Мрачные топи

Я очнулся от чьего-то тихого голоса.

— …ну по крайней мере, я выжил, — проговорил Фейрин. Его голос звучал хрипло, но уверенно. — Учитывая, что на меня рухнул тигр... Это уже почти чудо.

— Ну хватит уже, — прошептала Лиз. — Я серьёзно. Тебе, мне, Лориссау, повезло. Я едва успела. У тебя ребра торчали наружу.

Я с усилием втянул воздух. В груди закололо, но дышать стало легче. Привычным жестом попытался приподняться — и тут же остановился: мышцы, словно сговорившись, заныли сразу и везде.

— О, очнулся, — заметил Фейрин, переводя тему, и в его голосе промелькнуло облегчение. — Добро пожаловать обратно в мир живых. Хотя, если честно, место так себе.

Я чуть повернул голову. Мы были в каменной хижине что воздвигла Лиз. Каменные стены, плотный влажный воздух, остатки заклинания освещения всё ещё мерцали под потолком. Я попытался встать снова, на этот раз медленно. Боль отзывалась глухими толчками, но уже не парализовала.

— Не дёргайся, — велела Лиз, наклоняясь ко мне. Она выглядела так, словно не спала и не ела с момента боя. На щеке — лёгкая тень синяка, у запястья — след от ожога. — Ты ещё не в форме.

— А ты в форме? — спросил я, разглядывая её.

— Не твоё дело, — отрезала она, но тон был мягким. — Если я сейчас упаду, вы не встанете и мы тут надолго застрянем. Как минимум...

Фейрин чуть усмехнулся.

Я сел окончательно, облокотился на каменную стену и провёл рукой по лицу. Всё казалось липким, усталым, чужим.

— Как долго я был без сознания?

— Ночь и почти всё утро, — ответила Лиз. — Сейчас близится полдень.

Я кивнул. Слишком много времени. Мысли были рваными, думать не хотелось совсем.

Фейрин молча посмотрел на меня, потом отвёл взгляд. Его левая рука лежала на колене, и даже отсюда было видно, как она подрагивала — не от страха, а от боли. Он не жаловался. Это вообще было в его духе: упрямо терпеть, пока не рухнет. Я знал, что ему сейчас тяжело даже сидеть, не то что идти. Но знал и другое — он всё равно пойдёт. Потому что если мы останемся здесь, то даже жалкая надежда на выживание быстро испарится. Мир не простит тех, кто остановился.

— Тигр, — сказал я, словно пробуя это слово на вкус. — Он был слишком... неестественный.

— Я заметила, — сухо откликнулась Лиз, проводя рукой по лбу. — Внутри него были следы магии... Скорее всего следы подземелья, естественная магия в общем или что-то в этом роде, — она замолчала, будто прикусила язык.

— Ты его вскрывала? — Фейрин с трудом приподнял бровь. — Серьёзно?

— А ты думал, я просто оставлю его гнить под деревьями? — она взглянула на него устало, без злости. — Мы едва не умерли. Я должна была понять, что это было. И кто. Или что. Да и трофеи собрать полезно, клыки там, когти.

Я провёл языком по сухим губам, медленно поднялся, опираясь на стену. Каждый мускул горел, но терпимо. Главное — не смотреть на Фейрина. Если увижу, как ему больно, сам начну сомневаться, а сомнения сейчас смерти подобны.

— Значит, просто подземельный зверь, — пробормотал я, собирая свой лук с пола.

Лиз фыркнула и бросила мне сверток. Развернул — внутри лежали тигровые клыки и когди, аккуратно очищенные.

— Алхимики и некоторые маги душу за них продадут. Можешь продать, если выберемся.

Фейрин кряхтя встал, опираясь на меч. Его лицо побелело, но голос звучал ровно:

— Раз ты очнулся надо уходить. Идти можешь? Или будем ждать, пока следующий гад нас найдёт?

Я кивнул, поправляя мешок на плече. Замер на секунду, всматриваясь. Воздух здесь был вязкий, влажный, будто сырой мох прилип к коже. Над травой лениво крутились редкие насекомые — странного, ядовитого цвета, с толстыми панцирями. Иногда раздавался хруст: это что-то мелкое пробиралось сквозь заросли, но звук быстро стихал. Никто из нас не говорил.

Лиз шла первой, раздвигая заросли посохом. Фейрин замыкал, едва заметно оборачиваясь время от времени, смотря нам за спину.

Я же шёл посередине, раздвигая траву левой рукой, а правую держал свободной — на случай, если понадобится быстро схватиться за кинжал или натянуть лук.

Перед нами расстилалось море высокой травы, по пояс, а местами и по грудь, а жёсткие стебли с колючими соцветиями цеплялись за одежду.

Трава не просто росла — она душила всё вокруг. Деревья выглядели слабыми, искривлёнными, как будто их тянули вниз. Кое-где сквозь стебли проглядывали поблёкшие грибы — грязно-серые, с красными пятнами. Ядовитые.

Почва под ногами пружинила, местами проваливалась, заставляя ступать осторожно. Лиз уверенно прокладывала путь, время от времени приподнимая руки, раздвигая особенно густые заросли. Фейрин не отставал, но шаг его был чуть замедленным — видно, его раны тоже давали о себе знать.

Я не отводил взгляд от узкой полосы земли перед собой. За травой ничего не было видно. Звуки вокруг оставались глухими: редкий шелест, скрип, далёкое стрекотание и жужжание насекомых.

Трава постепенно редела, но легче не становилось. Вместо неё под ногами появилась вязкая, мокрая грязь. Почва проваливалась сильнее, местами втягивая ногу почти по щиколотку. С каждым шагом вода хлюпала, будто живое болото дышало нам под ноги.

Запах изменился — к сырости добавился тяжёлый, гнилостный оттенок. Тот, что появляется возле стоячей воды и разлагающихся растений.

Совсем рядом лениво проквакала жаба. Я оглянулся. За нами оставалась смазанная полоса следов, быстро заполняемая грязью и водой.

Спереди Лиз замедлила шаг. Болото начиналось окончательно: редкие кочки, мутные лужи между ними. Поверхность воды покрыта тонкой плёнкой. Здесь всё казалось тихим. Из звуков лишь наши шаги, да редкие всплески.

Я осторожно ступал следом за Лиз, стараясь попадать точно в её следы. Каждый промах грозил увязнуть в серой жиже, а лишняя возня могла привлечь то, что здесь обычно не показывается днём.

Фейрин шёл сзади, шаги его были глухими, тяжёлыми. Иногда он останавливался, чтобы перевести дыхание, но в целом ничего страшного, вроде. Фейрин хрипло втянул воздух, но не сбавил темпа.

Кочки под ногами пружинили и оседали. Лужи между ними были мутными, мутно-зелёного цвета, словно в них давно что-то разложилось. Иногда под поверхностью воды слабо колыхались длинные стебли.

Лиз не замедлялась — видимо, устойчивую тропу она уже наметила. Её шаги были уверенными, это хорошо.

Где-то впереди снова всплеск. На этот раз громче. Я не стал заострять внимание. Болото всегда звучит. Главное — различать, где просто вода, а где уже стоит хвататься за оружие.

Шли дальше. Почва становилась ещё мягче. Лужи шире. Кочки — редкими и неустойчивыми. Я уже чувствовал, как сапоги промокли насквозь. Ступни скользили внутри, вода проникала сквозь швы.

Воздух стоял тяжёлый, почти липкий. Даже насекомые здесь были вялыми — пару раз мимо пролетали серые комары, большие, как мой кулак наверное.

Лиз вдруг остановилась, подняв руку.

— Впереди слишком большая трясина, — сказала она, не оборачиваясь. — Обойдём слева.

Фейрин хрипло вздохнул, но промолчал. Его лицо покрылось испариной, но он лишь крепче сжал рукоять меча.

Мы свернули, пробираясь вдоль зарослей рогоза. Стебли его были жёсткими, как наждак, и оставляли на руках красные полосы.

Справа раздался громкий всплеск — будто что-то крупное упало в воду. Я машинально развернулся, но увидел лишь расходящиеся круги на мутной поверхности. Лиз не обернулась, продолжая идти вперёд, но её шаги стали осторожнее.

Мы обошли трясину, ступая по узкой полосе кочек и твёрдой земли. Рогоз шуршал сбоку, цепляясь за одежду. Я поправил лук, осматриваясь. Вода вокруг всё так же мутная. Небо сверху затянуто низкими серыми тучами. Ветер не чувствуется — всё пространство будто глушит звук и движение.

— Вот же ж, еще дождя не хватало, — пробормотал я на ходу.

— Ага, было б... Черт

Внезапно конец посоха, которым Лиз проверяла путь провалился в кажущуюся твёрдой почву на добрых полметра и она едва не упала. Она резко дёрнула руку:

— Здесь не пройти. — Немного поозиравшись он продолжила. — Через право пройдём.

Мы снова изменили курс, продираясь через заросли осоки. Её острые листья оставляли мелкие порезы на открытых участках кожи. Где-то совсем рядом раздался странный звук — нечто среднее между бульканьем и вздохом.

Фейрин нервно провёл рукой по лицу, смахивая пот.

— Ну и место.. — начал он, но замолчал на полуслове

Мы замерли, вглядываясь в мутную воду. Из глубины медленно всплывало что-то тёмное и бесформенное.

Вода колыхалась, разгоняя плёнку из грязи и мелких растительных остатков. Через пару секунд стало ясно, что это — человеческое тело. Гниющее, вспухшее, кожа местами обесцвечена, глаза провалились. Судя по состоянию, лежал он тут давно.

— Твою ж… — только и выдохнул Фейрин.

— Труп, — брезгливо сморщилась Лиз, прикрывая нос рукавом.

Разлагающийся человеческое тело покачивалось на поверхности, облепленная пиявками и водяными жуками. От него шёл такой смрад, что у меня слезились глаза. Пузыри газа лениво отрывались от раздувшегося брюха, с тихим бульканьем лопаясь на поверхности. Да уж. Нелицеприятное зрелище.

Труп медленно покачивался в воде, то всплывая чуть выше, то снова оседая вниз. Я пригляделся — и вроде бы никаких ранений, кроме общего разложения. По крайней мере с первого взгляда не заметно.

— Ладно Лиз, пойдём дальше лучше.

Лиз не ответила, только кивнула и пошла дальше.Болото снова затянулось тишиной, только редкий плеск воды и наши собственные шаги нарушали её.

Мы обошли место, где плавал труп, стараясь не приближаться к луже. Почва здесь была чуть суше, но скользкая и рыхлая. Сапоги уходили в грязь почти по щиколотку, приходилось вытаскивать ногу с большим усилием.

Мы обошли мертвеца широкой дугой, стараясь не поднимать лишней мути со дна. Вода хлюпала противно, цепляясь за сапоги, будто не желая отпускать.

— Странно, — задумчиво сказала Лиз, уже отойдя ещё на некоторое расстояние. — Что он здесь делал? Один?

Фейрин пожал плечами, но его глаза всё ещё были прикованы к месту, где плавал труп.

— Может, охотник. Или заблудший, как мы. Только менее везучий.

Я оглядел окрестности. Болото простиралось во все стороны, однообразное и безжизненное. Ни следов лагеря, ни брошенного снаряжения. Только этот несчастный, навеки оставшийся в мутной воде.

— Не нравится мне это, — пробормотал я, снова поправляя лук на плече. — Пойдём быстрее.

Мы ускорили шаг, теперь уже не просто пробираясь, а почти бежали по кочкам. Каменная осока хлестала по ногам, оставляя мелкие царапины. Где-то вдали снова раздалось бульканье - то ли новая жертва болота всплывала на поверхность, то ли просто пузыри поднимались со дна.

Лиз вдруг резко остановилась, заставив нас чуть не столкнуться с ней.

— Впереди твердая земля, — сказала она, указывая посохом. Действительно, в нескольких десятках шагов болото заканчивалось, уступая место редкому лесу.

Фейрин рассмеялся.

— Ну наконец-то! Я уже начал думать, что мы...

Его слова прервал громкий всплеск позади нас. Все трое резко обернулись. Там, где минуту назад плавал труп, теперь были только расходящиеся круги. От самого тела не осталось и следа - лишь несколько пузырей на поверхности да колышущиеся стебли рогоза.

Мы переглянулись. Никто не сказал ни слова. Просто развернулись и почти бегом двинулись к спасительному лесу.

Первые шаги по суше дались тяжело. Ноги привыкли к вязкой трясине, и твёрдая земля под сапогами казалась непривычной. Мы вышли на небольшой приподнятый участок — островком это назвать было сложно, но по сравнению с остальным болотом тут действительно можно было выдохнуть.

Несколько кривых кустов, чахлые кустарники, низкая, жёсткая трава, кое-где — ягоды, мелкие, тёмно-синие, почти чёрные. Лиз сразу проверила их, кивнула — съедобные. Тут же среди зарослей попались и сухие ветки, кое-какой мох, корни — всего хватало, чтобы хоть как-то оборудовать временное место.

— Здесь переждём, до завтра — решил я. — Болото ночью не лучшее место для хождения. Ну а если выйдем сейчас, не факт что сможем найти место для укрытия... Как то так.

Мы уселись ближе к центру островка, туда, где почва выглядела хоть чуть-чуть суше. Я опустился на корни, поправил лук и задумчиво уставился на болото.

Труп так и не выходил из моей головы. Слишком уж он там не к месту оказался.

— Странно всё это, — пробормотал я, ковыряя палкой землю. — Если заблудился… Где тогда снаряжение? Нож, сумка, хоть что-то.

Фейрин вытянул ноги, потерев колено.

— Может, стянули? — предположил он. — Тут же и зверьё, и падальщики могут быть. Да и люди не лучше. Болото — отличное место кого-нибудь… выкинуть.

Лиз бросила на него взгляд, но промолчала.

— Или не люди, — сказал я, продолжая размышлять вслух. — Ты вот говорил: зверьё, да? А что, если не совсем зверьё… Мутное место, слишком много гнили. Тут что угодно может водиться.

Фейрин фыркнул, но уже без уверенности.

Я сгреб в ладонь пару ягод, покрутил их в пальцах, не торопясь есть.

— Эх что делать-то? Припасов почти нет и встряли не пойми во что сейчас. — Растерянно бормотала Лиз роясь в своей сумке.

— Делаем, что можем, — коротко отозвался я, перебирая стрелы. — Сначала дождёмся вечера. Тут, на суше.

Лиз кивнула, бросив сумку рядом. Вид у неё был усталый, но собранный — панике она себя не позволяла. Это, пожалуй, и спасало.

Фейрин, не поднимаясь, вытянул меч из ножен, проверил лезвие, потом вернул его обратно. Лицо Фейрина был мертветски бледным, нехорошо...

Я поднялся, прошёлся по краю островка. Болото вокруг по-прежнему безжизненное. Ни птиц, ни зверья, только редкие всплески и тяжёлый запах сырости.

— Осмотримся, — сказал я. — Ягод или что ещё съедобное наберём про запас. Надо одежду подсушить, если костёр разведём.

Лиз кивнула, уже копаясь в зарослях. Я двинулся дальше по периметру. Низкая трава местами скрывала редкие грибы, кое-где попадались стелющиеся кусты. Плоды мелкие, но на безрыбье сойдёт.

Через пару минут мы собрали небольшую кучку ягод, сухих веток и корней. На пропитание этого, конечно, не хватит, но поддержать силы — сойдёт.

— Если повезёт, — заметил Фейрин, присев рядом с костром который развёл пока нас не было.

— Если повезёт, если повезет, ага, — пробормотала Лиз, подкидывая ветку в огонь.

Я опустился рядом, вытянув ноги. Пламя было слабым, едва жевало сырые ветки, но нужное тепло оно давало. Дым шёл тяжёлый, с резким запахом, но другого ждать было глупо — всё тут пропитано болотом.

Лиз присела рядом, устало вытирая ладони о штаны. Щёки её запали, под глазами синяки — бессонная ночь и бой с тем зверем сказались на всех.

Я бросил взгляд на Фейрина. Лицо его оставалось бледным, губы чуть посинели. Плохой знак.

— Как самочувствие? — спросил я, кивая на его плечо.

— Жив, — отозвался он, но уверенности в голосе не было. Он сжал пальцы, но движения были вялыми. — Пару дней — и оклемаюсь. Если раньше не утону тут.

Я молча кивнул. Проверил ещё раз стрелы, осмотрел лук. Ничего плохого не случится надеюсь.

Время тянулось вязко, как сама эта земля. Солнца почти не было видно — его закрывали тяжёлые, серые тучи, что висели низко, словно собираясь опуститься прямо на болото.

— Уже за полдень, — тихо пробормотал я, глядя на тусклое небо. Казалось, что сейчас раннее утро по ощущениям — но день уже давно начался.

Фейрин не ответил, он опустил голову на руки, медленно моргая. Состояние его не тревожило, да и он сказал все обойдётся...

Лиз занялась ягодами, неторопливо перебирая их, словно специально заполняя время хоть какой-то работой.

Я встал, прошёлся по островку ещё раз. Здесь было мало место, метров семь–восемь в ширину и чуть больше в длину. Совсех сторон болотная жижа и осока, мутные лужи и кочки, кое-где торчат сухие коряги. Спасения тут нет.

Я вернулся к костру. Огонь почти потух, пришлось снова раздувать его, подкладывая мокрые ветки. Дым пошёл гуще.

Лиз аккуратно сложила ягоды на плащ, разложив их рядом с огнём, чтобы хоть чуть подсушить. Глядя на них, я мысленно прикинул — не хватит. Даже если есть совсем понемногу, толку от этого никакого. Придётся выбираться завтра с рассветом, иначе просто истощим силы здесь.

Я откинулся назад, опираясь на ладони, и посмотрел на воду за границей островка. Болото дышало. Медленно, вязко. На воде поднимались пузыри, колыхалась осока, будто за неё кто-то цеплялся снизу. Всё это раздражало, но смысла в панике не было.

— Завтра с утра идём дальше, — повторил я, больше для себя, чем для остальных. — Здесь долго не протянем.

— У нас выбор есть? — устало хмыкнула Лиз, не поднимая глаз.

Фейрин ничего не ответил. Он полулежал, прикрыв глаза, и похоже уже уснул.

Я не стал его будить. Если организм сам отключается — значит, отдых ему нужнее разговоров. Пусть спит, сколько сможет.

Костёр медленно тлел, едва цепляясь за сырые ветки. Иногда слабо трещал, вырывая из себя редкие языки пламени. Дым стелился по земле, цеплялся за одежду, за лицо, но лучше уж так, чем совсем без огня.

Я снова бросил взгляд на болото. Пейзаж неизменный: мутная вода, колышущаяся осока, редкие всплески. Пахло сыростью, гнилью и чем-то ещё, трудно уловимым — будто в этом месте сама почва пропитана чем-то недобрым.

Лиз молча ела ягоды, ну и я тоже за компанию.

— Днём-то ещё терпимо, — проговорил я, наблюдая за горизонтом. — Вот ночью думаю начнётся веселье.

— Да не, не думаю, я хочу к ночи поставить укрытие как обычно было и сможем переночевать.

— Понятно.

Лиз отложила последние ягоды в сторону и потянулась, хрустнув костяшками пальцев.

— Ладно, сидеть без дела — только нервы трепать. — Она поднялась, отряхнула колени и оглядела наш жалкий лагерь.— Надо подготовиться.

— К чему? К тому, чтобы стать чьим-то ужином?

Лиз промолчала и направилась к краю островка, где росло несколько кривых кустов с жёсткими ветками.

— Поможешь? — кивнула она мне. — Надо собрать ещё ягод. Чем больше, тем лучше.

Мы пошли к кустам с жёсткими ветками и начали срывать ягоды. Лиз аккуратно обходила колючие стебли, ловко щипала гроздья, не спеша, но уверенно. Я действовал так же — стараясь не повредить плоды, чтобы не помять их раньше времени.

Пальцы быстро покрывались тёмным соком, кожа казалась липкой. Ягоды были мелкими, почти чёрными, но сочными — видно, что хоть и болотные, но съедобные.

Собранное мы складывали прямо в мантийные карманы — их было немного, но хватало, чтобы хранить ягоды отдельно, не смешивая с другим снаряжением. Карманы набивались плотно, ягоды ложились слоями, слегка придавленные, но без сильных повреждений.

— Ладно, думаю нам хватит на пока. Пойдём обратно, я чую Фейрин что-то наварил нам.

В приподнятом расположении духа мы вернулись к костру.

Фейрин сидел у костра, слегка склонившись вперёд, внимательно следил за большой каменной чашей, подвешенной над огнём на грубо собранной конструкции из сухих веток. Пар поднимался из чаши, в воздухе стоял лёгкий, терпкий запах нагретых ягод и болотных трав.

В руках он держал другую чашу — поменьше, точно такую же по материалу и форме. Видимо, создал их сам — с помощью магии. Материал был гладкий, ровный, неестественно правильный для здешних условий.

Фейрин пил, неторопливо, короткими глотками. Судя по его виду, чай был не слишком приятен, но выбора у нас не было. Лучше уж это, чем оставаться на пустом желудке и с пересохшим горлом.

Увидев нас, он оторвался от чаши и сказал:

— Как раз вовремя. Сейчас ещё подогреется — сможете попробовать.

Я опустился рядом с ним, сбросил с плеча мешок и чуть подтянул мантию, чтобы ягоды не раздавились. Лиз присела на корточки у костра, прислушиваясь к тихому бульканью в каменной чаше.

— Что там? — спросил я, кивнув на большую чашу.

— Ягодный чай сделал, — Фейрин поднёс чашу к губам, сделал ещё глоток и передал её Лиз. — Идея конечно... Своеобразная, но что я могу?

Лиз отхлебнула, скривилась, но ничего не сказала, лишь протянула чашу мне. Я попробовал — вкус действительно неприятный, терпкий, с какой-то болотной гнильцой на фоне.

— Сойдёт, — отозвался я, протягивая чашу обратно. — Лучше, чем ничего.

Мы молча сидели у костра, наблюдая, как огонь лениво облизывает дно каменной чаши. Вокруг постепенно темнело, небо оставалось всё таким же низким и тяжёлым.

Небо постепенно темнело, переходя от серого к грязно-лиловому оттенку. За кромкой болота угасал тусклый свет — не яркий закат, а скорее медленное затухание дня. Я допил остатки настоя, поставил чашу рядом с костром.

— Ну что, Лиз?

Лиз поднялась, потянулась за посохом, обвела взглядом наше убогое пристанище. Лицо её было сосредоточенным, взгляд — спокойным. Она медленно прошла по периметру островка, остановилась у центра, поставила посох вертикально и, чуть опустив голову, тихо произнесла:

— О, дух земли, древний и незыблемый. Подними щит из своих недр, воздвигни стены из камня, что не ведают страха и холода. Пусть плоть скал встанет кругом, приютом и опорой стань мне. Каменный оплот.

Влажный мох и грязь разошлись, будто кто-то снизу толкнул их. Спустя пару мгновений из почвы начали медленно подниматься неровные, но плотные пласты камня, смыкаясь в полукруглую хижину вокруг нашего лагеря.

Лиз опустила посох, её дыхание стало прерывистым. Она оперлась о стену, закрыв глаза на мгновение.

— Всё. — Она выдохнула.

Фейрин молча зашёл внутрь, осматривая каменные стены. Его пальцы провели по шершавой поверхности.

— Не твоя лучшая работа, — пробормотал он.

— Да заткнись уже, — Лиз села на пол, прислонившись спиной к стене.

Мы вошли внутрь. Каменные стены ещё сохраняли лугкую влагу земли, но в целом здесь было куда уютнее, чем снаружи. Пол получился ровным, камень выступал сухой плитой, на которой можно было спокойно устроиться, не опасаясь болотной жижи или насекомых.

Я положил мешок в угол, присел у стены, прислушиваясь. Снаружи всё ещё раздавались бульканье и редкие всплески, но внутри было тихо. Камень глушил звуки, создавая ощущение защищённости, пусть и временной.

Фейрин, подтянул к себе плащ, улёгся поближе к стене. Лиз, проверив, что всё в порядке, подошла к входу и, снова опершись на посох, произнесла короткое заклинание. Каменные створки медленно сомкнулись, оставив только узкие щели — небольшие окна, через которые можно было следить за обстановкой.

Внутри сразу стало темнее, но огонь всё ещё тлел, отбрасывая слабое оранжевое свечение по стенам.

Но усталость взяла своё. Я не заметил, как провалился в сон.

~~~~

Проснулся я от резкого толчка. Тьма. Полная, беспросветная. Даже угли потухли. Кто-то схватил меня за плечо — Лиз. Её пальцы впились в кожу, дрожа.

— Тихо, — её шёпот был едва слышен.

Я замер.

Снаружи раздался звук. Что-то скреблось по камню. Медленно, методично, будто пробуя на прочность. Когти? Кости? Камень скрипел под этим давлением, и скрежет проникал внутрь, прямо в виски. Фейрин уже сидел, меч в руке. Даже в темноте я видел, как его глаза сверкают — дико, настороженно. Звук усилился. Теперь это было похоже на то, как что-то большое обходит укрытие по кругу, царапая стены, будто ища слабое место. Лиз прижала палец к губам. Мы не дышали.

Потом...

Удар.

Вся хижина содрогнулась. С потолка посыпалась мелкая крошка.

Что-то снаружи ударило в стену.

И начало ломать.

— Свет забытого неба, проснись. Стань рядом, не отставай. Я веду — ты следуешь. Светлячок! — тихо произнес я.

Тусклое свечение вспыхнуло у меня над ладонью. Небольшой шар света медленно поднялся под потолок, заливая хижину ровным, блеклым светом. Лиз моргнула, глаза её блеснули в полумраке. Фейрин стиснул меч крепче.

Снаружи продолжался глухой скрежет. Существо — или что бы это ни было — продолжало обтирать стены, цепляя когтями, словно проверяя границы укрытия. Где-то над щелью, что служила окном, прошёл тяжёлый, влажный вдох. Болото на секунду стихло, словно само затаило дыхание.

Я медленно потянулся к луку, не спуская глаз с входа.

Ещё один удар. Камень дрогнул. Часть стены, созданной Лиз, покрылась сетью мелких трещин, но пока держалась. Лиз зажмурилась, шепча под нос: усиливала чары, насколько хватало сил.

Сквозь щель я различил движение — силуэт. Высокий, перекошенный, с вытянутыми конечностями. Спина словно изломана, силуэт неестественно выгнут. Оно стояло у самой стены, наклонив голову, прислушиваясь.

Фейрин тихо выдохнул, почти неслышно.

Существо развернулось. Медленно, угрожающе, будто знало, что мы смотрим.

Затем последовал ещё один удар — сильнее, чем прежде. Камень треснул. На этом месте долго не продержимся.

Мы замерли, затаив дыхание. В свете моего светлячка тварь за стеной казалась еще ужаснее - ее кожа, покрытая болотной слизью, пульсировала, как будто под ней двигались сотни червей. Длинные пальцы с когтями, похожими на обломки костей, скребли по камню, оставляя глубокие царапины.

Лиз резко вдохнула, когда очередной удар потряс укрытие. Из трещины в потолке посыпались мелкие камешки.

— Долго не выдержит, — прошептала она, сжимая обломки посоха. — Магии мало...

Фейрин внезапно рванулся вперед, прижав ладонь к трещине в стене. Его лицо исказилось от боли, но он прошептал:

— Тогда пусть берет это!

Из его ладони хлынул поток огня — созданного магией, жаркого, обжигающего. Пламя вырвалось наружу, и раздался пронзительный, нечеловеческий визг. Тварь отпрянула, ее контуры поплыли в клубах черного дыма.

Мы воспользовались передышкой. Лиз тут же прижала руки к трещине, и камень начал медленно зарастать, скрепляясь жилами магии. Но её лицо побелело — силы были на исходе.

Фейрин тяжело дышал, сжимая обожжённую ладонь:

— Огонь... Оно боится огня... — Он оглядел наше укрытие. — Но хватит ли костра чтобы отпугнуть это?

Я рванулся к углям, сдувая тлеющие остатки. Пламя вспыхнуло на мгновение, осветив наши напряжённые лица.

— Надо усилить, — прошептал я, хватая горсть сухих веток из нашего скудного запаса.

Снаружи раздался новый звук — не скрежет, а... чавканье. Огромное существо переступало по мокрой земле. Затем — удар. И ещё один. Существо атаковало и ходило кругами, выжидая.

От костра вухнула жаром, огонь стал плотнее, насыщеннее, языки пламени приподнялись, осветив пространство внутри укрытия. Тени поползли по стенам, а свет выбрался наружу сквозь щели, вырвавшись в ночь.

Снаружи послышался тяжёлый, влажный вдох. Существо застыло. Потом снова шаги — осторожные, чавкающие, оно обходило нас кругом, но ближе не подходило. Лиз, а Лиз уже отключилась исчерпав свои запасы маны. Плохо. Она обмякла у стены, глаза закрыты, дыхание прерывистое, но ровное — просто выжата до последней капли. Магический истощение.

Фейрин сидел рядом, взяв меч обеими руками. Его лицо по-прежнему оставалось бледным, но взгляд прояснился — боль и страх отступили, уступив место сосредоточенности. Он, как и я, понимал: если укрытие рухнет — придётся сражаться и второго шанса не будет.

Снаружи снова раздался тот мерзкий, хлюпающий звук. Существо то отходило, то подходило ближе, снова водя когтями по стенам. Но внутрь не лезло — огонь его сдерживал.

Я сжал пальцы, направляя светлячка к одному из узких окон. Тусклый шар света дрогнул, повис на месте, а потом — по моей воле — вспыхнул ярче. Свет стал холодным, резким, почти режущим для глаз. Он пробился наружу сквозь щель, озаряя пространство за пределами укрытия.

Снаружи раздался хриплый, звериный рёв. Он был низким, сиплым, будто воздух проходил через сломанные дыхательные пути. Существо отшатнулось, затопало по грязи, и я успел увидеть его искажённую тень — длинные, скрючившиеся конечности, вывернутая спина, неровный, словно переломанный силуэт.

Свет его бесил. Или пугал. Может, и то и другое.

— Вот значит как, — пробормотал я сквозь зубы, заставляя светлячка вспыхивать ещё сильнее. Его оболочка вибрировала, воздух вокруг дрожал от напряжения.

Существо завизжало, как раненое, и, соскользнув с места, рвануло в сторону болотной тьмы. Его движения были судорожными, неуклюжими — словно оно больше боялось боли, чем пыталось скрыться.

Светлячок не отпускал, вырываясь пучком холодного света наружу, словно прожектор, выжигающий тень.

— Убегает, — сказал Фейрин, не спуская глаз с входа.

— Пускай. Главное — чтобы больше не вернулось.

Мы замерли в гнетущей тишине, слушая, как вдалеке затихают топот и хрипы — болото снова захлебывалось своей вязкой тьмой.

— Тогда нужно просто поддерживать свет? Выходит так?

Я продолжал удерживать светлячка у окна, не давая ему угаснуть. Свет мерцал, холодный, цепкий, прокладывая себе путь в сырую ночную тьму.

— Да… — я кивнул, не отрывая взгляда от узкой щели. — Похоже, пока свет держим — оно не сунется.

Фейрин поправил плащ на плечах, откинулся к стене, тяжело дыша. Лицо оставалось бледным, губы обескровлены, но он держался.

— Хорошо бы, чтобы Лиз очухалась, — пробормотал он, кивая на неё. — Если вдруг вернётся… я с этим долго не протяну.

Я посмотрел на Лиз — она лежала у стены, полузакрыв глаза, дыхание сбивчивое, но ровное. Сил у неё почти не осталось.

— Не думаю, что оно вернётся сразу, — ответил я. — Слишком оно осторожничало. Видимо, свет — не просто неприятен ему. Пугает по-настоящему.

Фейрин кивнул, вглядываясь в узкое окно.

— Значит, ждём до рассвета… и валим отсюда, — заключил он.

— Ага.

Фейрин лишь кивнул. Он уже почти сполз по стене, устраиваясь как получится. Сил явно не оставалось ни на разговоры, ни на бдительность.

Я устроился рядом, скинул мешок, поправил мантию. Болото за стенами оставалось непроглядно-чёрным, но внутри теперь было тихо. Глухо.

Я проснулся первым. Плохо, я уснул сам того не заметив. Но походу ничего страшного не произошло. Светлячок всё ещё висел под потолком, но его сияние почти угасло — тусклое, едва заметное мерцание еле цеплялось за остатки выделенной маны. За стенами серело. Небо было тяжёлым, мутным, цвета мокрого пепла, но по оттенку уже ясно — рассвет близко.

Фейрин спал неровно, сбившись на бок, лицо бледное, губы потрескались. Я медленно поднялся, потянулся, чувствуя, как ноет затёкшая спина. За пределами укрытия болото выглядело таким же мрачным, но больше не было ни шорохов, ни шагов, ни скрежета.Я заставил светлячка рассеяться — мягкое облачко света растворилось в воздухе, окончательно угасая.

Пора выдвигаться. Здесь мы долго не протянем.

Я осторожно растолкал Фейрина за плечо. Он вздрогнул и тут же схватился за меч, глаза дико блеснули в полумраке.

— Тише, — прошептал я. — Рассвет. Пора выдвигаться.

Он кивнул, с трудом поднимаясь. Его движения были скованными, вчера он перенапрягся для раненого.

Мы разбудили Лиз. Она открыла глаза медленно, словно пробуждаясь от глубокого забытья, и сразу схватилась за посох. Её пальцы сжали обломки дерева так, что костяшки побелели.

— Магия вернется еще не скоро, — сказала она, но всё равно поднялась, опираясь на моё плечо. Её лицо было бледным, но в глазах читалась усталость и безнадёжность.

Фейрин уже стоял у входа, прислушиваясь. Болото встретило рассвет странной тишиной - ни птиц, ни привычного стрекотания насекомых. Только тяжёлый туман, стелющийся над чёрной водой.

— Тропа на запад, — сказал я, проверяя тетиву лука. — Если идти по кочкам, может, не утонем.

Лиз кивнула, поправляя потрёпанную мантию.

— Я пойду первой. Без магии, но хоть посохом проверять почву смогу.

— Хорошо, идём скорее.

Мы поспешно собрали свои скудные пожитки, запихивая остатки ягод в карманы. Фейрин допил последние капли ягодного чая из каменной чаши, скривившись от горечи, но тут же спрятал сосуд в свой мешок — "на всякий случай".

— Пошли, – бросила Лиз, уже стоя у расшатанного входа. Её посох постукивал по земле, проверяя устойчивость первого шага.

Я вышел следом, мгновенно ощутив липкую влажность болотного воздуха. Ноги сразу ушли в трясину по щиколотку. Холодная жижа просочилась сквозь прорехи в сапогах, заставляя передние зубы непроизвольно сомкнуться.

Фейрин замыкал шествие, его шаги были тяжелыми, но упорными. Он жевал пригоршню ягод, время от времени сплевывая косточки в сторону.

Мы двигались цепочкой, выбирая путь по едва заметным возвышениям. Лиз методично простукивала почву перед собой, иногда меняя направление, когда земля под посохом слишком податливо проваливалась.

Я вздохнул, доставая из кармана несколько ягод. Их кисло-сладкий вкус хоть как-то перебивал тошнотворную болотную вонь и желание пить.

Так мы пробирались сквозь болото, как тени в предрассветном тумане. Каждый шаг давался с трудом — ноги вязли в жиже, которая с каждым часом становилась все гуще, словно болото не хотело отпускать нас.

Лиз шла впереди, ее посох оставлял глубокие вмятины в мягком грунте. Время от времени она останавливалась, прислушиваясь, но вокруг стояла мертвая тишина. Ни птиц, ни насекомых, только редкие пузыри, лопающиеся в черной воде.

Фейрин шел сзади, тяжело дыша. Его шаги стали неуверенными, а лицо покрылось испариной. Я обернулся, встревоженный:

— Держишься?

Он кивнул, но его глаза были мутными.

— Просто... надо бы передохнуть.

Лиз оглянулась, ее взгляд скользнул по Фейрину, затем по болоту вокруг.

— Не здесь.

Она была права. Останавливаться здесь — значило дать болотному шанс настигнуть нас.

Мы шли дальше.

К полудню туман почти рассеялся, открывая серое, низкое небо. Воздух стал чуть легче, но запах гнили не исчез — он въелся в одежду, в кожу, в волосы.

Внезапно Лиз замерла.

— Смотрите.

Впереди, сквозь пелену тумана, угадывался силуэт — не кочка, не коряга, а что-то более твердое. Даже не верится.

— Земля? — спросил Фейрин.

Я прищурился, всматриваясь в серое марево впереди. Силуэт и правда выглядел иначе — ровнее, устойчивее, чем всё, что мы видели за последние часы. Низкий выступ, поросший скудной растительностью, чуть возвышался над болотом.

— Похоже на то, — ответил я и ускорил шаг, обходя особенно жидкие участки топи.

Лиз шла следом, посохом аккуратно проверяя путь. Фейрин плёлся сзади, но, заметив островок, будто немного оживился.

Когда мы добрались до него, сомнений не осталось — это действительно конец топи и начало твердой земли.

Я первым ступил на сухое, осторожно проверяя почву. Не проваливается.

— Сюда, — коротко бросил я.

Лиз почти сразу уселась на край, положив посох рядом и стянув с себя плащ, чтобы хоть чуть проветрить ткань. Фейрин завалился следом, опершись о ближайший камень.

Я прищурился, пытаясь разглядеть детали. Контур действительно казался слишком четким для болотных очертаний — угловатый, темный, будто каменный выступ.

— Может быть, — ответила Лиз, не опуская посоха. — Но будьте осторожны. Болото любит играть с глазами.

Двинулись дальше, теперь уже целенаправленно, хотя трясина по-прежнему цеплялась за сапоги, будто живая. С каждым шагом силуэт становился яснее: это был камень, большой, поросший мхом, но явно не природного происхождения. Прямые грани, следы обработки.

— Руины? — пробормотал я.

Лиз первой ступила на твердую поверхность. Камень не дрогнул. Она провела рукой по шершавой поверхности, счищая слой мха.

— Старое, — сказала она. — Очень старое.

Фейрин тяжело опустился на колени, его дыхание было прерывистым. Я подошел к нему, но он махнул рукой:

— Просто дайте минуту.

Я огляделся. Камень оказался частью чего-то большего — полузатопленная платформа, уходящая вглубь болота. Дальше виднелись другие выступы, может быть остатки дороги, самих ли зданий или фундамента.

— Кто-то строил здесь, — сказала Лиз. — До того, как болото поглотило это место.

Ветер сдул туман, и на мгновение перед нами открылась жутковатая картина: темные очертания стен, обрушенные колонны, арка, почти скрытая черной водой.

Фейрин вытер лоб от болотной грязи и шагнул вперед, опираясь на колено, прежде чем выпрямиться. Его движения были медленными, но решительными — он явно не хотел задерживать нас дольше, чем нужно.

— Если тут когда-то было хоть что-то значит, оно куда-то вело, — добавил он, приглядываясь к полузатопленным камням. — Или сюда что-то вело.

Лиз кивнула.

— Ну раз так то двинули.

Мы пошли дальше, осторожно переступая с камня на камень. Под ногами плескалась мутная вода, поросшая зелёной пленкой. Болото отступало — по крайней мере здесь. Под слоем ила и мха проглядывали ровные прямоугольники — обработанные каменные блоки, местами треснутые.

— Похоже на дорогу, — пробормотал я, присматриваясь. — Или что от неё осталось.

Местность становилась всё страннее. Вода в лужах застоялась, покрылась бурой пленкой. Каменные плиты шли почти ровной полосой, извиваясь и теряясь дальше в болоте. По сторонам возвышались полуразрушенные насыпи и валы, перемежающиеся провалами, затянутыми водой и осокой. Всё это выглядело так, словно когда-то здесь активно копались — выкапывали, расчищали, оставляли после себя ямы и пустоты. Но сейчас, когда болото поглотило это место, всё превратилось в хаотичный лабиринт канав, валунов и гнилых кочек.

— По дороге мы точно куда-то выйдем, давайте лучше уходить отсюда? — Взволнованно предложила Лиз.

Тёмно-зелёный мох сменялся редкой травой, под ногами уже не чавкало.

— Согласен, — коротко ответил я Лиз. — Здесь нечего искать.

Мы ускорили шаг. Каменные плиты под ногами становились всё суше, грязь исчезала, оставляя лишь следы времени: потрескавшиеся блоки, следы эрозии, кое-где даже обугленные участки, будто когда-то здесь бушевал пожар.

Вскоре остатки насыпей остались как и сами руины позади. Перед нами раскинулась широкая полоса суши — не идеальная, конечно, местами поросшая бурьяном и кривыми кустами, но по сравнению с болотом — почти благословение. Земля здесь была плотной, под ногами чувствовалась привычная, пусть и неровная поверхность.

Я выдохнул. Слишком долго мы шли по вязкой жиже, и ощущение твёрдой почвы под ногами казалось почти непривычным.

— Надо бы перевести дух, — сказал Фейрин, тяжело опускаясь на валун у обочины древней каменной дороги. Он выглядел вымотанным, но хотя бы сейчас не проваливался в грязь с каждым шагом.

Я кивнул. Болото остались позади, можно и отдохнуть. Хоть место и навевало тревогу. Слишком уж мёртвое, пустое было это место.

— Подом будем двигаться дальше, — сказал я после короткой паузы. — Но аккуратно. Не думаю, что это место совсем заброшено.

— Да и если заброшено людьми, то не заброшено местными обитальцами... Кто знает кого повстречаем если останемся слишком долго.