Глава 1.0

В начале была тьма. Густая, липкая, почти осязаемая — она заполнила всё, поглотив и звуки, и мысли, и даже саму возможность существования. Лона плыла в этой бесконечности, лишённая тела и ощущений, будто её просто не было. «Я… умерла?» — первая робкая мысль возникла в этой чернильной глубине, словно крик без ответа. — «Но как? Я не помню, чтобы я умирала…».

Сознание металось в панике, пытаясь зацепиться хоть за какую-то реальность. Был ли это сон? Или же всё кончено, и теперь её удел — вечная пустота? «Что со мной произошло? Как я умерла? Где я сейчас?» — вопросы путались, смешивались, становились всё более отчаянными, но ответов не было. Ни голоса, ни воспоминания — ничего, что могло бы объяснить происходящее.

Затем, словно издалека, через толщу этих бездонных вод, к ней стали проникать слабые звуки. Лона прислушалась, пытаясь уловить каждый новый шорох, каждую дрожащую ноту, возвращавшую её к жизни. Шелест листьев, капли воды, падающие на влажную землю, щебетание птиц — всё это звучало как эхо давно забытой истории, которую она не надеялась услышать вновь.

Постепенно чувства становились острее. Рыхлая прохладная почва коснулась её пальцев, и это ощущение было таким резким, что по телу пробежала болезненная дрожь. Свежий запах леса, наполненный сыростью и первобытной, загадочной жизнью, проник в лёгкие, пробуждая в ней что-то давно забытое.

Лона медленно и с усилием приоткрыла глаза. Реальность возвращалась к ней чересчур мучительно. Над головой ветви деревьев переплетались в причудливые узоры, едва пропуская к ней тусклые лучи восходящего солнца. Мягкий свет падал золотистыми полосами на ещё мокрую траву, где лежала Лона, словно лес сам нежно приветствовал её возвращение из небытия.

Она осторожно приподнялась, чувствуя, как тело, до боли чужое и одновременно привычное, отзывается болью на каждое движение. Оно казалось странным — таким лёгким и гибким, но при этом напряжённым, будто готовым сорваться с места по первому требованию. Шершавая ткань царапала кожу, платье сковывало движения, и с каждым новым вздохом росло тревожное чувство чуждости.

«Это не моё тело... Или моё? Где я вообще?» — мысли вновь закружились в голове, не находя ответа. Её память была чиста, будто кто-то вырвал из неё важнейшие страницы, оставив лишь мутные обрывки и пугающие образы.

Пение птиц внезапно стало громче, сильнее, казалось предупреждая её о чём-то. В траве рядом что-то быстро зашуршало, и девушка инстинктивно вздрогнула, почувствовав, как тело сельнее напряглось, собираясь броситься вперёд или в сторону, лишь бы избежать невидимой угрозы.

Лона подняла глаза вверх, к густым кронам деревьев, которые лениво покачивались, будто наблюдая за ней как живые, хоть и безмолвные свидетели. Странное ощущение охватило её — неужели лес знал, кто она такая, знал о ней больше, чем она сама?..

Один ответ всё-таки не заставил себя ждать. Низкий, протяжный вой, раздавшийся где-то в глубине леса. Звук был настолько леденящим, полным животной ярости и необъяснимой тоски, что девушка мгновенно застыла, затаив дыхание. Она невольно втянула голову в плечи, а глаза метнулись в сторону звука. Страх, сжимавший грудь в тиски, стал только сильнее.

Лона насторожилась, напряжённо вслушиваясь в окружающий мир. Шорохи в траве усилились, теперь они казались не просто случайным движением, а частью чьего-то приближения. Вторая волна воя пронеслась по округе, уже гораздо ближе, будто давая сигнал: время на исходе.

Вой снова повторился, на этот раз почти рядом. Тело девушки отреагировало быстрее, чем разум, и она разом встала на ноги. Паника сдавила горло, но нутро подсказывало: стоять на месте — верная смерть. Однако куда идти? Как защититься? 

Она лихорадочно огляделась в поисках хоть какого-то оружия. Её взгляд зацепился за лежащую рядом палку, сухую и слабо надломленную, хотя достаточно прочную. Лона схватила её и, не раздумывая, бросилась прочь, в густую чащу леса.

Ветки хлестали по лицу, острые сучья царапали плечи, останавливаться нельзя. Каждый шаг отдавался гулкой болью в ногах, а сердце билось так громко, что заглушало все остальные звуки.

— Только не паникуй… Только не сейчас! — надрывно шептала она самой себе, правда и собственный голос звучал чужим и далёким.

Лес неожиданно поредел, выпустив её на маленькую поляну, посреди которой блестел ручей. Его поверхность была зеркально гладкой, словно специально дожидалась, чтобы встретиться с чужестранкой. Солнечные лучи играли на воде, подшучивая над таким отчаянным бегством.

Лона, тяжело дыша, опустилась на колени у края ручья, не выпуская из рук своё жалкое подобие оружия. Она протянула руку к воде, желая утолить жажду, и внезапный холод обжёг пальцы, заставив её слегка вздрогнуть.

В этот самый миг она увидела своё отражение. Но… нет. Это лицо, смотрящее на неё из глубины вод, не принадлежало ей. Красивые черты, заострённые и изящные. Тонкие пальцы, прикасающиеся к лицу, напоминали скорее некто волшебного, чем ту Лону, которой она была ранее. Пепельно-золотые волосы струились по плечам, а в глазах отражался свет, какого у неё никогда не было.

Сердце болезненно сжалось. Что-то в ней оборвалось, оставив ощущение потери — глубокой и безвозвратной.

— Это... я?, — прошептала девушка, чувствуя, как леденящая паника вновь заполняет её разум.

Лона всматривалась в отражение снова и снова, пока оно не начало поглощать её сознание, словно она могла утонуть в собственном взгляде.

— Перерождение... — еле слышно произнесла Лона, вспомнив старые книги, которыми когда-то зачитывалась дома, укрываясь от серых будней. Девушка, попавшая в другой мир после смерти, обретающая новые способности и новую судьбу. Но это же были просто сказки, фантазии… Неужели они могли стать её реальностью?

— Это невозможно... Не может быть... — её голос дрожал от ужаса и растерянности.

Ещё до того, как Лона успела осознать происходящее, лес вокруг неё ожил. Шорохи стали громче, тревожные трески веток раздавались всё ближе, и откуда-то из густых зарослей донеслось тихое, злобное рычание. Эти звуки сливались, образуя кольцо, постепенно сжимающееся вокруг неё, вынося свой бесжалостный приговор.

Лона резко обернулась. 

Из теней медленно вышли четыре исполинских волка. Их движения были бесшумны и призрачны, как если бы сама тьма породила этих существ, наделив их телами из ночной материи. Под гладкой, блестящей шкурой, переливающейся в редких лучах света, отчётливо перекатывались мощные мускулы. Глаза, горящие расплавленным янтарём, смотрели прямо на неё с жадностью охотников, что знают свою добычу. В них не было ничего живого — лишь голод и жажда крови.

Бежать было некуда. Лона сжимала в дрожащих руках жалкую палку, которая явно была просто смехотворным оружием перед лицом этих чудовищ. Нарастающий ужас не позволял сдвинуться ни на дюйм. Каждый вздох давался с трудом, сердце колотилось так громко, что гул отдавался эхом в голове.

— Не подходите… Прошу вас… — наивно сорвалось с её губ. Голос прозвучал слабо и неуверенно, лишь подчёркивая беспомощность.

Волки не замедлили шаг. Один из них, самый крупный, издал утробный рык и ринулся вперёд. Его глаза сузились, горя сумасшедшей ненавистью, а в движениях читалась неумолимая решимость убить. Паника забилась в мышцы, заставляя вытянуться и замереть, когда как инстинкты ревели в один голос — действуй.

Вдруг внутри Лоны что-то проснулось. Неосознанно, подчиняясь этому подсознательному и непонятному рёву, девушка резко вскинула руку. Из её ладони внезапно вырвался ослепительно яркий синий свет. Пространство вокруг наполнилось гудением, а волк, который уже приготовился к прыжку, резко остановился и завыл от боли, отступая назад.

На миг наступила абсолютная тишина. Время, казалось, замерло, и Лона сама не верила в то, что сделала. Её взгляд коснулся ближайшего камня у ручья, и, повинуясь новому, незнакомому зову, она схватила его, с силой бросив в ближайшего волка. Камень, пролетев короткую дистанцию, с глухим звуком ударил его прямо в морду. Тот взвизгнул, отпрянул и скрылся в тенях.

Лона растерянно уставилась на собственную руку. Пальцы всё ещё слабо светились голубоватым сиянием, а по телу волной проходило чувство, будто её вены наполнены раскалённой магмой, которая постепенно стихала, но оставляла после себя неясное, жгучее ощущение чего-то мощного.

— Я… это сделала? — едва слышно выдохнула она, захлебнувшись воздухом, не веря сама себе.

Но время на удивление уже кончилось. Остальные чудовища, отступившие лишь на шаг, снова напряглись, сжимая кольцо вокруг девушки. В их глазах теперь светился не только голод и ярость, но и настороженность.

Лона застыла, глядя на остатки сияния на своих пальцах, и осознала, как страх внутри неё медленно уступает место чему-то новому — тёмному, древнему и неведомому.

Кротко вспыхнула искра храбрости, рождённая этим осознанием, однако инстинкт кричал ей одно единственное слово: «Беги!»

Она сорвалась с места прежде, чем успела произойти трагедия. Деревья закружились вокруг неё стремительной, размытой тенью, а ноги, дрожа от перенапряжения и слабости, едва подчинялись её воле. Лона не смотрела назад: она бежала, словно за ней гналась сама смерть, а шелест листвы, хлёсткие удары веток и собственное судорожное дыхание звучали в её ушах, смешиваясь в одну тревожную мелодию.

Платье липло к телу, пропитанное потом, стесняло движения, словно желая удержать её в этом кошмаре навсегда. Холодный воздух резал лёгкие, грудь вздымалась надрывно, каждый вздох вырывался с хриплым, свистящим звуком, а сердце колотилось так быстро, что казалось — оно вот-вот разорвётся.

«Только не останавливайся... Нельзя останавливаться!» — повторяла Лона про себя, словно молитву, цепляясь за эти слова как за последнюю надежду на спасение.

Густые заросли больно царапали тонкую кожу, острые ветки оставляли красные полосы на руках и щеках, но Лона не замедлялась. Лишь когда звуки погони стихли, растворившись где-то позади, она позволила себе сбавить темп и, наконец, остановиться.

Девушка рухнула на колени, тяжело опёршись руками о влажную землю, пытаясь восстановить дыхание. Дышать было нестерпимо больно, а тело била неконтролируемая дрожь. Она закрыла глаза, пытаясь справиться с охватившей её слабостью.

— Ты либо дурна головой, либо отвагой блистаешь, — раздался спокойный, слегка хриплый голос прямо перед ней.

Лона резко вскинула голову. Из тени деревьев медленно выступил высокий мужчина, облачённый в тёмный дорожный плащ, силуэт которого идеально сливался с сумраком леса. Его серебристо-белые волосы были слегка растрёпаны ветром, придавая ему вид призрака, ожившего под пологом крон. Бледная кожа будто светилась в полутьме, подчёркивая резкие черты его строгого лица с острым подбородком и прищуренными глазами. На поясе мужчины висел меч с потёртой, однако явно ухоженной рукоятью, и взгляд его внимательно, почти насмешливо изучал девушку, явно оценивая её реакцию.

Лона замерла, не зная, что нужно сделать: бежать, замереть или же обороняться. Мужчина выглядел уверенным, казалось, что всё в округе было хорошо ему знакомо, а опасности и мрак совсем не пугал. Глаза его блестели странным холодным светом, тая в себе нечто не от мира сего.

— Кто ты? — спросила она тихо, с трудом удерживая голос от дрожи.

— Арлен, — коротко ответил он, едва заметно улыбнувшись. — А вот кто ты такая и откуда взялась — гораздо интереснее вопрос.

Она не ответила сразу, пытаясь уловить в его взгляде хоть какой-то намёк на угрозу. Ничего. Только хладнокровная безмятежность с примесью любопытства и напряжённости.

— Лона. Почему ты решил мне помочь? — выдохнула она наконец.

Он усмехнулся, скрестив руки на груди.

— А кто сказал, что я тебе помогаю? Просто не хочу, чтобы тебя съели волки раньше, чем ты успеешь стать полезной.

Его слова прозвучали резко, почти оскорбительно, и внутри Лоны вспыхнул гнев. Она сжала палку ещё сильнее, подавляя желание ответить в такой же дерзкой манере. Позади всё ещё доносились едва уловимые шорохи — волки не ушли, они ждали, терпеливые и безжалостные.

— Ладно, — тихо выдохнула она, делая шаг вперёд. — Но если попытаешься причинить мне вред…

— То что? — насмешливо перебил Арлен, слегка склонив голову набок. — Ударишь меня палкой?

Лона ничего не ответила, чувствуя, как раздражение и беспомощность смешиваются в одно горькое чувство. Арлен отвернулся и твердо направился в глубину леса, его силуэт постепенно растворялся в густой тени.

— Идём, — бросил он через плечо. — Если хочешь жить.

Лона ещё раз оглянулась назад, затем стиснула зубы и поспешила за ним, не оставляя себе другого выбора. Она уже знала: отныне её жизнь уже никогда не будет прежней.

Наконец деревья начали редеть, и Лона ощутила, как напряжение слегка отпускает её. Всё тело болело от усталости, а сознание с трудом осознавало происходящее. Что это было? Магия? Настоящая? Разобраться в этом не представлялось возможным. По крайней мере сейчас. Она просто шла за человеком, которого едва знала, в неизвестность, пытаясь поверить, что всё это не сон.

Они вышли на небольшую поляну, заросшую густой травой и сорняками. Тонкие лучи закатного солнца едва проникали сюда сквозь плотные кроны деревьев, окрашивая всё вокруг в золотисто-багряные оттенки. В центре поляны стояла старая хижина — низкая, покосившаяся, словно готовая рухнуть от малейшего дуновения ветра. Крыша была почти полностью покрыта густым слоем зелёного мха, с которого капали капли накопившейся влаги. Деревянные стены потемнели и почернели от сырости и времени, местами их покрывали причудливые узоры грибов и лишайников.

Перед крыльцом хижины лежала груда давно забытых и проржавевших инструментов. Среди них валялся сломанный серп с обломанным лезвием, гнилые остатки деревянных вёдер и ржавый, с сомкнутыми челюстями, капкан, который, казалось, уже никогда не откроется. От всего этого веяло холодом, запустением и необъяснимой грустью — словно жизнь давно покинула это место, оставив его лишь тени прошлого.

— Это... твоё? — тихо спросила Лона, не сумев полностью скрыть сомнение.

Арлен фыркнул и глянул на неё через плечо:

— Сейчас моё. Раньше… — он замолчал, задумчиво рассматривая хижину, словно вспоминая что-то далёкое и неприятное. — Раньше не знаю. Хозяин давно мёртв.

По спине Лоны пробежал холодок.

— Мёртв? — эхом повторила она, но Арлен уже прошёл мимо и толкнул дверь.

Скрип рассохшихся досок раздался на всю поляну, когда дверь медленно открылась, открывая тёмное и затхлое помещение. В нос ударил густой запах плесени и сырости, однако внутри, казалось, было сухо — или, по крайней мере, суше, чем снаружи.

— Входи, — бросил Арлен, не оборачиваясь. — Хочешь спать снаружи — твоё дело. Но я предпочитаю иметь между собой и тем, что бродит по ночам, хоть какие-то стены.

Он шагнул внутрь, растворяясь в полумраке. Лона замерла на пороге, разглядывая тёмное пространство хижины. Что-то в этом месте её настораживало. Холодок вновь пробежал по спине, заставляя её невольно вздрогнуть. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить взволнованное сердце с психикой, и шагнула внутрь.

Внутри хижина выглядела так же заброшено и печально, как и снаружи. Единственный стул и стол выглядели готовыми развалиться от лёгкого прикосновения. У стены стояла грубая лежанка, собранная из старого, потемневшего от времени сена. Под ногами доски жалобно скрипели и прогибались, словно протестуя против вторжения незваных гостей. 

— Садись.

Лона медленно опустилась на него, почувствовав, как ветхие доски жалобно скрипнули под её весом. Арлен тем временем молча подошёл к потрёпанному сундуку, стоявшему возле стены. Со скрипом он открыл крышку и извлёк оттуда небольшой кусок хлеба с твёрдой коркой и вяленый кусочек мяса. Он протянул еду Лоне, не глядя ей в глаза, словно избегая лишнего контакта.

Она взяла хлеб, ощущая его жёсткую корку в пальцах. Голод оказался сильнее сомнений, и Лона принялась жадно откусывать куски, почти не замечая боли в дёснах от грубого хлеба. Арлен молча наблюдал за ней, и его тяжёлый, изучающий взгляд вызывал дискомфорт.

— Ты новенькая здесь, верно? — внезапно спросил он, нарушая затянувшееся молчание.

Лона замерла, её сердце забилось быстрее. «Он что, понял, что я переродилась?» — мелькнула паническая мысль. Она заставила себя поднять глаза и встретиться с его изучающим взглядом.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она, стараясь скрыть охватившую её тревогу.

Арлен слегка наклонил голову, внимательно её рассматривая:

— Ты не отсюда. Ставлю на то, что ещё вчера ты даже не знала, каково это — бояться по-настоящему.

Слова прозвучали с такой уверенностью, что у Лоны перехватило дыхание. Она едва заметно задрожала, сжимая хлеб так сильно, что корка начала крошиться.

— Почему ты так думаешь? — тихо спросила она, не решаясь повысить голос.

Арлен слегка усмехнулся, его взгляд стал ещё внимательнее, словно он заглядывал в глубину её сознания:

— Слишком много вопросов, слишком мало осторожности. Ты выглядишь так, будто явилась из мест, где опасности существуют только в рассказах. Такие, как ты, слишком долго жили в безопасности и не знают, как выживать здесь.

Лона почувствовала, как внутри закипает раздражение и обида. Он говорил, словно знал всё, словно читал её прошлое, как открытую книгу.

— Это не так… — тихо возразила она, почти шёпотом, не веря своим собственным словам.

Арлен лишь хмыкнул, словно слышал это сотню раз. 

Он достал свечи и начал расставлять их по помещению, зажигая одну за одной. А затем сел напротив Лоны.

— Убедишь меня — поверю. А пока ешь. Тебе понадобятся силы, если хочешь встретить рассвет.

Лона снова опустила взгляд на еду, стараясь заглушить бурю эмоций, бушевавшую внутри неё. Страх, обида и сомнения смешивались в сознании, постепенно уступая место решимости. Она должна была выжить — и, возможно, доказать, что он неправ.

Арлен отвернулся, погрузившись в свои мысли и предоставив Лону самой себе. Ночь тяжёлой пеленой легла на лес, спрятав его опасности во тьме, лишь иногда нарушаемой тревожным криком птиц и хриплым шёпотом ветра в ветвях деревьев. Он сидел на грубой лежанке, потягивая что-то из потёртой кожаной бутыли. Глаза мужчины были задумчивы и мрачны, словно в глубине его души зрело нечто, что он старательно скрывал даже от самого себя.

Лона не могла отвести от него взгляда, настороженная, словно загнанный зверёк. Ей хотелось понять, кем он был на самом деле — спасителем или угрозой? Почему он помог ей? И почему она не могла избавиться от ощущения, что его помощь — лишь начало чего-то куда более пугающего?

— Ты что-то притихла, — лениво произнёс Арлен, не поворачивая головы. — Не боишься, что я могу оказаться хуже волков?

От неожиданности Лона вздрогнула, сердце пропустило удар. Спокойствие, с которым он это сказал, прозвучало до странного убедительно. Её взгляд нервно метнулся к мечу на его поясе, затем к его расслабленному, но жёсткому лицу. Казалось, он читает её мысли, знает все её страхи и сомнения, и теперь намеренно проверяет её пределы.

— Может быть, — тихо ответила Лона, стараясь скрыть растущее в ней напряжение.

Арлен усмехнулся, холодно, без веселья, лишь слегка приподняв уголок губ.

— Ты не права, — сказал он, чуть склонив голову.

— В чём? — нахмурилась Лона, ощутив тревогу.

Он не спешил отвечать, выдерживая долгую, тягостную паузу, словно намеренно мучая её неопределённостью. Сделав ещё один глоток, Арлен, наконец, заговорил:

— В том, что уже решила, кто я такой. Это глупо, малая. Ты понятия не имеешь, кто я и чего хочу. А вот я кое-что о тебе уже знаю, — он медленно повернул голову, и его глаза пронзительно сверкнули в полумраке. — Ты владеешь магией, верно?

У Лоны перехватило дыхание. Она замерла, чувствуя, как сердце забилось тревожно и часто, будто он вскрыл её самую сокровенную тайну.

— Я… — начала она, но Арлен резко поднял ладонь, останавливая её одним жестом.

— Не лги, — его голос внезапно стал холодным, как лезвие. — Я видел, как ты отогнала волков. Поверь, эти твари не боятся простых палок.

Он наклонился вперёд, его взгляд пристально, почти болезненно изучал её лицо, словно выискивая подтверждение своим словам. 

— Магия здесь редкость, — продолжил Арлен, понизив голос почти до шёпота. — И те, кто ею обладают, либо быстро становятся полезны, либо исчезают без следа.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила Лона, стараясь, чтобы её голос не дрожал.

— Тебя, — спокойно произнёс Арлен, словно этот ответ был единственно возможным.

— Что?.. — у неё перехватило дыхание, и в груди кольнула тревога.

— Ты нужна мне. Для одного важного дела, — он откинулся назад, вновь вернув себе спокойствие и невозмутимость. — Вопрос лишь в том, согласишься ли ты сама, или придётся искать другие способы тебя убедить.

Лона вздрогнула от его слов, пальцы непроизвольно сильнее сжали палку, ставшую её единственным оружием.

— Ты мне угрожаешь? — в голосе прорезалась нотка вызова, хотя она сама удивилась своей смелости.

— Нет, я предлагаю сделку, — пожал он плечами. — Ты поможешь мне со своей магией, а я помогу тебе не умереть здесь этой ночью. Поверь, без меня твоя жизнь будет короткой.

— Что за дело? — спросила Лона, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле.

Арлен внимательно посмотрел на неё, словно решая, насколько он может ей доверять. Затем негромко заговорил, глядя ей прямо в глаза:

— Есть одна старая реликвия времён падения Империи. Говорят, она может переписать судьбу, повернуть время вспять. — Его голос дрогнул от скрытой эмоции, но тут же вновь стал холодным и твёрдым. — Я намерен её найти. Но чтобы добраться до неё, мне понадобится твоя магия.

Его слова вызвали в Лоне волну эмоций, нахлынувших одна за другой. Она мгновенно вспомнила своего брата Мерлина, его лицо, его взгляд, последний разговор, который так и не состоялся. Если возможность вернуться была настоящей…

— Зачем тебе эта реликвия? — спросила она с осторожностью, боясь услышать ответ, но не в силах удержать вопрос.

Арлен встал, скрестив руки на груди, его глаза вновь стали холодными, будто он пожалел о своей откровенности:

— У каждого свои причины, — коротко бросил он. — Я сказал достаточно. Если согласна, двигаемся на рассвете. Если нет, можешь попытать счастья сама. Но обещаю — твой путь будет коротким.

Последние слова он произнёс почти шёпотом, но в них слышалась железная решимость человека, который пойдёт на любые меры ради своей цели.

После этих слов Арлен резко поднялся и вышел наружу, оставив Лону одну в полутёмной хижине. Она осталась сидеть на краю грубой лежанки, глядя на пляшущие тени от дрожащего света свечи на стенах. Мысли путались и беспорядочно кружились вокруг слов мужчины. Артефакт, способный переписать судьбу… Если это действительно правда, то возможно, у неё есть шанс всё изменить. Шанс вернуться в свой мир, увидеть снова брата, вернуть прежнюю жизнь. Но неужели это вообще возможно?

Её тревожные размышления резко оборвал странный звук. В первое мгновение она списала его на скрип старого дерева, на ветер, пробирающийся сквозь трещины в стенах, но вскоре поняла, что это нечто иное. Тихий, осторожный шорох доносился снизу, из-под половиц, словно кто-то или что-то пыталось двигаться незаметно.

Сердце Лоны тревожно застучало. Она замерла, судорожно вцепившись пальцами в палку, и прислушалась. Шаги стали отчётливее — медленные, тяжёлые, зловещие. Кто-то пробирался прямо под ней.

— Арлен? — осторожно позвала она.

Ответом ей была лишь мёртвая, пугающая тишина. Шорох мгновенно оборвался, словно тот, кто крался под полом, услышал её голос и замер. В эту секунду её охватило жуткое предчувствие беды.

Не успела Лона двинуться, как половицы прямо перед ней с оглушительным треском разлетелись в стороны. Из зияющей дыры под полом вырвалась чёрная, покрытая липкой смоляной кожей, когтистая рука. Лона вскрикнула и бросилась назад, но неведомое существо двигалось гораздо быстрее. Оно вылезло на поверхность, наполовину человек, наполовину зверь, словно порождение ночного кошмара. Его глаза сверкали красным огнём, лицо было перекошено от гнева и голода, а из пасти торчали острые зубы.

Тварь издала низкий, утробный рык и резко бросилась вперёд, протягивая когтистые лапы прямо к Лоне. Девушка застыла, не в силах даже дышать, охваченная первобытным ужасом, парализовавшим её тело.

И в этот момент дверь с грохотом распахнулась. Внутрь хижины ворвался Арлен с мечом наперевес, его лицо исказилось от напряжения и злости.

— Не двигайся! — рявкнул он, бросаясь вперёд, встречая атаку твари ударом меча.

Хижина наполнилась хаосом. Разрушительный треск ломающегося дерева, звон стали, яростный рык существа — всё слилось в ужасающую какофонию. Арлен двигался быстро и решительно, словно знал каждое движение твари заранее, но Лона отчётливо видела, как ему с каждым ударом становится всё труднее. Его грудь тяжело вздымалась, мышцы напрягались до предела, а капли пота смешивались с кровью из мелких порезов на его руках.

Существо, безумное от ярости, издало оглушительный вой и бросилось на Арлена с новой силой. Он с трудом отбил атаку, но девушка заметила, как его меч дрогнул, а тело пошатнулось.

— Чёрт! — выругался Арлен сквозь зубы, едва сохраняя равновесие.

Лона стояла, прижавшись спиной к стене, отчаянно пытаясь прийти в себя. «Сделай хоть что-нибудь!» — кричал ей внутренний голос, но тело было будто чужим, не слушалось её. Она могла лишь наблюдать, как этот мужчина, её единственная надежда, борется на пределе сил.

Тварь, почуяв слабость противника, взревела и снова прыгнула вперёд. Когти целились прямо в горло Арлена. Мужчина едва успел парировать удар, но девушка поняла, что его силы подходят к концу. Ещё один удар, и всё будет кончено.

— Нет! — вырвалось из её груди отчаянным криком, и в этот самый миг внутри неё что-то сломалось, уступая место иной, пугающей и незнакомой силе.

По её телу прокатилась горячая волна, словно огонь, рождённый в самой глубине её существа. Лона подняла руки, ведомая инстинктом, который был ей совершенно чужд, и из её ладоней вырвался ослепительно-голубой свет, рассекая воздух и с громким треском поражая спину твари.

Чудовище взвизгнуло от боли, его тело отбросило к стене. Оно рухнуло на пол, содрогаясь в агонии, тщетно пытаясь подняться. Последний жалкий вой затих, сменившись пугающей тишиной.

Лона стояла, тяжело дыша, глядя на свои руки, с которых медленно исчезало синее свечение. Всё её тело охватила слабость, ноги дрожали, перед глазами плыло.

Арлен выпрямился, тяжело дыша, и медленно повернулся к ней. В его взгляде теперь читались не только удивление, но и настороженность.

— Ты… это ты сделала? — спросил он хрипло, с трудом подбирая слова.

Лона слабо кивнула, едва осознавая произошедшее.

Арлен долго смотрел на неё, а потом медленно ухмыльнулся, словно его подозрения окончательно подтвердились:

— Что ж… — произнёс он, убирая меч и вытирая лезвие о край плаща, — похоже, ты всё-таки не настолько бесполезна, как я думал.

Он произнёс это почти шутливо, но Лона ясно понимала, что теперь его заинтересованность в ней выросла многократно. И было неясно, чего ей стоит бояться больше — ночных кошмаров или его странного, пугающего интереса.

Тело монстра всё ещё дёргалось в последних судорогах, когти скребли по полу, оставляя глубокие борозды, прежде чем наконец затихнуть. Но даже после того, как жизнь покинула это существо, его присутствие словно не исчезло. Воздух в хижине стал тяжёлым, густым, как вязкая, застоявшаяся кровь. Лона чувствовала, как он давит на неё, наполняет лёгкие чем-то тёмным, неведомым, от чего хотелось закашляться, но даже дыхание казалось чужим.

Она сжала рот ладонью. В голове не осталось ни одной связной мысли, только страх, всё разрастающийся, будто этот страх был живым, таким же, как та тварь, что только что лежала у её ног.

Арлен, тяжело дыша, вытер лезвие меча о рукав, затем поднял голову. Его лицо было жёстким, но не бесстрастным. В уголках глаз затаилась тревога, на сжатых губах — неуверенность, которой он не хотел показывать. Он не двигался, но Лона ощущала: он был готов броситься в бой снова, если это потребуется. И почему-то у неё не осталось сомнений — это потребуется.

— Что это было? — голос дрожал, слова застревали в пересохшем горле.

Арлен обернулся, и в свете свечей его глаза на мгновение блеснули, холодные, острые, как клинок. Но в них не было ответа. Только одно понимание: времени у них не осталось.

— Проблемы, — бросил он коротко. Голос звучал низко, почти глухо. Он шагнул к двери. — Если эти твари здесь, значит, кто-то нас нашёл. Волки, демоны, маги… Без разницы. Нам нужно уходить.

Прежде чем Лона успела осмыслить его слова, снаружи раздался протяжный вой. Он эхом разнёсся по лесу, пробежался холодом по коже, заставил кровь застыть в жилах. А затем — другой вой, громче, ближе.

Плечи Арлена напряглись, пальцы сильнее сжали рукоять меча, а его дыхание стало медленным, сосредоточенным, как у зверя перед прыжком.

— Слишком поздно, — пробормотал он.

Лона сжала палку — жалкое подобие оружия, но пальцы так сильно вцепились в неё, что побелели костяшки. В груди вновь проснулся панический ужас. "Неужели всё снова повторяется?"

Пламя свечей вспыхнуло, и пространство хижины вдруг стало невыносимо тесным. Словно стены сдвигались, воздух сгущался, давя на грудь. В голову закралась глупая мысль: а может, это и есть сон? Может, она так и не выбралась из того кошмара?

Но всё оказалось реальностью.

Грохот удара обрушился на дверь, и хижина содрогнулась. Дерево раскололось с треском, разлетаясь щепками, и в проломе показалась огромная, покрытая тёмной шерстью морда. Янтарные глаза волка горели, полные голода и ярости. В пасти сверкали клыки, слишком длинные, слишком острые. Этот зверь был больше обычных волков. Он был чем-то большим, чем-то, что не должно было существовать.

Сердце Лоны пропустило удар.

— Беги! — крикнул Арлен и бросился вперёд.

Волк рванулся на него, огромный, как ночное бедствие. Арлен успел поднять меч, парируя первый удар, но от силы волка он едва не пошатнулся. Всё происходило слишком быстро: удары, рык, лязг металла. Пол хижины дрожал под лапами зверя, стены сотрясались от столкновений.

А потом в проём, по очереди, шагнули ещё трое.

Лона не дышала.

Они скользнули внутрь, словно тени, плавные, бесшумные. Но их присутствие ощущалось физически — как нечто древнее, жуткое, наполняющее комнату страхом. Они не бросались сразу. Они ждали, наслаждались ожиданием, а их рычание превращалось в низкий, гулкий звук, пробирающий до костей.

— Уходи, Лона! — голос Арлена, отрывистый, пропитанный яростью.

Но его слова тонули в грохоте битвы.

Она сделала шаг назад. Ноги отказывались дальше двигаться. Как она могла бросить его?

Её пальцы сильнее сжали ветку. Лона ощущала, как страх заполняет каждую клетку тела, заглушая все другие чувства. В голове не было мыслей. Только один вопрос: что делать?

И тут один из волков бросился вперёд. Арлен попытался отразить удар, но зверь заскользил по полу, оказался слишком близко. Когти ударили в ногу, и мужчина рухнул, меч со звоном выпал из руки.

Волки были на нём.

— Нет... — выдохнула Лона.

Она не могла пошевелиться. Не могла дышать. Всё происходящее перед её глазами вдруг стало нереальным, будто она смотрела со стороны, будто её здесь не было.

Арлен исчез под телами хищников.

— БЕГИ! — его голос, сорвавшийся на хрип.

Но она не могла.

Волки повернули головы к ней. Их глаза сверкнули. Тени заполнили хижину, сжимая пространство вокруг неё. Она смотрела на них, понимая, что уже проиграла.

«Выжить…» — мысленно повторила она, чувствуя, как леденеют пальцы. А затем она резко повернулась к выходу и, словно по сигналу, сорвалась с места. Её тело двигалось само, повинуясь панике и отчаянному инстинкту выживания. На краю разбитого порога она споткнулась, почти падая, но каким-то чудом удержалась на ногах. Не теряя ни секунды, выскочила наружу и, даже не осознавая этого, уже неслась вперёд, вглубь ночного леса.

Густые кроны деревьев заглушали свет луны, и редкие проблески тусклого серебра, пробиваясь сквозь ветви, лишь смутно освещали землю. Деревья сжимались вокруг, их тёмные силуэты казались живыми, будто они сами пытались её остановить. Лона бежала, не думая, не чувствуя ничего, кроме бешено колотящегося сердца и жжения в лёгких.

Лес задрожал. Воздух был натянут, как перед грозой. А потом… она увидела это. Едва заметные, тонкие нити, будто трещины в реальности, тянулись от деревьев, от камней… и от самой неё. Они не были просто светом — это была сеть, охватывающая весь мир вокруг. Лес, воздух, сама земля — всё переплеталось нитями энергии, которые переливались, соединяясь в невидимые узлы. Это было так… неправильно. Как будто она заглянула в суть этого мира и увидела то, чего не должна была видеть.

Лона задыхалась, грудь сжимало, будто внутри всё горело. Ноги отказывались слушаться, и она остановилась. 

Всюду, вокруг неё, в воздухе, в земле — пульсирующая сеть из света, переплетающая реальность, как невидимые нити. Они дышали, тянулись друг к другу, соединяясь в странные узоры, и почему-то Лона чувствовала их, как будто всегда знала, что они здесь.

Она сама не поняла, зачем подняла руку — будто что-то внутри толкнуло её вперёд, заставив пальцы потянуться к ближайшей нити.

Пальцы сами потянулись вперёд и коснулись нити. В тот же миг что-то горячее, как раскалённый металл, рвануло из груди в ладонь. Мир вокруг дрогнул, и она поняла, что уже не может это остановить. Через тело прошёл обжигающий поток — настолько мощный, что она едва сдержала крик. Тепло не просто заполнило её — оно разорвало что-то внутри, вырвалось наружу, словно сломавшаяся плотина, которую больше не удержать.

Позади раздался яростный рык. Она дёрнулась, резко обернувшись. Там было трое волков. Не долго думая первый зверь прыгнул на неё.

Рука Лоны вскинулась сама собой. Из ладони вырвался синий свет, пронзив тьму, с жутким звуком ударив в грудь волка. Воздух завибрировал. Волк взвыл, его тело отбросило назад, с глухим треском ударив о дерево. Он рухнул на землю, дёргаясь в конвульсиях. Но его сородичи не отступали. 

Нити вспыхнули ярче, сплетаясь впереди в странное переплетение, похожее на сердце, что пульсировало светом. Она не знала, что это, но ощущала в нём силу, готовую вырваться. Прямо перед волками светился узел — пересечение потоков, пульсирующее странным, почти неземным сиянием. Единственный шанс.

Она вытянула руки, пальцы дрожали. — Пожалуйста, сработай!

Мгновение — и её энергия сорвалась с ладоней, устремившись прямо в узел. Мир взорвался ослепительным светом.

Глухой удар невидимой волны потряс лес. Волки завыли — пронзительно, срываясь на хрип, и их тёмные силуэты разметало вспышкой. Всё содрогнулось, как будто сам воздух сжался и разорвался. Лес вздрогнул… и наступила тишина.

Лона рухнула на колени. Грудь судорожно вздымалась, дыхание срывалось, в ушах звенело. Она подняла взгляд.

Тропинка перед ней была пуста — живых волков на ней больше не было. Лишь обугленные тела хищников лежали в траве, их тёмная шерсть ещё дымилась, источая запах гари и палёной плоти. Земля вокруг потрескалась, почернев от жара магии, а воздух был пропитан едким, удушающим дымом.

Лона судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд от того, что она только что сделала.

Лес окутал плотный туман, скрывая очертания деревьев, заглушая звуки ночи, будто сама природа пыталась стереть чьё-то присутствие. Воздух стал влажным, тяжёлым, пропитанным сыростью и чем-то неуловимо чуждым. Он проникал в лёгкие, оседал на коже липким холодом.

Лона осталась одна.

Тьма больше не рычала, не шептала угрозы, но наблюдала. Лона чувствовала это кожей, каждым нервом, каждым ударом сердца. Чужое, незримое присутствие, притаившееся в тумане, изучало её, выжидало.

Слёзы усталости и паники подступили к глазам, но она быстро смахнула их. Нет. Сейчас нельзя.

— Что теперь? — прошептала она, но в ответ раздался лишь шорох леса.

Стоять на месте означало умереть.

Она двинулась дальше в лес, сердце билось в груди, как барабан, отбивая тревожный ритм. Он становился всё тише, но каждый её шаг звучал оглушительно — предательский хруст веток, тяжёлый скрип земли под ногами. Казалось, сама тьма затаила дыхание.

Чем глубже она уходила в лес, тем гуще становился туман. Он стелился по земле, словно густой молочный поток, окутывал ноги, поднимался выше, пока не скрывал всё, кроме редких пятен света, пробивающихся сквозь ветви.

Она не знала, следят ли за ней глаза, слышат ли шаги, но страх поднимался по позвоночнику, холодной волной растекаясь по телу.

Время потеряло смысл, но вдруг впереди мелькнул свет.

Не тёплый, не костровой, не мерцающий, как светлячки. Это был столб тусклого, мертвенного сияния, пробивающегося сквозь плотную пелену тумана. Он висел в воздухе, дрожащий, не принадлежащий этому месту, словно кто-то пробил дыру в ночи.