выдохнула Лона, чувствуя, как силы покидают её с каждым шагом.

Но Ми не сбавляла темпа. Она твёрдо держала Лону за руку, её маленькое тело двигалось стремительно, а уши дёргались в разные стороны, ловя каждый подозрительный звук.

Позади не стихал топот.

Продавец всё ещё гнался за ними, его яростный голос разрывал ночную тишину:

— Я вас найду, и тогда один бог знает, что с вами будет!

Лона почувствовала, как страх сжал её грудь, а измождённое тело не хотело повиноваться.

— Я вас найду, паршивые воровки! — его гневный крик прокатился по узким улицам, отразившись от стен домов.

Слова гнали их вперёд быстрее, чем шаги преследователя.

Но вскоре его топот начал стихать.

А затем и вовсе исчез.

Лона и Ми перешли с бега на ходьбу, обе тяжело дышали, ощущая, как сердца бьются, будто их хотят вырвать из грудной клетки.

— Он отстал, ня… — шёпотом выдохнула Ми, всё ещё оглядываясь, её уши напряжённо подрагивали.

В её голосе было облегчение, но и тень страха.

Она на мгновение вспыхнула злостью, посмотрела в сторону, откуда они пришли, и резко вскинула руку, показывая средний палец в пустоту.

— Вот же гад, ня.

Но времени радоваться не было. Ми снова схватила Лону за руку, теперь двигалась более спокойно, но не медленнее.

— Пойдём, ня, — она не останавливалась, не позволяла Лоне замешкаться, даже когда та волочила ноги от усталости.

Они пересекли ещё несколько переулков, углубляясь туда, где город казался забытым. Старые, заброшенные здания, грязные стены, обшарпанные балки, и среди этого — цель Ми. Здесь царила тишина, давящая, словно сам город забыл о существовании этого места. Дома, сросшиеся в плотные тени, выглядели покинутыми, их стены покрывала грязь и копоть, балки висели, угрожая рухнуть в любой момент. Воздух был влажным, пропитанным гнилью и сыростью, и в этой части города даже ветер казался ленивым, как будто не желал касаться этих улиц. Среди всего этого хаоса возвышался дом, в котором Ми, похоже, чувствовала себя как дома. Его крыша просела, стены покрылись глубокими трещинами, дверь еле держалась на петлях, но она без колебаний коснулась дверного проёма, словно проверяя, осталось ли в этом месте что-то живое. Лона смотрела на него с сомнением, её инстинкты требовали держаться подальше, но тяжесть усталости придавливала тело, а выбора у неё не было.

— За мной, ня, — бросила она, скользнув внутрь.

Лона замялась, но путь назад был отрезан. Узкий проход, скрытый за обломками, пропустил Ми с её привычной ловкостью, но Лоне пришлось протискиваться, с трудом удерживая стон усталости. Внутри их встретил полумрак, пропитанный сыростью и запахом гниющего дерева, воздух был тяжёлым, но здесь, среди пыли, разбросанных ящиков и мусора, было удивительно тихо, словно весь мир остался снаружи. Ми быстро перевела дыхание, огляделась, убедившись, что они в безопасности, а затем мягко улыбнулась, будто возвращаясь в место, которое давно считала своим.

— Я дома, ня.

Лона прислонилась к стене, чувствуя, как ноги предательски дрожат.

— Ты в безопасности. Здесь нас не найдут, ня.

Лона огляделась. Стены в пятнах сырости, старые доски, где-то в углу крысы копошились в куче тряпья. Впервые за этот день она смогла позволить себе сесть, хотя пол под ними был всего лишь картонными коробками.

Ми опустилась рядом, выудив из кармана последний кусок хлеба. Она разломила его на две части, почти ровные, и протянула Лоне.

— Ты устала, ня? — тихо спросила она, не глядя в глаза.

Лона едва кивнула, забирая еду.

Её тело отказывалось двигаться, мышцы ныли, дыхание тяжело давалось. Она не знала, сколько они бежали, но это было больше, чем она могла вынести.

Хлеб лежал в её ладони, но даже с этим слабым ощущением голода сильнее всего была жажда.

Её глаза начали закрываться сами.

Тьма подкралась тихо, спокойно, и прежде чем она успела понять, что произошло, усталость окутала её полностью.

Она заснула, всё ещё сжимая хлеб в руке.