Глава 2.0

Лона вышла на пустырь. Туман здесь был иным. Он не просто клубился в воздухе — он двигался, словно живой, извиваясь в густых волнах, создавая невидимую преграду между ней и этим местом.

На его краю возвышалось каменное строение.

Старое, древнее, выточенное из камня, которое выглядело слишком старым. Его массивные блоки покрывали трещины, поросшие мхом, но стены казались прочными, словно выдержали вековую бурю времени. Колонны, когда-то величественные, теперь лежали поваленными, их осколки торчали из земли, напоминая рёбра давно умершего существа.

Но больше всего привлекали символы.

На стенах, у основания колонн, даже по самой земле тянулись светящиеся письмена — незнакомые, таинственные. Их тусклое синее свечение пульсировало в ритме, который она не могла понять. Оно не просто светилось, а дышало.

Лона замерла, чувствуя, как внутри зарождается тревога. Каждый символ, каждая линия на камне казались осмысленными, будто за ними скрывался чей-то разум. Её собственный взгляд поймали. И не отпускали.

Она сделала осторожный шаг вперёд. Туман, окружающий хижину, ожил. Он не просто висел в воздухе — он тянулся к ней, словно пробуя, проверяя, как хищник, оценивающий добычу.

Лона не успела дойти до двери, как она открылась сама — без единого звука. Здание просто пригласило Лону внутрь. Дрожь пробежала по телу, но она сделала шаг. Потом ещё один. В итоге она переступила порог. Внутреннее пространство не соответствовало размерам хижины. Оно было слишком большим. Её стены — ровные, сложенные из идеально подогнанных каменных плит, несмотря на вековую старость, они не осыпались, не разрушались. Напротив, их поверхность была слишком гладкой, словно отполированной.

Пол сверкал в свете мистического свечения, исходящего от тех же символов, что она видела снаружи. Они были повсюду. Пульсировали, мерцали, дышали.

Всё вокруг застыло, как будто само время задержало дыхание. Воздух стал вязким, тяжёлым, словно наполненным невидимой силой, что сдавливала пространство. Казалось, хижина смыкалась вокруг, её стены дрожали, подчиняясь невидимому присутствию, заставляя всё живое затаиться в страхе.

На дальней стене комнаты начало проявляться слабое свечение. Оно сначала было едва заметным, почти неощутимым, но становилось всё ярче, словно пробиваясь сквозь толщу ночи. Тусклый свет растекался, проникая в тёмные углы, пропитывая воздух ощущением чужого. Лона не сразу поняла, что происходит, но её тело уже знало ответ — что-то приближалось.

Фигура, сначала размытая и неясная, скользила по поверхности стены, оставляя за собой странное мерцание. Её движения были неестественными, слишком плавными, будто она плавала в пространстве. Чёрная тень пробиралась сквозь материю, невесомая и зловещая, и Лона почувствовала её прежде, чем увидела.

Тень начала приобретать форму. Очертания становились всё более плотными, но по-прежнему оставались размытыми, зыбкими, словно реальность не хотела принимать её полностью. Это был ёкай или нечто, что пыталось казаться человеком.

Чёрное одеяние окутывало его фигуру, но не просто как ткань — оно текло по телу, сливалось с его формой, поглощая свет, заставляя тьму сгущаться вокруг. Светящиеся символы на стенах хижины на мгновение вспыхнули ярче, словно стараясь сопротивляться появлению этого создания, но их слабое мерцание вскоре угасло.

Лона хотела отступить, но её ноги словно вросли в землю. Её дыхание стало поверхностным, почти неслышным. В груди сжимался животный страх, тот самый, что говорит разуму: беги.

Но она не могла.

Существо теперь стояло перед ней.

Лона не могла разглядеть его лица — оно оставалось скрытым в полумраке, но глаза… Они вспыхнули в темноте, яркие, как огонь, но холодные, безжизненные. В них было знание, которое не должно принадлежать смертным. Они видели её. Не просто её — они проникали в самую суть, во что-то, что даже она сама не могла полностью понять.

Воздух в хижине стал невыносимо тяжёлым, сдавливающим, как будто присутствие этого существа ломало само пространство. Стены, потолок, пол — всё казалось более узким, словно хижина не выдерживала его появления, словно само это место должно было разрушиться под его тяжестью.

Лона ощущала его холод, тот, который не был обычной прохладой ночи. Этот холод был глубоким, мертвенным, проникающим под кожу, будто она стояла на краю бездны и чувствовала её дыхание. В этом присутствии было что-то старое, тёмное, словно часть ночи, часть забытого мира.

Лона хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Воздух в комнате сгустился, стал вязким, как если бы сама реальность напряглась в ожидании.

— Кто ты? — её голос дрогнул, прозвучав глухо, будто подавленный невидимой силой.

Существо сделало шаг вперёд, и комната содрогнулась. Символы на стенах вспыхнули резким, ледяным светом, их пульсация будто следила за каждым её движением. В груди сжалось странное, неестественное притяжение, нечто невидимое, но сильное тянуло её ближе, подчиняя чужой воле.

— Кто ты?! — голос Лоны окреп, но страх уже впивался в кости.

За её спиной дверь тихо закрылась.

Темнота сгустилась. Пространство стало тяжёлым, неподъёмным, и даже дыхание давалось с трудом. Её тело замерло, а взгляд не мог оторваться от фигуры перед ней. Глаза существа светились — нездешние, холодные, пронизывающие насквозь. Они не просто смотрели. Они знали.

Существо не было человеком. Оно было старше этого места, этого мира, самой материи, из которой был соткан её собственный разум.

Фигура медленно наклонилась ближе, и Лона увидела чёрные, когтистые руки, длинные пальцы, вытянутые, будто сформированные из ночи. Они двигались плавно, тянулись, оставляя в воздухе слабое свечение, будто разрезая саму реальность.

— Аз есмь Творец. Вратник меж миров. Судия бытия и разрушения.

Голос не был голосом. Он не звучал обычным эхом, он раздавался внутри её черепа, скользил по мыслям, заполняя их, выжигая любую другую мысль. Лона не могла дышать.

Силы исчезали.

Каждое слово звучало, как приговор, будто разламывая саму суть её существования.

— Ты не ведаешь, чьё имя носишь. Но тьма не отпустит тебя.

Существо приблизилось, и всё вокруг исказилось, как будто мир накренился.

Глаза Лоны распахнулись, и разум взорвался образами — лес, кровь, магия… Арлен?

Нет.

Это не было видением. Это было предупреждением.

— Ты понесёшь миры на себе.

Пространство разорвалось, всё вокруг обрушилось в пустоту, и тьма поглотила её.