Пещеры Уйарокочо

Я проснулся едва ли не с первыми признаками рассвета. Свет проникал сквозь узкий вход укрытия, раскрашивая каменные стены в холодные серые тона. Тишина вокруг была почти полной — остальные ещё спали, и я оказался первым, кто пришёл в себя.

Полежав минуту, я распрямился и медленно поднялся. Холод камня под ногами и лёгкий запах затхлости заставили меня искать свежий воздух. Не желая будить остальных, я тихо вышел наружу.

Снаружи уже начало светать, небо было бледно-голубым с тонкими розовыми полосами. На краю оврага сидел Тирих. Он прикрывался от солнца небольшим, старым зонтом — жестом, странным в этой обстановке. Его глаза внимательно сканировали лес за пределами укрытия, а одна рука покоилась на рукояти трости.

— Не спится? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от горизонта.

— Да, — ответил я и ненадолго замолчал, глядя на просыпающийся лес.

Птицы тихо запевали свои первые песни, а нежный ветер колыхал ветви, наполняя пространство свежестью нового дня. Он продолжал смотреть вперёд, и между нами повисло молчание, которое не казалось неудобным. В такие моменты тяжёлые слова только мешают.

— Что это за место? — наконец спросил я, не отводя взгляда от него.

Тирих слегка улыбнулся, почти не меняя позы.

— В общем-то обычное укрытие одно из многих которые я подготовил на заре своей работы в этой стране, по плану мы не должны были сюда заходить, но что уж поделать? В ночи идти плохо.

— А разве плохо что мы сюда пришли?

Тирих на мгновение задумался, выпуская струйку дыма.

— Можно сказать так. Лет пять назад, когда я только начинал собирать свою группу, мы строили такие укрытия по всему региону. Это было... Одно из личных убежище. Место, где можно было переждать бурю, спрятать груз или просто отдохнуть вдали от чужих глаз. Сейчас им пользуются несколько проверенных групп - мои люди, пара отрядов авантюристов... даже парочка бандитских формирований, с которыми у меня есть договоренности.

Я удивлённо приподнял бровь, не ожидая такого ответа.

— Бандитских? — переспросил я.

— Да, — он вздохнул и продолжил без излишней экспрессии. — На заре открытия нашей группы и контроля над некоторыми торговыми путями нужны были не только прямые союзники. Иногда — те, кто действует на грани закона. Или даже за гранью.

Я перевёл взгляд на лес, пытаясь представить, каким образом сюда попадали люди с такими разными целями.

— Значит, это что-то вроде нейтральной территории?

— Ага, именно так. — Тирих постучал трубкой о камень, выбивая пепел. — Здесь не воюют, не грабят и не задают лишних вопросов. Просто отдыхают и идут дальше. Таких мест осталось немного.

Я кивнул, ощущая, как это место приобретает вес не только в моих глазах, но и в общем понимании ситуации.

— А насколько надёжна эта нейтральность? — спросил я, не отрывая взгляда от тёмных деревьев за оврагом. — Никто не рискнёт устроить здесь засаду на кого-нибудь?

Тирих усмехнулся, но без тени юмора.

— Надёжность — относительное понятие. Здесь действует негласное правило: никто не хочет раздувать огонь, потому что все зависят друг от друга. Для одних — это возможность пережить шторм, для других — сохранить торговые пути, для третьих — жить на грани закона, но под защитой. Если кто-то решит нарушить этот баланс — он станет врагом не одного человека, а сразу нескольких. Последствия будут слишком серьёзными.

Я вздохнул и потёр виски.

— Получается, всё держится на взаимовыгодных интересах и страхе перед потерями. Не очень крепкий фундамент, если честно.

— Это реальность, — спокойно ответил Тирих. — Ничего идеального нет, особенно когда ты играешь в таких условиях. Но пока действует эта хрупкая договорённость, у нас есть место, где можно собраться и подготовиться.

Я взглянул на небо — серо-голубое, но уже без следов ночи.

— А ты часто сюда приходишь?

— По мере необходимости. — Он сжал рукоять трости чуть сильнее. — Но сейчас я редко бываю в принципе на западных предгорьях. Так что и резона сюда заходить у меня, да и статусом я вырос, могу больше не бегать ото всех подряд.

Мы молчали ещё несколько минут, слушая, как лес окончательно просыпается, наполняясь звуками и движением.

— Пора будить остальных, — наконец сказал Тирих.

Я кивнул и поднялся, готовясь возвращаться внутрь укрытия.

Я тихо шагнул к входу и, не торопясь, заглянул внутрь. Сначала разбудил Лиз — она проснулась быстро, но молча, без лишних вопросов. Затем прошёл по рядам, осторожно трогая плечи наёмников, которые один за другим приходили в себя.

Вскоре внутри укрытия началась тихая болтовня, звуки шуршащих плащей и треск разжигаемого огня. Женщина с рубцом на щеке быстро разожгла костёр в центре помещения, вскоре вокруг него начали собираться остальные.

Фейрин уже сидел у огня, его движения были спокойными и медлительными: он раскладывал припасы, проверял ножи, аккуратно разворачивал вещи. Лиз помогала ему, перебирая мешочки с провизией и снаряжением, проверяя ремни и застёжки.

Я сел рядом и достал воду, чтобы наполнить кружки, затем притянул немного вчерашней еды отряда — простую похлёбку и несколько сухарей, похлебку повесил над костром греться. Люди за столом ели молча, каждый сосредоточен на себе.

Тирих встал, подошёл к огню и бросил несколько сухих веток, огонь вспыхнул, наполняя укрытие теплом и светом. Он обошёл укрытие, проверяя наёмников, подавая короткие указания на день.

Пока мы готовились, воздух наполнялся запахом дыма, сырой земли и пряных трав. Медленно с первыми лучами солнца колона начала собираться — каждый поправлял экипировку, подтягивал плащ и проверял положение лука или кинжала.

Я тем временем снял похлёбку с огня, разлил её по кружкам и раздал тем, кто ещё не ел. Горячее пошло на ура — пар клубился, и от еды словно возвращалась собранность после холодной ночи.

Тирих закончил обход и остановился у входа, сложив руки на трости. Его взгляд скользнул по каждому из нас, оценивая готовность.

— Долго задерживаться не будем, — сказал он негромко, но все услышали. — К полудню нужно выйти на открытые равнины. Там тяжелее идти, да и заметнее будем.

Тирих вернулся к костру, кивнув в знак того, что пора двигаться. Я быстро доел свой скромный завтрак, смахнул крошки и принялся собирать вещи. Лиз уже стояла у входа, опираясь на посох и окидывая взглядом просыпающийся лес. Её глаза были внимательными, будто она уже сейчас просчитывала каждый возможный поворот событий на предстоящем пути.

Фейрин подошёл к Лиз, протягивая свёрнутую мантию.

— Не забудь. В лесу без этого холодно будет, — сказал он, и в его голосе прозвучала редкая нота заботы.

Она кивнула, принимая мантию, и быстро накинула её на плечи.

— Колонна, строиться! — раздался довольно громкий голос Тириха.

Наёмники поспешно заняли свои места, образовав чёткий порядок. Впереди — двое разведчиков с арбалетами, за ними — основные силы, мы с Фейрином и Лиз — там же, где и вчера. Тирих шёл одним из последних, его белые волосы мелькали то там, то тут, будто он одновременно вел авангард и прикрывал тыл.

Мы двинулись в путь. Утренний лес встретил нас прохладой и густыми тенями, которые ещё не успело разогнать солнце. Воздух был свежим, с горьковатым привкусом хвои и влажной земли. Под ногами мягко шуршали опавшие листья, а где-то высоко в кронах птицы вели свой бесконечный утренний диалог.

Шли молча, сохраняя силы и бдительность. Временами ветер доносил обрывки тихого разговора впереди идущих разведчиков, но слов разобрать было невозможно. Лиз шла рядом, её взгляд постоянно скользил по деревьям.

Солнце поднималось выше, пробиваясь сквозь листву и создавая на земле причудливый узор из света и тени. Становилось теплее, и я с благодарностью вспомнил о плаще — утренняя прохлада быстро сдавала позиции, но в глубине леса всё ещё висела лёгкая дымка тумана.

Тирих несколько раз поднимал руку, задавая направление или слегка меняя темп. Разведчики, шедшие впереди, останавливались на короткие секунды, чтобы проверить путь, а затем снова уходили вперёд, едва заметно кивая в знак того, что всё чисто.

Я шёл, стараясь прислушиваться к общему шуму движения. Скрип одежд, редкий звон металла, тихий стук сапог о землю — всё это складывалось в фон, на котором отдельные звуки выделялись особенно: редкий крик птицы, треск сухой ветки в стороне или под ногами кого-то из нас, далёкий громко журчащий поток воды.

Солнце поднималось, и свет становился ярче, но здесь, под кронами деревьев, царил мягкий полумрак. Иногда луч пробивался сквозь кроны, высвечивая одно лицо или блеск клинка, и тут же исчезал, оставляя всё прежним.

Через какое-то время колонна замедлилась. Один из разведчиков поднял руку, показывая, что дальше лес переходит в более открытое место. Там, за полосой кустов, виднелась просека, по которой было удобнее двигаться — но она же означала, что идти придётся на виду.

Тирих подошёл ближе, обменялся короткими фразами с разведчиком, затем повернулся к отряду и жестом дал знак продолжать движение, но в более плотном строю. Мы перестроились почти без слов — лишь короткий шорох, когда люди меняли позиции.

Дальше путь стал чуть легче: корней и камней под ногами почти не было, шаг давался свободнее. Но вместе с этим пришло ощущение открытости, и каждый начал держаться настороже. Лиз сжала посох чуть крепче, Фейрин незаметно проверил, на месте ли кинжал у пояса.

Колонна двигалась вперёд, и казалось, что время слегка замедлилось: каждый шаг тянулся, пока мы пересекали этот участок, стараясь не терять ни бдительности, ни темпа.

Несколько наёмников, шедших впереди, то и дело бросали взгляды по сторонам, явно напрягаясь от слишком явной открытости. В густом лесу опасность могла скрываться за каждым стволом, но там хотя бы была иллюзия защиты. Здесь же пространство раскрывалось, и мы становились более уязвимыми.

Тирих шёл всё с той же спокойной уверенностью, хотя его глаза то и дело скользили вдаль, по линии кустов и перелесков.

Фейрин шагал чуть в стороне. Его взгляд метнулся на одинокий куст сбоку от дороги, задержался там на пару секунд, но потом он ничего не сказал — просто покачал головой, будто убедившись, что тревога была ложной. Лиз, наоборот, всё это время изучала землю, кусты и даже верхушки деревьев, словно искала в мелочах закономерности, ускользающие от других.

Мы прошли просеку и снова оказались в тени деревьев. Шум шагов стал мягче, запах хвои вернулся, а тени под кронами скрыли нас от открытого взгляда. Колонна будто вздохнула с облегчением, и шаги приобрели прежний ритм.

Тирих поднял руку, на этот раз давая знак остановиться. Колонна замерла. Он оглядел людей, потом сказал негромко:

— Короткий привал. Проверить снаряжение, попить воды. Дальше путь станет тяжелее, не теряйте темп.

Прямо здесь и устроили привал не став ничем заморачиваться. Я прислонился к шершавому стволу старой сосны, позволяя спине распрямиться и принять весь вес рюкзака и усталости. Прохлада коры проникала сквозь ткань плаща, и это было невероятным облегчением. Сбросив поклажу на влажную землю, я почувствовал, будто сам стал легче и вот-вот взлечу.

Достал флягу. Вода, прогретая за полденя, всё равно показалась прохладной и даже вкусной. Я пил маленькими глотками, чувствуя, как она смывает привкус пыли с горла и немного проясняет сознание. Огляделся.

Рядом Лиз опустилась на корточки, прислонив посох к дереву. Она закрыла глаза, но её пальцы всё так же нервно перебирали складки плаща.

Тирих дал знак, и колонна вновь пришла в движение. Лес постепенно менялся вокруг нас — сосны и ели становились реже, их мощные стволы уступали место низкорослым, приземистым деревьям с искривлёнными ветвями. Воздух стал суше, и в нём появился едва уловимый минеральный запах, словно где-то поблизости лежали залежи камня, нагретые солнцем.

Мы шли ещё около часа, и с каждым шагом земля под ногами становилась твжелее, а растительность — всё скуднее. Вместо мягкого ковра из хвои и мха теперь под ногами хрустели сухие травы и мелкий щебень.

Лиз первой заметила изменение.

— Смотрите, — она указала посохом вперед, где лес окончательно редел, уступая место открытому пространству.

Мы вышли на край плато. Перед нами расстилалась бескрайняя равнина, ослепительно белая под полуденным солнцем. Поверхность её была плоской, как зеркало, и покрыта причудливыми узорами трещин, будто гигантская потрескавшаяся кожа.

Фейрин присвистнул:

— Ни деревца, ни кустика. И жара как в печи.

Тирих остановился на краю, его глаза щурились от яркого света.

—Соляная равнина Уайракоча, — произнёс он, обращаясь к нам, как единственным слушателям. Как впрочем и было, мы отстали от основной части группы. — Днём — солнце палит безжалостно, ночью — холод пробирает до костей. Идти надо быстро и только по известным нам тропам.

Он указал на едва заметную колею, уходящую в даль:

— Сбиваться с пути нельзя.

Мы начали спуск с плато. Под ногами хрустели выветренные камни, а воздух наполнился резким запахом соли и пыли. Солнце било прямо в лицо, было жарко.

Соляная равнина встретила нас гробовой тишиной и слепящим светом. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто мы шли по хрусталю. Где-то вдали мерцали миражи — призрачные озёра, манившие прохладой, что было жестокой насмешкой в выжженной пустыне.

Тирих вышел вперёд, его тёмная фигура чётко выделялась на белоснежной поверхности. Мы двигались молча, сохраняя силы. Только скрип соли под сапогами нарушал звенящую тишину равнины.

Внезапно Тирих остановился и поднял руку. Колонна замерла.

—Видите те тёмные холмы? — он указал на восток. — Там есть ущелье. Доберёмся до них — сможем переждать полуденный зной. Но всем быть на готове.

Воздух над равниной колыхался, искажая очертания далёких скал. Те тёмные холмы плыли в мареве, то приближаясь, то отдаляясь, словно дразня нас. Шли молча, экономя влагу и силы. Единственным звуком был хруст и скрип подошв по соляной корке, да редкое позвякивание амуниции. Этот монотонный гулкий хруст начинал действовать на нервы, сливаясь в одну назойливую, бесконечную ноту.

Я шёл, уставившись в спину впереди идущего Фейрина, стараясь не смотреть по сторонам на ослепительную белизну, от которой уже начинало рябить в глазах. Соль мельчайшей пылью висела в воздухе, оседала на губах, приторно-горькая на вкус, забивалась в складки одежды.

— Сколько ещё? — тихо спросил я, не рассчитывая на утешающий ответ.

Фейрин обернулся, прищурившись от бликов.

— Если будем держать темп — то меньше двух часов думаю.

Через какое-то время я заметил на горизонте движение. Сначала показалось, что это очередной мираж — дрожащие очертания, пляшущие в мареве. Но форма не расплывалась, а лишь становилась четче. Смутные тени, будто стая низких облаков, скользила по белой поверхности, медленно приближаясь.

— Фейрин, — тихо сказал я, догоняя его. — Вон там. Видишь?

Он прищурился, на мгновение остановившись, затем медленно кивнул.

—Вижу. Похоже на песчаные вихри. В пустынях такое бывает.

— Не, это другое, — раздался спокойный голос за спиной.

Я обернулся. К нам подошел один из наёмников — широкоплечий, с которым мы разговаривали ранее. Его чешуйчатый плащ покрылся тонким слоем пыли, делая его почти призрачным на этой равнине.

— Вы что, серьёзно не знаете, что это? — спросил он, заметив наше недоумение, и в его голосе прозвучала лёгкая усталость.

Фейрин покачал головой:

— Не. Расскажешь?

Наёмник тяжко вздохнул, проводя рукой по лицу.

—Пылевые демоны. Не буквально, конечно, — он усмехнулся нашему напряжённому виду. — Так называют местных хищников сбивающихся в стаи, они поднимаются с южных пустошей. Обычно на большие группы не нападают, но очень уж их там много, да и мы не шибко многочисленны.

Он кивнул в сторону приближающейся тёмной полосы:

— Эти движутся быстро. Через полчаса накроет.

Тирих, заметив нашу остановку, вернулся к нам. Его фиолетовые глаза сузились, когда он увидел, куда мы смотрим.

— Пылевая завеса, — констатировал он без эмоций. — Каньон близко. Успеем укрыться, если пойдём быстрее.

Лиз, подошедшая вместе с ним, молча оценила расстояние до скал и до приближающейся бури.

— Полчаса, значит, не больше, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за день прозвучала тревога.

Тирих уже повернулся к группе, его голос прозвучал чётко и властно:

— Собираться! Демоны на подходе! Двойной темп до каньона!

Наёмники, до этого медленно бредущие по равнине, мгновенно преобразились. Плечи распрямились, усталость будто слетела с них. Они быстро проверили крепления плащей, натянули капюшоны, закрыли лица повязками.

Дальше двинулись бегом. Ноги вязли в солевой корке, но нежелание ввязываться в риски придавало сил.

Тёмная стена на горизонте росла на глазах, поглощая свет и небо. Первые порывы ветра донесли до нас запах пыли и чего-то едкого, горького.

— Быстрее! — крикнул кто-то сзади.

Мы уже вовсю бежали, солевая корка хрустела и проваливалась под ногами. Воздух сгущался, наполняясь едкой пылью. Тёмная стена бури приближалась с пугающей скоростью, поглощая свет и звук.

— Левее! — крикнул Тирих, его голос едва пробивался сквозь нарастающий вой ветра. — К расщелине!

В скальной стене зиял узкий проход, почти незаметный до последнего момента. Мы ринулись к нему, спотыкаясь о камни. Первые песчинки ударили по плащам, словно тысячи игл.

Фейрин первым достиг расщелины, развернулся и стал помогать остальным втиснуться внутрь. Его лицо было напряжённым, глаза сузились от летящей пыли.

— Внутрь, быстро! — он буквально втолкнул меня в узкий проход.

Я ввалился внутрь, ударившись плечом о холодный камень. В проходе сразу стало темнее, и вой ветра будто обрубило — снаружи стихия рвала равнину, а здесь звуки заглушались тяжёлыми каменными стенами. Вслед за мной втиснулись ещё двое, их лица скрывали обмотки, но глаза горели — от страха или напряжения. Фейрин шагнул последним, прикрывая вход, и лишь после этого сам проскользнул внутрь.

Снаружи буря уже обрушилась на скалы, её вой превратился в глухой рёв, перекатывающийся по стенам. Песок хлестал по входу, срываясь в каменную щель, но дальше нескольких шагов не проникал. Внутри пахло сыростью и холодным камнем. Я жадно вдохнул — воздух здесь был влажным и холодным. Прям очень холодным, по сравнению с пустынной равниной.

Тирих стоял у входа, его плащ развевался на ветру. Он смотрел на надвигающуюся бурю. Он ещё мгновение смотрел в бушующую песчаную мглу, затем резко развернулся к нам. Его фиолетовые глаза, привыкшие к полумраку, казались почти светящимися в темноте пещеры.

— Эта расщелина — одна из многих, — его голос прозвучал глухо, отражаясь от каменных стен. — Они ведут в сеть пещер, что опутывает эти горы как паутина.

Он сделал паузу, давая нам осознать его слова, затем повернулся к наёмникам.

— Нам нужен свет. Используйте "Светлячка" кто может.

Лиз кивнула. Она закрыла глаза, тоже шепча заклинание:

— Свет забытого неба, проснись. Стань рядом, не отставай. Я веду — ты следуешь. Светлячок!

Над её ладонью возникла мягкая голубоватая сфера, которая медленно поднялась в воздух, освещая пещеру призрачным светом. Затем поднялись вторая, третья — они зависли в воздухе, готовые следовать за нами. Всего 8 сфер создано. Это все маги отряда?

Тирих кивнул одобрительно, затем жестом подозвал к себе Грея и Оррика.

Я старался не привлекать внимания, но не мог не подслушать обрывки их разговора:

— ...старые туннели должны вести к южному выходу, — тихо говорил Тирих, его голос почти терялся в шуме бури снаружи. — Помните карту?

Грей кивнул, его лицо было серьёзным:

— Помним. Но там могло обрушиться после последних...

— Риск есть, — перебил Оррик. — Но мы в любом случае сэкономим больше времени если двинемся сейчас и через пещеры.

Тирих что-то сказал ещё, но его слова утонули в особенно сильном порыве ветра. Я уловил только отдельные фразы: "...вести группу...", "...опасность обвалов и монстров...", "...не разделяться".

Через пару минут разговор закончился. Грей и Оррик кивнули почти одновременно и развернулись к группе. Их лица стали сосредоточенными, профессиональными.

— Собирайтесь! — скомандовал Грей, его голос громко прозвучал в пещере. — Идём вглубь. Держитесь ближе к светящим шарам.

Оррик уже стоял у одного из тёмных проходов, внимательно изучая его очертания.

— Этот, — сказал он Тириху.

Тирих кивнул и повернулся к нам:

— За мной. Не отставать. И не трогать стены.

Светящиеся сферы мягко поплыли вперёд, освещая узкий туннель, уходящий вглубь горы. Мы двинулись за ними, оставляя за спиной вой песчаной бури и входя в холодную, безмолвную темноту подземелья.

Туннель оказался уже, чем входная пещера, и нам пришлось двигаться гуськом. Светящиеся сферы плыли впереди, отбрасывая мерцающие голубоватые блики на влажные каменные стены. Воздух стал ещё холоднее и гуще, пахнущим вековой пылью и чем-то ещё — сладковатым, почти неуловимым запахом, который щекотал ноздри.

— Не отставайте! — донёсся голос Грея из начала колонны. — Здесь есть ответвления, легко заблудиться.

Я шёл посередине группы, между Фейрином и Лиз. Она шла, не сводя глаз со светящихся сфер, её пальцы время от времени совершали едва заметные движения, корректируя их полёт.

Туннель то сужался, заставляя нас протискиваться боком, то неожиданно расширялся в небольшие гроты, где можно было бы свободно разместиться всем отрядом, но Тирих не останавливался, лишь жестом приказывая двигаться дальше.

В одном из таких гротов на стенах я заметил странные отметины — не природного происхождения. Они напоминали царапины, оставленные чем-то большим и острым.

— Тирих, — тихо позвал я, указывая на стены. — Видел?

Он кивнул, не замедляя шага.

—Вижу. Старые следы. Очень старые. Не обращайте внимания.

Но в его голосе прозвучала лёгкая напряжённость, которую я раньше не замечал.

Мы шли ещё с полчаса, постепенно спускаясь всё глубже. Воздух становился ещё холоднее, и теперь в нём явственно чувствовался запах влажного камня и чего-то металлического.

Внезапно сферы света замедлили ход, зависнув на месте. Впереди туннель раздваивался.

Тирих поднял руку, и колонна остановилась. Он подошёл к развилке, внимательно изучая оба прохода. Грей и Оррик молча встали по обе стороны от него, их руки лежали на рукоятях оружия.

— Левый, — наконец сказал Тирих, указывая на более узкий и низкий проход. — Правый ведёт в старые шахты. Они нестабильны.

Оррик кивнул и первым шагнул в указанный проход, его белый чешуйчатый плащ мелькнул в голубоватом свете сфер и исчез в темноте.

— Вперёд, — скомандовал Тирих. — И будьте готовы ко всему. Эти пещеры хранят много секретов, и не все из них безобидны.

Мы двинулись за ним, входя в узкий проход, который вёл в ещё более глубокую тьму. Где-то вдали послышался тихий, едва уловимый звук, похожий на шорох каменных обломков. Но когда я прислушался, его уже не было.

Мы продолжили движение по узкому проходу, который, казалось, сжимался с каждым шагом. Своды туннеля опускались всё ниже, заставляя нас пригибаться. Влажный камень то и дело цеплялся за плечи, оставляя на одежде тёмные пятна сырости.

Воздух здесь был совершенно другим — тяжёлым, насыщенным влагой и пахшим древней минеральной пылью. Каждый вдох отдавался лёгким холодком в лёгких. Где-то вдалеке слышалась мерная капель — одинокие капли воды пробивали себе путь сквозь толщу камня веками, падая в невидимые подземные озёра.

Светящиеся сферы плыли впереди, их голубоватый свет трепетал на неровных стенах, создавая причудливую игру теней. Временами казалось, будто в глубине туннеля мелькают движения, но это были всего лишь оптические иллюзии, рождённые мерцающим светом и усталостью.

Под ногами хрустел мелкий щебень, перемешанный с каким-то странным белесым налётом, похожим на грибковую плесень. Временами туннель расширялся, образуя небольшие гроты, где на потолке висели сталактиты, покрытые блестящими минеральными прожилками. В их влажной поверхности отражались наши светящиеся проводники, создавая иллюзию движения в кристальном дворце.

— Пригнитесь, — раздался спокойный голос Тириха спереди. — Свод понижается.

Мы продвигались на полусогнутых, и я почувствовал, как напрягаются мышцы спины. Фейрин, шедший позади меня, время от времени тихо ругался, когда его плащ цеплялся за выступы скалы.

Внезапно туннель снова начал расширяться, и через несколько шагов мы вышли в просторную пещеру. Воздух здесь был заметно свежее, и где-то вдалеке слышалось журчание подземного ручья. Светящиеся сферы взмыли повыше, освещая высокий свод, покрытый блестящими минеральными образованиями, которые переливались всеми оттенками синего и зелёного.

Тирих поднял руку, останавливая группу.

— Короткая остановка, — объявил он. — Проверить направление.

Грей и Оррик сразу же подошли к Тириху и нам, они тихо заговорили, изучая расщелины в дальнем конце пещеры. Я прислонился к прохладной стене, с наслаждением выпрямляя спину. Лиз опустилась на корточки, проводя рукой по влажному камню.

— Вода близко, — тихо сказала она. — Очень близко.

Фейрин достал флягу и сделал большой глоток.

— Хоть бы этот ручей оказался пресным, — пробормотал он. — Соль этой проклятой равнины до сих пор на губах ощущается.

Где-то в глубине пещеры эхом отозвался странный звук — не то камень упал, не то что-то большое переместилось в темноте. Все замолчали, прислушиваясь. Но звук не повторился.

Тирих обернулся на звук, его лицо в призрачном свете сфер выглядело особенно бледным.

— Отдыхайте пять минут, — сказал он. — опасайтесь нападения Омров или Теневиков.

Тирих неспешно отошел к группе, его лицо в мерцающем свете сфер казалось высеченным из того же камня, что и стены пещеры, такое же бледное. Он молча указал жестом наёмникам занять оборонительные позиции по периметру. Те двинулись беззвучно, их чешуйчатые плащи сливались с переливающимися минеральными прожилками на стенах.

Мы с Фейрином и Лиз прижались к холодной каменной стене, стараясь не создавать лишнего шума. Воздух в пещере был насыщен влагой, и каждый звук — отзывался многократным эхом, теряясь в лабиринте ответвлений.

Лиз прикрыла глаза, её пальцы снова совершили едва заметное движение. Светящиеся сферы медленно поднялись выше, к самому своду, и их голубоватый свет залил пространство, выхватывая из темноты причудливые сталактитовые образования, свисавшие с потолка подобно каменным занавесам.

Пещера оказалась огромной — гораздо больше, чем можно было предположить изначально. Высокий свод терялся в темноте, и лишь где-то в вышине мерцали крошечные точки — кристаллы, отражавшие магический свет. Ширина зала позволяла бы разместить здесь целый караван, не говоря уже о нашей небольшой группе.

Где-то в отдалении продолжало звучать журчание воды — теперь громче и отчётливее. Звук шёл откуда-то справа, где в стене зиял очередной проход, частично скрытый массивной каменной глыбой.

Фейрин тихо тронул мой локоть:

— Смотри.

Он кивнул в сторону дальнего конца пещеры. Там, в тени, угадывались какие-то правильные формы — слишком ровные, чтобы быть творением природы. Очертания прямоугольных структур, частично скрытые натёчными образованиями.

Тирих заметил наш интерес. Он подошёл ближе, его шаги почти не звучали на влажном камне.

— Старые шахты, — сказал он негромко.

Внезапно где-то в одном из боковых туннелей раздался приглушённый шлепок — будто что-то большое и тяжёлое переместилось в темноте. Все замерли. Наёмники мгновенно развернулись в сторону звука, оружие в их руках выглядело неестественно острым в голубоватом свете. Звуки стали нарастать и приближаться.

Тирих медленно поднял руку, давая знак всем. Его фиолетовые глаза, казалось, впитывали темноту, пытаясь разглядеть то, что скрывалось в глубине. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по каждому из нас. Он кивнул Грею и Оррику. Те молча растворились в темноте у краёв пещеры, их белые чешуйчатые плащи терялись среди переливов минеральных прожилок на стенах, делая их почти невидимыми. Они стали живыми щитами, первым рубежом обороны.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Мы прижались спинами к холодному камню, образуя импровизированный оборонительный круг. Лиз присела на корточки, уперев ладони в влажный пол пещеры. Её глаза были закрыты, губы шептали что-то неслышное. Светящиеся сферы, до этого висевшие неподвижно, вдруг ожили. Они плавно разошлись, заняв позиции на разной высоте, и их голубоватый свет стал ярче и резче, отбрасывая глубокие, чёрные тени, которые должны были сделать невозможной внезапную атаку из темноты.

Тишина длилась всего несколько сердечных ударов, но каждый из них отдавался в костях, смешиваясь с мерным, зловещим шлепком, доносящимся из туннеля. Он становился всё отчётливее, тяжёлый и влажный, словно по камням волочили мокрые мешки.

Запах ударил в ноздри раньше, чем мы увидели источник. Резкий, звериный, смесь влажной шкуры, тины и прогорклой плоти — запах логова.

И тогда они показались.

Из чёрного провала туннеля выкатилась первая большая, бледная туша. Омр. Слепая голова на мощной шее поворачивалась, улавливая вибрации пола. Огромные, покрытые шрамами бивни казались неестественно большими. За первым появился второй, оттесняя его в сторону, за ним — третий, четвёртый, пятый. Они не рычали. Они просто выходили, занимая пространство, медленно и методично, живая стена плоти и клыков. Их глухое ворчание, похожее на перекатывание камней, эхом разносилось под сводами. Они перекрыли выход из пещеры, встали между нами и сухими туннелями, их слепые морды были обращены в нашу сторону.

Именно в этот момент тишину позади нас разорвал странный, приглушённый всплеск.

Не успел я обернуться, как из тёмной глади подземного озера, что находилось всего в двадцати шагах за нашей спиной, одна за другой, начали подниматься огромные тени. Ещё пять омров. Они выныривали почти бесшумно, лишь с тихим шипящим звуком выдыхаемого воздуха и стекающей с их слизистых тел воды. Они были такими же массивными, слепыми и вооружёнными бивнями. Вода с них лилась ручьями, образуя тёмные лужи на камне. Они не спешили атаковать. Они просто встали, блокируя отступление к воде, завершая окружение.

Мы оказались заблокированы с трёх сторон. Спереди — пять разъярённых гигантов. Сзади — пять мокрых, безмолвных и не менее опасных. Слева вода. Воздух трещал от напряжения, пахнул озоном от магии и звериной угрозой.

Тирих не дрогнул. Его голос прозвучалспокойно, рубя панику на корню.

— Круг! Двойной фронт!

Наёмники сработали с пугающей слаженностью. Круг сузился, став плотнее. Те, кто был с длинными древковыми оружиями, развернулись, уперев древки в пол, создав два частокола наконечников — навстречу каждой угрозе. Лиз и другие маги, лица которых побледнели от концентрации, синхронно развели руки в стороны.

Первый омр с сухого фронта, самый крупный, сделал тяжёлый шаг вперёд. Его ласта с громким шлепком обрушилась на камень в метре от нашего частокола оружий. Он наклонил голову и издал протяжный, низкий стон-предупреждение. В ответ, сзади, один из мокрых омров повторил его, его звук был более глухим, булькающим.

(Высоко над этим противостоянием, в тенях свода, замер призрачный охотник. Паук теневик. Он наблюдал. Конфликт его не касался. Он лишь ждал, когда хозяева воды и камня сделают свою работу.)

Тирих молча оценил ситуацию. Его фиолетовые глаза метнулись от наступающих спереди омров к мокрым тварям позади. Расчет занял мгновение.

— Первый контур! — его голос прозвучал режущим шепотом. — Мечники, короткие выпады! Цель — ласты и бока! Отвлекайте! Маги — готовьте «Сковывающую грязь» и бейте их! Точечно!

Фейрин, не дожидаясь дальнейших команд, рванулся с места. Его движение было молниеносным ударом опытного ветерана, яростным и точным броском умелого бойца. Он пошел на самого крупного омра, его меч нанес несколько быстрых, глубоких порезов по чувствительным ластам. Омр взревел, рванулся к угрозе, за ним потянулись другие разрушая строй.

Это был сигнал. Другие наемники-мечники, ведомые Греем, ринулись в короткие, яростные выпады. Они не пытались убить — они жалили, отвлекали, выводили из равновесия. Двое наемников с тыловой стороны сделали то же самое, спровоцировав мокрых омров на ответные действия.

Омры оказали яростное сопротивление. Их толстая шкура плохо поддавалась клинкам, требуя нескольких точных ударов в одно место. Их тела раскачивались, бивни описывали смертельные дуги, заставляя мечников отскакивать. Один из наемников не успел — тупой удар ласты отбросил его к стене, он не поднялся.

Хаос сработал. Слепые гиганты, полагающиеся на согласованность, потеряли общий ритм.

— Теперь! — скомандовал Тирих.

Лиз и второй маг, женщина с шрамом, синхронно вскинули руки и начали читать заклинание:

— Земля и вода, смешайтесь в одно! Болото вставай, держи моего врага! Сковывающая грязь!

Земля под передними лапами двух омров спереди вдруг размягчилась, превратившись в вязкую, мгновенно затвердевающую грязь. Это были «Сковывающие тины» — заклинание не силы, но контроля. Омры, пытаясь вырваться, только увязали глубже, их мощь была бесполезна против сковывающей магии.

С тыла другой маг с резким выдохом сжал пальцы в кулак:

— Тёмный мастер теней, скрывающийся в мраке, протяни свои невидимые цепи! Пусть душа врага сжмётся в тисках безвоздушной хватки! Удушающая петля!

Воздух вокруг одного из мокрых омров сгустился, образовав невидимое кольцо повышенного давления. «Удушающая петля».

Существо лишь фыркнуло, будто от назойливой мухи. Заклинание, способное сжать и обездвижить человека, лишь ненадолго замедлило массивного омра, его мощная грудная клетка с трудом, но преодолела магическое давление.

— Идиот, ты что делаешь?! — рявкнул Оррик, едва уклоняясь от удара бивнем. — Им хоть бы что!

Незнакомый наемник рядом с ним не успел среагировать. Омр, чье движение лишь слегка замедлилось, рванулся вперед, и его ласта с размаху ударила бойца в грудь. Раздался глухой, кошмарный хруст. Наемник с коротким, обрывающимся стоном отлетел назад, ударился о камень и затих, его броня смята, тело неестественно выгнуто.

Я действовал на автомате. Лук уже был в моих руках. Не целясь, выпустил одну стрелу за другой в бок чудовища. Они впивались в толстый слой жира и мышц с глухим чавкающим звуком, застревая едва ли не у оперения. Это было как укус комара, но это отвлекло тварь. Слепая морда повернулась в мою сторону, издав яростный, булькающий рев.

Оррик, пользуясь моментом, не стал метиться в непробиваемую шкуру. Вместо этого он сделал резкий выпад, и его клинок блеснул, вонзившись в узкую, кровоточащую щель под передней ластой — одну из ран, нанесенных ранее. Омр взвыл, и Оррик, налегая на меч всем весом, довел удар до сердца. Существо рухнуло на бок, затрепыхавшись.

Но их было еще четверо. Второй омр, видя гибель сородича, пришел в ярость. Он ринулся на Оррика, отрезанного от группы. Я продолжал осыпать его стрелами, но они не могли остановить эту тушу.

И тут грянул залп. Голоса Лиз и других двух магов слились в унисон, перекрывая шум боя:

— Грозный кузнец земли, сжми скалы в кулак и выпусти их стремительной яростью! Каменная пуля!

Воздух перед ними сгустился, и с резким, хлестким звуком, словно рвущейся ткани, в сторону омра вылетели несколько сжатых до невероятной плотности камней размером с кулак. Они неслись с такой скоростью, что были почти невидимы. Раздался влажный, дробящий удар. В боку омра появилась глубокая, кровавая воронка. Он зашатался, ревя от боли и ярости, но не упал.

И в этот миг из хаоса первого фланга, словно из самой тени, возник Фейрин. Он не бежал — он появился, его движение было неестественно быстрым. Его меч в руке светился ровным, холодным голубоватым сиянием. Он не стал бить в корпус. Одно молниеносное движение — ослепительно-голубая дуга рассекла воздух и вонзилась в шею омра сбоку. Сталь, усиленная магией, прошла плоть и кость, но чудовищная толщина шеи не позволила лезвию пройти насквозь.

Омр замер, его рев оборвался. Глаза, и так невидящие, остекленели. Из раны хлынул фонтан темной крови. Он медленно, рухнул на землю, уже мертвый.

Оставшиеся два омра, видя гибель сородичей, издали низкие, похожие на стоны звуки. Их слепые морды повернулись к воде, мощные ласты зашлепали по кровавым лужам, унося их прочь от боя. Они отступали.

Но Фейрин был уже в движении. Его тело, всё ещё окутанное остаточным голубоватым сиянием, ринулось вперёд. Он не стал преследовать обоих — выбрал ближайшего.

— Вали второго! — бросил он через плечо, и его голос прозвучал как приказ.

Лиз и маги снова синхронизировали усилия. Их руки дрожали от усталости, но воли хватило. Воздух перед отступающим омром сгустился, и ещё один шквал «Каменных пуль» с резкими хлопками впился в загривок убегающих омров. Одно чудовище осело, оглушённое, его движение к воде замедлилось.

Этой секунды хватило. Фейрин настиг его. Его меч, всё ещё светящийся холодным светом, описал в воздухе короткую вертикальную дугу. Удар нанесён сверху вниз, с страшной силой и точностью. Остриё, усиленное магией, вошло в основание черепа омра и прошло насквозь, расколов кость и прекратив любые сигналы к отступлению. Второй омр, не оборачиваясь, с громким всплеском скрылся в чёрной воде подземного озера, оставив за собой лишь расходящиеся круги и кровавый след.

Наступила тишина, тяжёлая и густая. Прерываемая лишь тяжелым дыханием выживших, шипением рассеивающейся магии и тихим плеском воды, уносящей последнего выжившего. Воздух был наполнен запахом крови, смерти и озона.

Фейрин выдернул меч из тела омра, и голубое сияние на клинке погасло. Он убрал меч в ножны и отряхнулся.

Оррик, всё ещё стоявший над телом павшего наемника, мрачно смотрел на воду, куда скрылся второй омр.

— Уйдёт, — хрипло произнёс он. — Приведёт других. Чёрт, ну как-так то а?

Тирих, подойдя, бросил беглый взгляд на озеро, затем на трупы, потом на нас.

— Ничего не поделаешь. Целитель — к покалеченным! Остальные — собираемся. Проверить снаряжение, перевязать раны. Нам стоит уходить, да, сейчас.

Тирих не стал тратить время на упрёки или разборы. Его фиолетовые глаза холодно скользнули по пострадавшим, оценивая масштабы ущерба за секунды.

— Где Грей? — голос Оррика был ровным, но в нём чувствовалась нотка опасения.

— Здесь, — хрипло отозвался тот из-за его спины. Он сидел, прислонившись к скале, прижимая окровавленную руку к груди. Его лицо было бледным, но взгляд — ясным. — Ребра... сломаны, кажется. Не смертельно. Но драться я не смогу.

Рядом с ним двое других наемников. Один, с глубокой рваной раной на бедре, уже терял сознание от потери крови. Второй, тот самый, что тоже кричал на мага, сидел с пустым взглядом, шокированный гибелью товарища.

Целитель, мужчина с усталым лицом и быстрыми руками, уже работал над самым тяжелым раненым. Его пальцы светились мягким золотистым светом, сшивая плоть и останавливая кровь. Он молча кивнул Тириху — мол, справлюсь, но нужно время.

Тирих кивнул целителю, его лицо оставалось непроницаемой маской. Он видел, как несколько наемников уже двигаются к тушам.

— Только свои трофеи. Только с собственноручно убитых. Быстро. Бивни, усы. Остальное — бросаем.

Правило было понятно всем и не требовало обсуждений. Фейрин, не теряя ни секунды, направился к двум омрам, которых убил его меч. Он присел на корточки, его движения были быстрыми и точными. Острым охотничьим ножом он поддел основание массивного бивня у первого, надавил — раздался сухой хруст, и трофей был у него в руке. Со второго он срезал пучок жёстких усов, свернул и убрал в поясной мешок. На всё про всё у него ушло меньше минуты.

Оррик и другие наемники так же молча и эффективно обобрали туши, с которых упали по их вине. Слышался лишь скрежет кости, короткое шуршание ножей и тяжёлое дыхание. Никто не подходил к тем омрам, что были убиты коллективно или лежали у воды — их трофеи, по неписаному закону, оставались ничейными. Шкуры, мясо, жир — всё это было слишком тяжело и долго добывать, чтобы рисковать из-за этого всей группой.

Лиз, как и другие маги отдыхала чуть в стороне.

Целитель тем временем закончил с самым тяжёлым раненым. Тот, бледный как полотно, но уже в сознании, опирался на плечо товарища. Грей, стиснув зубы от боли, уже стоял на ногах, его сломанные рёбра были стянуты плотной повязкой и закреплены магией до лучших времён.

— Готовы, — коротко бросил Тирих, его взгляд скользнул по собравшейся группе, по немногочисленным свёрткам с трофеями, по лицам, на которых читалась усталость, боль, но не паника. — Вперёд. Я поведу.

Тирих шагнул в темноту туннеля первым, его белые волосы исчезли в черноте, словно призрак. За ним, молча, потянулись остальные. Шли пригнувшись — свод здесь был низким, неровным, то и дело приходилось обходить свисающие сталактиты и натечные образования.

Воздух в туннеле был спёртым, пахнущим сыростью и пылью, перебивающим запах крови, въевшийся в одежду. Света почти не было — лишь несколько малых светящихся сфер, вызванных уставшими магами, плыли впереди колонны, отбрасывая трепетные, нервные тени на стены.

Двигались медленно, куда медленнее, чем до боя. Каждый шаг давался с усилием. Слышалось тяжёлое, сдавленное дыхание Грея, к которому примешивался прерывистый стон самого тяжелораненого наёмника, которого почти несли два его товарища. Лиз шла сразу за Тирихом, её лицо было бледным и сосредоточенным — она экономила силы, лишь изредка корректируя полёт светящихся шаров, чтобы они не гасли.

Фейрин замыкал колонну, его шаги были бесшумными, но плечи напряжены. Он то и дело оборачивался, вглядываясь в темноту позади, его рука не отпускала рукоять меча.

Туннель извивался, то сужаясь до узкой щели, где приходилось протискиваться боком, то неожиданно расширяясь в небольшие гроты. В одном из таких расширений Тирих поднял руку, останавливая группу.

— Передышка. Обеденный перерыв. — Его голос прозвучал глухо, отдаваясь эхом от влажных стен.

Люди молча опустились на камни, некоторые — просто плюхнулись на землю, не в силах держаться на ногах. Целитель сразу же подошёл к раненым, его пальцы снова засветились тусклым золотистым светом, снимая острейшую боль и проверяя повязки.

Тирих стоял, прислонившись, его глаза были закрыты. Но по тому, как его пальцы слегка постукивали по рукояти трости.

Тирих не присоединился к остальным. Пока люди торопливо доставали из сумок скудные пайки — чёрствые сухари, вяленое мясо, немного орехов — он оставался на ногах. Его спина была прямой, а взгляд, казалось, пронзал темноту туннеля в обе стороны. Он не ел, лишь сделал несколько глотков воды из своей фляги, его внимание было полностью сосредоточено на охране.

Воздух наполнился тихим звуком пережёвывания и мягким звяканьем фляг. Никто не разговаривал. Целитель, воспользовавшись остановкой, продолжил свою работу. Золотистый свет от его рук озарял бледные лица раненых, пока он боролся с болью и повреждениями.

Фейрин, стоя в арьергарде, тоже не присел. Он методично, кусок за куском, жевал свою порцию, не выпуская меч из руки и не сводя глаз с темноты позади. Его поза говорила о готовности к бою куда красноречивее любых слов.

Перерыв длился ровно столько, сколько нужно было, чтобы заглушить самое острое чувство голода и дать ногам краткую передышку. Не больше.

— Все закончили? Идём дальше.

Люди молча, со стонами и кряхтением, поднялись на ноги, убирая остатки еды. Целитель кивнул, закончив последнюю перевязку. Сферы света снова всплыли в воздух, готовые освещать путь.

Тирих, не оглядываясь, шагнул вперёд, и колонна снова поплелась за ним вглубь туннеля, оставив позади лишь крошки и тишину.

Туннель, в который мы свернули, заметно отличался от предыдущих. Своды здесь были выше, стены — ровнее, словно их когда-то обрабатывали, а не просто пробивала вода. Под ногами вместо щебня и глины лежал плотно утрамбованный грунт, перемешанный с мелким гравием. Шаги отряда, прежде глухие и утопающие в мягкой почве, теперь отдавались лёгким эхом, сливаясь в однообразный, утомительный гул. Слышалось шарканье подошв по камню, тяжёлое дыхание, позвякивание амуниции, сдавленный стон раненого.

Светящиеся сферы, плывущие впереди, выхватывали из мрака детали. Стены местами были покрыты блестящими минеральными прожилками, отливавшими в голубоватом свете серебром и медью. В воздухе висела лёгкая известковая пыль, заставляющая горчить на языке. Где-то впереди, за поворотом, слышалось мерное, негромкое капанье воды, но самого источника видно не было.

Я шёл, стараясь смотреть не под ноги, а по сторонам, вглядываясь в трещины и ниши. В одной из таких ниш, на высоте роста человека, заметил странное образование — несколько камней, сложенных неестественно ровно, почти в пирамидку? Рядом на стене угадывались полустёртые, грубые насечки, сделанные то ли инструментом, то ли когтями. Старое. По-моему...

Тирих шёл, не оборачиваясь, его трость отстукивала по камню ровный, неторопливый ритм. Он, казалось, не нуждался в свете, его шаги были такими же уверенными, как и при дневном освещении.

Внезапно эхо наших шагов изменилось. Звук стал гулче, просторнее. Сферы выплыли в довольно большой зал с куполообразным сводом. Посередине стояли несколько массивных, грубо обтёсанных каменных блоков, напоминающих развалины древнего стола или алтаря. Воздух здесь пах иначе — не сыростью и пылью, а старой золой и чем-то ещё, едва уловимым и металлическим.

Тирих замедлил шаг, его голова чуть повернулась.

Но ничего не произошло. Зал был пуст. Лишь наше дыхание и шаги нарушали его вековую тишину. Мы пересекли его и снова нырнули в узкий туннель на противоположной стороне.

Туннель постепенно понижался, выводя нас в новый зал. Воздух здесь снова изменился — запах старой золы и металла сменился влажным, свежим дыханием, пахнущим мхом и чем-то цветочным, едва уловимым. Светящиеся сферы, плывя впереди, выхватывали из темноты причудливые образования.

Стены здесь были не просто каменными — они были живыми. Плотный, бархатистый мох покрывал их, словно ковёр, мерцающий в свете сфер собственным, тусклым изумрудным сиянием. Местами из трещин свисали гирлянды бледных, полупрозрачных грибов, излучавших мягкий фосфоресцирующий свет. Под ногами вместо камня шелестел толстый слой упругой подстилки из перегноя и опавших лишайников, почти полностью поглощающий звук наших шагов.

Где-то не так вдалеке, за поворотом, слышалось негромкое журчание — на этот раз не ручья, а явно подземной реки. Воздух был напоён влагой, и на губах ощущалась её прохлада.

Я шёл, стараясь вглядываться в детали. Среди мха и грибов на стенах угадывались те же странные, полустёртые насечки, что видел раньше. А в одном месте, где мох был тоньше, проступил контур — часть огромного кольца, высеченного в самом камне. Оно было старым, почти полностью поглощённым породой

Тирих шёл впереди, его трость бесшумно утапливалась в мягком мху. Он тоже заметил кольцо — его взгляд задержался на нём на мгновение дольше, но он не остановился и не прокомментировал.

Шёпот ручья становился громче. Туннель вывел нас к подземной реке — неширокой, но быстрой, её чёрные воды бурлили и пенились, срываясь с небольших каменных уступов. Она пересекала наш путь, исчезая в узкой расщелине на противоположной стороне зала. Через неё был переброшен мост — не творение природы, а явно рукотворное сооружение из тёмного, отполированного временем и водой камня, без единого признака раствора или скреп.

Тирих остановился у его основания, внимательно изучая конструкцию.

— Осторожно, — бросил он через плечо. — По одному.

Мост оказался прочным, несмотря на древность. Под ногами он был шершавым и надёжным. Снизу доносился гул воды и брызги холодной пыли касались лица.

Мы пересекли реку и оказались в новой части туннеля. Здесь мох поредел, а на смену влажной прохладе пришёл снова тот самый сухой, наполненный энергией воздух. Путь вёл вверх, и вдали, в конце длинного, пологого подъёма, угадывался свет — не голубоватый от кристаллов или наших сфер, а тёплый, желтоватый. Дневной свет.

Мы вышли из туннеля, и свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. Воздух, хоть и свежий после пещер, был густым и пыльным, пахнущим полынью, сухой землёй и всё тем же едва уловимым запахом соли, что висел над равниной.

Перед нами открылся невероятный вид. Мы стояли на краю обширного плато, постепенно спускавшегося к бескрайней соляной равнине. Воздух был густым и обжигающе сухим, наполненным пряным ароматом полыни и пыли.

Ландшафт менялся плавно, как бы перетекая из одного состояния в другое. Прямо у выхода из пещеры ещё сохранялись следы горной растительности — жёсткие кустарники и пучки серебристой травы, цепляющиеся за камни. Но уже через несколько десятков шагов начиналась переходная зона, где каменистая почва постепенно уступала место белесой, потрескавшейся земле, всё больше напоминающей знаменитые соляные равнины.

Вдали расстилалась равнина Уайракоча — ослепительно белая под палящим солнцем, плоская как зеркало и уходящая к самому горизонту. От неё веяло безжизненным величием и неумолимой жарой. Мы отклонились от намеченного маршрута? Я посмотрел на Тириха.

Поймав мой взгляд Тирих кивнул, раскрывая зонт дабы прикрыться от солнца, и медленно повернулся, осматривая окрестности. Его взгляд скользнул по бескрайней равнине, затем по переходной зоне с её скудной растительностью.

— Стоим тут пока. Осмотреться.

Фейрин подошёл к краю начинающейся равнины и долго стоял, вглядываясь в даль. Его плащ трепал настойчивый сухой ветер. Лиз опустилась на камень, сняла перчатки и подставила ладони солнцу, как будто пытаясь впитать его тепло после подземного холода.

Тирих отстегнул от пояса кожаный тубус с картой. Он расстелил пергамент на плоском камне, прижав углы каменными обломками. И с завидной аккуратностью нанес только что пройденный путь, отмечая развилки, зал с ручьём и мостом, и, наконец, наш выход на поверхность.

Я подошёл ближе, глядя на причудливую паутину линий.

— Мы отклонились, — констатировал я, скорее утверждая, чем спрашивая.

Тирих, прикрывшись зонтом, изучал карту, его лицо было сосредоточным и непроницаемым. Остальные молча расселись по камням, радуясь относительной безопасности и солнечным теплом после мрака и сырости пещер.

— Значительно, — подтвердил он мое предположение, не отрываясь от пергамента. — Буря загнала нас в ранее неизвестный вход в эту сеть пещер. Раньше я мог лишь предполагать о его существовании, судя по этим развилкам на неполных картах. Теперь предположение подтвердилось.

Он провел еще одну линию, соединяя ее с основной сетью туннелей.

— Хорошая это новость или плохая? — спросил Фейрин, подходя к нам. Он скептически посмотрел на бескрайнюю белую равнину, сиявшую внизу.

— И то, и другое, — отозвался Тирих, наконец поднимая голову. Он щурился от яркого света. — Плохая — мы сбились с курса и возможно потеряли время. Хорошая — мы живы и у нас теперь есть более прямой, хоть и рискованный путь через эту равнину. И мы знаем о нем.

Он свернул карту и аккуратно убрал ее в тубус.

— Так насколько конкретно мы отклонились? — спросил я.

— На полдня пути к юго-востоку от намеченного маршрута, — ответил Тирих. — Но теперь, зная этот выход...

Он окинул взглядом нашу изможденную группу. Целитель заканчивал перевязывать последнего раненого. Лица всех были покрыты пылью, потом и запекшейся кровью. В глазах читалась глубокая усталость.

— Впрочем, мы не сможем сегодня пройти всю равнину, — констатировал Тирих, следуя нашему общему ходу мысли. — Ночь застанет нас в пути, а это верная смерть. Нужно искать укрытие здесь, на границе.

Он указал тростью вдоль кромки плато, где каменистая почва встречалась с белесыми солончаками.

— Здесь должны быть старые смотровые посты, — продолжил Тирих, его голос, звучал теперь громче, отсекая всё лишнее. — Оррик, Грей, пройдите на юг, вдоль обрыва и найдите место где мы сможем встать до вечера.

Оррик, бледный от потери крови, но всё ещё державшийся, кивнул и жестом подозвал двух наёмников и Грея, чьи раны не мешали им держать оружие. Они двинулись вдоль кромки плато, их силуэты быстро уменьшались на фоне ослепительной белизны равнины, растворяясь в мареве жары.

Примерно через полчаса вернулись разведчик. На лице Грея читалась усталость, но также и доля облегчения.

— Нашли, — коротко бросил он, подходя к Тириху. Его плащ был покрыт тонким слоем белой пыли. — В полукилометре к югу. Старая каменная застава. Полуразрушенная, но можно разместиться. Вход завален, нужно разобрать. Внутри есть бочка для сбора дождевой воды — но пуста. И следы не старше недели.

— Чьи? — мгновенно спросил Тирих.

— Предполагаю, контрабандисты. Или разведчики. Не наши в общем. Но и не враждебные, судя по тому, что ничего не тронуто и не заложено ловушек.

Тирих кивнул, обдумывая информацию.

— Понятно, идём. — Приказал он.

Мы поплелись за Греем. Он привёл нас к невзрачному каменному строению, вросшему в скалу.

— Смотрите, — хрипло произнес Оррик, первым заметив аномалию. Он указал пальцем в сторону склона, который резко обрывался вниз, к равнине.

Это была каменная постройка, низкая, приземистая, наполовину вкопанная в склон. Крыша её была сводчатой, сложенной из массивных плит, которые время почти не тронуло. Сторона, обращённая к равнине, представляла собой глухую стену с узкими, как бойницы, окнами-щелями наверху. С нашей же стороны зиял широкий, но низкий арочный проём, почти полностью занесённый песчаными дюнами. Из него веяло сухой прохладой и запахом вековой пыли.

— Имперской постройки, эпохи Возрождения. Строили на совесть...

Несколько наёмников молча принялись расчищать вход. Вскоре мы протиснулись внутрь.

Воздух внутри был спёртым и пыльным. Помещение было пустым, если не считать груду старых углей в дальнем углу от чужого костра и несколько пустых кожанных мешков из-под провизии.

Внутри было просторно, но пусто. Одно большое помещение с высоким, закопчённым потолком. Вдоль стен шли каменные лавки, в центре стояла массивная жаровня, заполненная окаменевшим пеплом. В дальнем конце угадывался проход в другие, меньшие комнаты — вероятно, складские или спальные помещения. Воздух был неподвижным, сухим и холодным. На стенах кое-где сохранились остатки росписей — поблёкшие охряные и синие полосы, обрывки фресок, изображающих солдат в доспехах давно забытого образца.

— Ничего себе, — пробормотал один из наёмников, с облегчением сбрасывая с плеч сумку.

— Это не нейтральная территория, — напомнил Тирих, обходя помещение. Его трость отстукивала по каменному полу. — Это имперский форпост. Пусть и заброшенный.

Он обошёл помещение, его трость постукивала по каменному полу. Он остановился у одной из стен, где чьей-то рукой был нацарапан грубый знак — три пересекающиеся линии.

— Контрабандисты с Южных Перевалов, — определил он. — Нейтралы. Сегодня ночью здесь будет кишеть народ. Нам нужно быть уже далеко.

Он повернулся к наёмникам:

— Проверьте задние комнаты, колодец. Остальные... Остальные отдыхайте, приводите себя в порядок.

Фейрин и я вызвались помочь с осмотром. Мы прошли в соседнее помещение — небольшой склад. На полках валялись рассыпавшиеся в прах мешки, сгнившие куски верёвок, несколько разбитых керамических сосудов. Но в углу, к нашей радости, лежала аккуратная стопка сухих дров — вероятно, оставленная на чёрный день.

В самом конце был узкий проход, ведущий вниз, в полную тьму. Оттуда тянуло влажным, холодным воздухом и пахло камнем.

— Колодец, — уверенно сказал Фейрин. — Идём, проверим.

Спуск был крутым, по выщербленным каменным ступеням. Внизу нас ждала круглая камера, в центре которой зияла тёмная шахта колодца. Фейрин бросил в неё камень. Спустя несколько секунд донёсся глухой, влажный всплеск.

— Вода есть, — констатировал он. — Набираем?

— Позже, — я покачал головой. — Сначала скажем Тириху.

Мы поднялись из подземелья колодца обратно в главный зал. Тирих выслушал наш краткий доклад о воде и дровах с коротким кивком, его внимание уже было приковано к карте, расстеленной на одной из каменных лавок. Рядом двое наемников аккуратно разводили в старой жаровне небольшой, почти бездымный огонь, бережно подкладывая найденные дрова.

— Вода — это хорошо, — пробормотал он, не отрываясь от пергамента. — Значит, сможем пополнить запасы. Но торопиться не стоит. Сначала нужно...

Его слова оборвал резкий, предостерегающий свист Грея. Тот стоял у западной стены, прильнув глазом к одной из узких бойниц. Его поза выражала предельную сосредоточенность.

— Пыль на горизонте, — тихо, но чётко бросил он через всё помещение. — С юго-запада. Движется сюда.

В зале мгновенно замерли. Звякнула отложенная фляга. Тирих плавно поднялся, его лицо стало каменным. Он молча подошёл к бойнице, рядом с ним, и пригляделся.

— Не буря, — констатировал он через мгновение. — Это караван. Или отряд.

Он отвернулся от стены, его фиолетовые глаза быстрым, оценивающим взглядом окинули нашу группу, помещение, единственный вход.

— Оружие держать наготове, но не нарываться. Быстро.

Снаружи послышался скрип колёс, приглушённые окрики, фырканье яков. Тень закрыла вход, и через мгновение в проёме появилась фигура.

Это был высокий, сухощавый мужчина в походном плаще из верблюжьей шерсти, пыльном и потертом. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но из-под него виднелась острая седая бородка и живой, пронзительный взгляд. Он остановился на пороге, окидывая взглядом наш зал, выхватывая из полумрака наши замершие фигуры. Его руки были на виду, пустые, ладони раскрыты — универсальный знак мирных намерений.

— Мир вашему дому, — его голос был низким, хрипловатым. — Вижу, птица уже заняла гнездо.

Тирих сделал полшага вперёд.

— Мир и тебе, странник. Гнездо было пустым. Мы лишь ищем укрытия от солнца.

Незнакомец медленно кивнул, его взгляд скользнул по закопчённым стенам, по имперскому гербу.

— Укрытие хорошее. Старое. Прочное. Меня зовут Каэл. Я веду свой небольшой караван к Перевалу Теней. — Он слегка повернул голову, давая понять, что за его спиной — не один человек. — Мы не ищем конфликта. Только воды из колодца и тени для моих людей на какое-то время. Полуденный зной — это плохо.

Тирих изучал его несколько секунд. Мозг лидера взвешивал риски.

— Вода есть. Места под кровом хватит всем. При условии, что твои люди соблюдают нейтралитет. Это место под имперской печатью. Здесь не проливают кровь.

Каэл усмехнулся, и его лицо на мгновение озарилось сеткой морщин.

— Мои люди — торговцы. Нам такое и не нужно. Благодарю за гостеприимство.

Он обернулся и сделал рукой знак. Снаружи послышались одобрительные возгласы, и вскоре в проём потянулись люди — такие же пыльные и загорелые, как их предводитель. Они провели под уздцы нескольких выносливых горных яков, навьюченных тюками, на склад и вернулись сюда.

Наши наемники молча наблюдали, как караванщики рассредоточиваются по противоположной от нас стене зала.

Тирих не сводил глаз с Каэла, который, скинув плащ, оказался одет в простую, но качественную дорожную одежду. На поясе у него висел не кинжал, а длинный, изогнутый стилус для письма и кошель.

— Торговля в этих краях — опасное дело, — заметил Тирих, его голос был нейтральным, но в нём висела фраза «докажи, что ты не опасен».

Каэл, наливая воду из принесённого ведра в походный ковш, снова усмехнулся.

— Опаснее — только не торговать, когда дома голодают дети. Мы везём соль и редкие минералы с равнин — в горные поселения. Обратно — шерсть, лечебные травы и металл. Путь неблизкий, но прибыль стоит риска. — Он отпил воды и внимательно посмотрел на Тириха. — А вы, я вижу, идёте не за прибылью. По крайней мере, не за монетной.

Тирих не ответил прямо. Он лишь кивнул в сторону наших раненых, которых целитель продолжал перевязывать в дальнем углу.

— Наш путь был неспокойным.

— Хо-хо-хо, оно и понятно, это пустыня, что угодно может произойти. — Он помолчал, затем, словно приняв решение, махнул рукой одному из своих людей. Тот поднёс небольшой мешок. — Возьмите. Листья серебрянки. Заваривайте и давайте раненым. Отвар снимает лихорадку и очищает раны от скверны, что иногда бывает в когтях пустынных демонов. В долг не даю — считайте платой за воду и кров.

— Благодарю, — тихо сказал Тирих. — Вы знаете эти земли лучше нас?

Каэл прислонился к стене.

— Достаточно хорошо, чтобы выживать. Что вам нужно знать?

— Мы несколько сбились с пути. Нам нужно на юг, в город Сальта. Из-за раненых нам бы выбрать более безопасный маршрут чем через Детронский лес...

Каэл прислонился к стене, его лицо стало задумчивым. Он отпил ещё один глоток воды.

— В Сальту? — протянул он. — лучший путь — Имперский тракт. Дорога проверенная, под присмотром легионов. Это туд откуда мы пришли, километров восемь. Пошлины, конечно, но зато никаких неожиданностей. С ранеными — самое то. Дня три неспешным шагом.

Тирих кивнул, но в его глазах читалась лёгкая озабоченность.

— Признаться, мы уже наслышаны о бдительности легионеров, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Опасаемся, что формальности и осмотры отнимут слишком много времени. Состояние некоторых моих людей требует скорейшего попадания в город, а не задержек в пути. Нет ли варианта быстрее? Пусть и с некоторым риском?

Каэл внимательно посмотрел на Тириха, потом на наших людей. Взгляд его стал чуть более прищуренным.

— Быстрее... — он протянул слово. — Ну, если время дороже полной безопасности, есть старая караванная тропа. Её называют Теневой Путь. Короче, да. Только вот сама дорога менее безопасна. Местами там ошиваются те, кому имперские патрули не по нраву. И проходит она по землям, где последнее слово за бандой Гарка. С ними... нужно уметь говорить. Но это уже не ко мне.

Он развёл руками, показывая, что советы исчерпаны.

Тирих кивнул, лицо его было сосредоточенным.

— Благодарю за совет, Каэл. Я обдумаю это.

— Как знаете, — торговец легко оттолкнулся от стены.

С этими словами он отошел к своим людям. Тирих повернулся к нам, его взгляд был твёрдым.

Осознание, что у нас впереди целая ночь под крышей, а не немедленный переход, изменило атмосферу. Напряжение, хоть и не исчезло полностью, но смягчилось, превратившись в размеренную, почти домашнюю деятельность.

Тирих, свернув карту, жестом подозвал к себе Грея и Оррика. Они отошли в сторону, и несколько минут тихо совещались, их лица были серьёзны и сосредоточены. Решение было принято, приказы отданы — теперь оставалось ждать утра.

— Жара ещё продержится часа три-четыре, — его голос, негромкий, но чёткий, прозвучал в затихшем зале. — Используем это время с умом. Оррик, организуй смены на стены. Шесть часов каждая

Оррик кивнул:

— Уже делаю.

Затем встал и пошёл обходить наших людей, коротко и деловито назначая посты. Возражений не было — дисциплина была отточена до автоматизма.

Тирих взял свою трость и поднялся по узкой, крутой лестнице, ведущей на галерею под самым потолком заставы, откуда открывался вид на все подступы к зданию через узкие бойницы. Его силуэт растворился в полумраке верхнего яруса.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели бойниц, лежали на полу расплавленными золотыми плитками, почти недвижимыми.

Мне не поручили никаких задач. Я отыскал у самой стены, в тени, относительно прохладное место, снял плащ, свернул его и подложил под голову. Сначала я лишь сидел, прислонившись спиной к шершавому, прохладному камню, и наблюдал.

Наши наёмники, те, кто не был в дозоре, тоже устраивались на отдых. Некоторые уже вовсе спали, раскинувшись на плащах.

Из угла караванщиков доносился негромкий, монотонный храп. Даже яки на складском дворе затихли, изредка лишь позванивая колокольчиками.

Жара давила, обволакивала, как ватное одеяло. Мысли текли медленно, вязло, распадаясь на бессвязные обрывки, прежде чем сложиться во что-то осмысленное. Веки налились свинцом. Звуки стали отдалёнными, приглушёнными — мерный скрежет точильного камня(?) где-то вдали, ровное дыхание спящих, далёкий, словно из другого мира, стрекот цикад снаружи.