Глава 13. Детронский лес

Сон отступил без борьбы — просто в какой-то момент я осознал, что уже не сплю, а лежу с открытыми глазами, наблюдая, как пылинки танцуют в луче света, пробившемся сквозь высокую бойницу. Воздух в зале всё ещё хранил ночную прохладу, пахнущую старым камнем и пылью.

Я поднялся первым — ну или одним из первых. Остальные спали, закутавшись в плащи. Караванщики на своем конце залы тоже, свернувшись среди тюков, словно ежи в осенних листьях. Лишь у входа, сменив ночной дозор, стоял один из наших — молодой парень с арбалетом, сонно опирающийся на стену.

Потянулся, чувствуя, как заныли мышцы после сна на твердом каменном полу. Во рту было сухо и горько. Взяв флягу, я бесшумно двинулся вглубь заставы, к лестнице, что вела в подземелье с колодцем.

Спуск вниз был погружением в иной мир — мир сырости, мха и вековой тишины. Я опустил ведро в черную гладь воды, и звук всплеска гулко отозвался под сводами, нарушая тишину. Вода оказалась ледяной, с едва уловимой солоноватой нотой, но пить это не мешало. Напившись, я наполнил флягу, умыл лицо — ледяная влага окончательно прогнала остатки сна.

Вернувшись в зал, я достал из рюкзака остатки вчерашней еды. Пока я ел, в зале начало пробуждаться движение — наёмники потягивались сонно кашляя.

Закончив с едой, я вышел наружу. Утренний пустынный воздух ударил в лицо. И здесь же я заметил Фейрина.

Он стоял на невысоком каменном выступе в двадцати шагах от входа, неподвижный, как изваяние. Его спина была прямой, а сам он вглядывался в горизонт. Фейрин обернулся на скрип моих шагов по гравию, кивнул коротко и снова повернулся на юг.

Подошел и встал рядом, следуя направлению его взгляда.

— Спишь мало, — заметил я.

Фейрин хмыкнул, не отводя глаз от леса.

— Выспался. — сказал он и в его голосе прозвучала лёгкая усталость, которую не скрыть никаким самообладанием. — Ночь была спокойной. Кроме одного.

Он помолчал.

— Под утро, — начал он снова, его слова были размеренными, выверенными, — на юго-востоке, там, где равнина встречается с дюнами, поднялись пылевые демоны. Держались далеко, километрах в пяти-шести. Ближе не подходили. Просто буйствовали там, на отшибе, сами по себе.

Фейрин обернулся ко мне, задумчиво почесал подбородок и продолжил:

— Ветер был им попутный и нёс их прочь от нас. Сейчас они, должно быть, уже утихли. Пока спокойно, но будем настороже.

— Ну и хорошо, что обошли стороной, — сказал я после короткой паузы.

Фейрин дернул плечом, но ничего не ответил. Его взгляд оставался прикован к линии горизонта, где тусклый свет рассвета плавился с сухим маревом.

Он перевёл взгляд на заставу, где уже слышались голоса — наёмники и люди каравана Каэна окончательно проснулись и начали суетиться со сборами.

В это время из зала вышла Лиз и подошла к нам. Она потянулась, натянула капюшон и бегло оглядела лагерь.

Фейрин бросил ей короткое:

— Как ты?

— Нормально, — сухо ответила она. — Но моя магия слабеет. Ещё несколько дней такого расхода...

Её голос был спокоен, но в нём слышалась тяжёлая усталость и беспокойство.

Прошелестел ветер, сдувая песок с дюн, и лёгкая пыль уже начала витать над равниной, окрашивая утренний свет в золотисто-белый оттенок. Караванщики метались между повозками, сбрасывая брезенты и проверяя ремни; наёмники натягивали плащи, поправляли ремни с оружием, готовясь к движению.

В это время из заставы начали выходить первые члены каравана Каэла, ведя под уздцы неторопливых яков. Сам торговец, идя рядом с Тирихом, увидев нашу собравшуюся группу, подошёл.

— Решили, что дальше? — спросил он, его взгляд скользнул по нашим собранным лицам, задержавшись на уставшем лице Лиз.

— Решили, — коротко ответил Тирих. — Спасибо за совет.

— Не за что, — Каэл махнул рукой. — Пусть дорога будет спокойной. Удачи вам. И прощайте.

С этими словами он отошёл к своим людям, и два отряда начали окончательное разделение.

Повозки, скрипя колёсами, медленно разворачивались, выстраиваясь в знакомый им порядок. Яки, покорно мыча, переставляли мощные ноги, увязая в песке по копыта.

Они двинулись на запад, вдоль подножия плато, туда, где скалы образовывали чуть более пологий спуск на равнину. Их путь лежал в обход, длинный, не совсем безопасный, но всё же под крылом имперских законов и патрулей.

Мы стояли и молча наблюдали, как они удаляются. Сначала были видны каждые детали — заплаты на брезенте, яркие нитки в упряжи, лица погонщиков. Потом фигуры стали меньше, сливаясь в единую, медленно ползущую темную массу. Скрип повозок и отрывистые окрики смешивались с шумом ветра и постепенно стихали, становясь частью пейзажа.

Вскоре от каравана осталось лишь колеблющееся пятно на фоне дрожащего от зноя воздуха, словно мираж. Ещё несколько минут — и оно растворилось полностью, поглощенное бескрайностью пустыни и золотистой дымкой пыли. Лишь слабая полоса следа от колёс, уходящая за горизон, да лёгкое облако пыли на западе ещё напоминали о них.

Тишина, наступившая после их ухода, оказалась громкой. Давящей. Теперь мы остались одни лицом к лицу с пустыней.

Тирих обернулся к нашему построившемуся отряду. Его лицо было непроницаемым.

— Ну что же, — произнёс он, и его голос прозвучал на удивление громко в внезапно наступившей тишине. — Теперь только мы. Выдвигаемся.

Тирих повернулся спиной к пустому западу, его тень легла длинным и резким клинком на песок. Он молча оценил нашу скромную колонну — все уставшие, с потрёпанными плащами и вообще, особого доверия такая колонна явно не вызывает.

— Оррик, Грей, головной дозор. Держите дистанцию в двести шагов. Любой признак серьёзной опасности — сразу сигнал. Фейрин, Лорисс и Юста — арьергард. Остальные — между ними. — Его голос был ровным, без намёка на сомнение. — Двигаемся быстрым шагом. До первого привала — без остановок.

Без лишних слов отряд пришёл в движение. Лязгнуло оружие, зашуршали подошвы по песку.

Колонна сдвинулась с места, и звук шагов, сначала единичный, постепенно слился в ровный гул. Песок под ногами хрустел и скрипел, а ветер, поднимая мелкие частицы, заставлял глаза щуриться и лицо щекотать едкой пылью.

Мы шли с Фейрином и Юстой позади, держась в арьергарде. Я держал руки свободными, готовый к действию. Ветер нёс сухую пыль и лёгкий запах соли отдалённой равнины, смешиваясь с горячим воздухом.

Мы шли, вгрызаясь в пустыню. Песок, поддаваясь и тут же осыпаясь, замедлял каждый шаг, заставляя мышцы ног гореть огнем. Солнце, поднявшееся уже высоко, било прямо в темя, и даже плотный капюшон не спасал, было невыносимо жарко — раскаленный воздух обжигал легкие при каждом вдохе. Язык прилип к нёбу, а вода во фляге, отдававшая теперь кожей и нагревшимся металлом, расходовалась очень быстро.

Ветер, наш единственный спутник, не приносил облегчения. Он лишь гнал перед собой волны песка и жара, скрывая следы впереди идущих и заставляя нас напрягать зрение, чтобы не потерять из виду основную группу. Сто шагов дистанции превратились в мучительную дистанцию.

Шли молча и Юста, казалось, не замечала тяжести пути — она крутила головой внимательно смотря по сторонам, а рука никогда не отдалялась от рукояти короткого меча. Фейрин же шёл, слегка раскачиваясь, его тяжёлые сапоги глубоко увязали в песке. Казалось, он целиком погружён в свои мысли.

— Чёрт бы побрал эту сковородку. — Вдруг произнёс Фейрин.

Я лишь кивнул, смачивая пересохшие губы тёплой водой из фляги. Воздух над равниной колыхался, искажая очертания скал, превращая их в подобие расплавленного стекла.

— И не говори. То ещё пекло, давно я не была в подобных ситуациях, — согласилась Юста, ослабляя бдительность.

Я поправил капюшон и глянул на её — на скулах уже проступил красноватый оттенок, и она тяжело дышала и вскоре не выдержав она поглубже спрятала лицо под капюшоном надев маску.

— Ну как будто выбор есть? — сухо заметил я глотнув из фляги.

— Верно, — Фейрин сказал это так, будто разговор не требовал продолжения. Он снова склонил голову и продолжил шагать.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение от долгого шага по раскаленной равнине оседает в плечах. Каждый шаг давался с трудом: песок скользил под ногами, заставляя мышцы ног гореть и уставать.

Ветер гулял беспрепятственно, срывая с земли мелкую, едкую белую пыль, которая висела в воздухе сплошной дымкой. Она щекотала ноздри, забивалась в складки одежды и была на вкус как горькая, соленая известь. Солнце, отражаясь от белой поверхности, слепило с удвоенной, невыносимой силой. Даже сквозь плотное, тёмное стекло маски свет бил по глазам, заставляя щуриться и опускать взгляд к земле.

Повсюду, куда хватало глаз, расстилалась плоская, почти идеально ровная белая равнина, уходящая к дрожащему от зноя лесу на краю горизонта. Местами корка была разломана, и из трещин торчали причудливые, кристаллические образования. Они искрились и переливались под палящими лучами тысячами крошечных, слепящих бликов.

Воздух над равниной колыхался не только от жары; от раскаленной белой поверхности поднимались густые марева, искажая очертания далеких скал, превращая их в расплывчатые миражи озер и дрожащих башен. Стоило посмотреть под ноги, чтобы увидеть под тонким слоем соляной пыли причудливые узоры — огромные шестиугольники.

Шаги отдавались приглушенным хрустом, а ветер выл тонко и высоко, отчаянно завывая. Вокруг не было ни сухой колючки, ни камня, за который могла бы зацепиться жизнь — только белизна, бесконечная и безжалостная, простирающаяся до самого края мира. Я тяжело дышал от жары и от долгого шага, усталым взглядом смотря по сторонам.

Тирих шёл впереди, его тёмный плащ резко выделялся на ослепительно-белом фоне.

Внезапно впереди, на границе дрожащего марева, появилась едва заметная точка. Отряд начал замедляться. Она росла, превращаясь в две фигуры. Это были Оррик и Грей, возвращавшиеся из головного дозора. Они бежали лёгким, размашистым бегом, экономя силы, но их позы говорили о напряжении.

— Тирих! — Грей, подбежав, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы отдышаться. Его лицо было мокрым от пота. — Впереди... караван. Вернее, то, что от него осталось.

Тирих остановился, жестом приказывая замершей колонне приготовиться.

— Подробнее.

— Метрах в пятистах на запад, за барханом, — вступил Оррик, его голос был хриплым от жажды и пыли. — Повозки разбиты. Груз разбросан. Яков нет. И... есть трупы. Несколько. Выглядят свежими.

— Напавшие? —Не видно. Только стервятники кружат вдалеке. Но следов много, и они странные. Не похожи на людей. Мелкие, частые, будто стая каких-то тварей пробежала.

Тирих кивнул, его фиолетовые глаза сузились.

— Покажите. Остальным — держать строй, быть наготове. К оружию.

Мы двинулись вперёд с удвоенной осторожностью. Вскоре зловещая картина открылась во всех подробностях. Три большие повозки лежали на боку, их колёса были разбиты, деревянные борта исполосованы глубокими царапинами. Тюки с товарами — в основном солью и какими-то минералами — были разорваны, их содержимое смешалось с песком и тёмными, уже подсохшими пятнами крови. Воздух был тяжёлым и сладковатым, пахнущим смертью и разложением под палящим солнцем. Много времени прошло.

Трупов было пятеро. Все — мужчины, одетые в похожие на одежды людей Каэла дорожные плащи. Они лежали в неестественных позах, их лица застыли в масках ужаса. Броня на некоторых была не просто пробита, а будто разорвана изнутри, края ран имели странный, оплавленный вид.

Фейрин, мрачно осматривая одно из тел, осторожно кончиком меча отодвинул разорванный плащ. Броня под ним была не просто пробита, а частично растворена, края дыры оплавлены и почернели.

— Никакой коготь или зубы так не оставляют, — проворчал он. — Похоже на кислоту или сильный жар. Хотя нет не от огня. Огонь палит иначе.

Тирих молча обходил место бойни, его пронзительный взгляд скользил по деталям, складывая их в единую картину. Он остановился у колеи, уходящей на северо-запад — в сторону глубин равнины.

— Это напоминает теневиков, только действие в разы сильнее. Кто бы это ни был, я с пустынной фауной не знаком — даже предположить не могу. Вряд ли мы это выясним, так что собирайте нужное и уходим в сторону, противоположную той, куда куда утащили яков.

Он кивнул на колею.

Я сделал шаг вперед, присев, чтобы получше рассмотреть колею. Песок здесь был сильно сжат, как будто что-то тяжёлое несколько раз пробегало по нему, оставляя частые, неравномерные углубления. Они тянулись к бархану, затем внезапно расходились в стороны, образуя несколько узких дорожек.

Юста присела рядом, изучая следы. Её глаза быстро сканировали каждую трещину, каждый небольшой оттиск на песке. Она указала пальцем:

— Здесь явно не один монстр был. Судя по глубине, часть — крупные, часть — мелкие. Быстро бегают. Шли с запада, потом свернули на северо-восток.

Я кивнул, ощущая, как жар снова давит на плечи, а пыль цепляется за горло, вызывая сухой кашель.

Оррик и Грей по сигналу Тириха начали осторожно обыскивать разбитые повозки, переворачивая обломки. Большинство мешков были набиты крупнокристаллической солью, рассыпавшейся по песку. Но в одной из повозок, под разорванным брезентом, Грей обнаружил небольшой, но тяжелый ящик, сбитый из прочного дерева и окованный металлом. Замок быстро был сломан и крышка приоткрыта.

— Тирих, смотри, — Грей отступил, дав подойти лидеру.

Тирих открыл крышку. Внутри, на мягкой подкладке, лежали несколько крупных, неотшлифованных камней насыщенного лилового оттенка, испещренных изнутри серебристыми прожилками. Они словно поглощали свет, а при малейшем движении отливали странным металлическим блеском.

— Что это? — спросил я, никогда не видевший подобного.

— Это, — ответил Тирих, его лицо стало непроницаемым. Он быстро закрыл крышку. — Это керзит. Рудная порода. Очень редкая и... ценная. Используется в основном алхимиками, не знаю точно для чего.

— Странно... Если руда настолько ценна, почему караван был таким малочисленным? Пятеро стражей... Да это и не стражи вроде, обычные торговцы. — Вмешался Фейрин.

— Хм... Не знаю. Оррик, Грей, разворачивайте на запад, к началу теневой тропы.

Я поискал взглядом Лиз. Она, тем временем, подошла к одному из тел и, преодолевая отвращение, быстрым движением руки сняла с его шеи амулет — простой деревянный значок с изображением перевала. Лиз сунула его в карман, её лицо снова было пустым и я не смог ничего понять по её взгляду.

Оррик и Грей молча кивнули. Приказы Тириха редко обсуждались, особенно когда в его голосе звучали такие нотки. Ящик с керзитом перевязали верёвками и наскоро обмотали тряпьём, чтобы он не гремел и не привлекал внимания своим видом.

— Колонна, на юг! — скомандовал Оррик, и отряд резко сменил направление, оставив за спиной зловещее место расправы.

Отряд начал неспешно перестраиваться, а я вместе с Тирихом и Фейрином направились в хвост колонны.

— Ты прав насчёт охраны, Фейрин, — тихо, чтобы не слышали другие, сказал Тирих, его глаза по-прежнему сканировали горизонт. — Такой груз не доверили бы случайным торговцам. Значит, его перевозили тайно. А тайно перевозят то, что хотят скрыть от сильных мира сего. Империи например.

Мы двинулись на восток, стараясь держаться плотной группой. Грей и Оррик задали жёсткий темп, и скоро зловещее место осталось далеко позади, скрывшись за барханами.

Я шел, уставившись в спину впереди идущей Лиз, она шла, опустив голову, её плечи были ссутулены от усталости. С каждым шагом равнина становилась всё менее однородной. Белые поля сменялись пятнами темного песка. Но ветер по-прежнему срывал с поверхности мельчайшие частицы, песка и пыли, смешанные с горячим воздухом, плотно оседали на капюшоне и маске.

Солнце достигло зенита, окончательно превратив равнину в гигантскую сковороду. Воздух колыхался от жары, и в мареве на горизонте плясали призрачные миражи прохладных озёр. Я совсем теряю себя от этого жара, меня преследует стойкое ощущение что, что-то изменилось, но я не понимаю что меня беспокоит.

Вскоре равнина стала постепенно уступать лесной кромке. Появились кусты, затем низкие, скелетоподобные деревья. Мы держались края "леса", осторожно переступая через корни и поваленные стволы деревьев.

Перелесок, в который мы вскоре вошли, не принёс желанного облегчения. Воздух здесь был не прохладнее, а лишь спёртей и влажнее, пахнущий гнилой листвой и пылью. Чахлые, искривлённые деревья с серой корой и редкой листвой образовывали негустую чащу, сквозь которую солнце пробивалось косыми, пыльными лучами. Под ногами хрустел сухой валежник и кости мелких животных, а с ветвей свисали клочья бледного, похожего на паутину мха.

Фейрин шёл рядом с Лиз. Она, казалось, совсем выбилась из сил. Её дыхание было прерывистым, а ноги подкашивались от усталости. Он предложил ей опереться на его плечо, и она, после мгновения колебаний, молча кивнула.

Внезапно Лиз споткнулась о невидимый камень и чуть не упала. Фейрин вовремя подхватил её, почти неся на себе.

— Эй, Лиз...

Лиз ничего не ответила, лишь сильнее сжала пальцы на его плаще. Её капюшон съехал, и солнце золотило её мокрые от пота волосы. Лицо было бледным, с синевой под глазами.

— Что с ней? — его голос был резким, лишённым обычной сдержанности. Фейрин обернулся ко мне.

— Кончились силы, — коротко бросил я. — Магическое истощение, жара, переход... Всё вместе.

Подошедший Тирих кивнул, быстро оценивая ситуацию. Его взгляд метнулся к чахлому лесу, затем к небу, где солнце начинало клониться к западу.

— Здесь не место для привала. Слишком открыто. — Он указал тростью чуть вперёд, где местность поднималась, образуя ложбину. — Там, за теми валунами. Дойдём и встанем. На ночь.

Мы двинулись дальше, теперь уже медленнее. Фейрин почти нёс Лиз, её голова бессильно лежала у него на плече.

Добравшись до указанного места, мы осторожно усадили Лиз спиной к самому большому валуну, дававшему скудную тень. Фейрин достал свою флягу и поднёс ей к губам. Лиз сделала несколько мелких глотков, её веки дрогнули.

Тирих стоял над ней, его лицо было непроницаемым, но я видел, как напряжены мышцы его челюсти.

— Целитель, — позвал он негромко.

К нам подошёл мужчина с усталым лицом. Он присел рядом с Лиз, положил руку ей на лоб, затем на запястье, проверяя пульс.

— Истощение, — констатировал он через мгновение. — И не только физическое. Её резервы магии на исходе. Телу не хватает энергии. Нужен покой, еда и время.

— Сможешь ей помочь? — спросил Тирих.

— Помочь смогу. — Целитель достал из походной аптечки маленький пузырёк с синей жидкостью. — Зелье магической энергии, поможет быстро восстановить...

— Делай, — распорядился Тирих.

Пока целитель заставлял Лиз выпить микстуру, я отошёл к краю ложбины, вставая рядом с Юстой, которая внимательно наблюдала за лесом. Воздух здесь был чуть прохладнее, но не менее спёртым.

Целитель аккуратно приподнял голову Лиз, поднеся пузырёк с синей жидкостью к её губам. Она безучастно сделала несколько глотков, её горло с трудом сглотнуло густую жидкость. Почти сразу же по её лицу разлился слабый румянец, а прерывистое дыхание стало чуть глубже и ровнее. Она не открыла глаза, но какое-то напряжение с её лица ушло, сменившись глубоким, исцеляющим сном.

— Она проспит несколько часов, — сказал целитель, убирая пузырёк. — Потом нужно будет поесть. Но до завтрашнего утра, я бы лучше не стал её напрягать.

Тирих молча кивнул, его взгляд скользнул по засыпающей Лиз, затем обвёл нашу небольшую группу. Закатное солнце бросало длинные, искажённые тени от чахлых деревьев, окрашивая всё в багровые и золотые тона.

— Встаём здесь на ночь, Грей, Оррик — расставляйте периметр. Часовые по двое, смена каждые три часа. Остальные — разбивайте лагерь.

---

С наступлением темноты в чахлом перелеске воцарилась неестественная тишина. Не слышно было ни стрекота насекомых, ни криков ночных птиц. Лишь ветер изредка шелестел высохшей листвой, и этот звук казался зловещим на фоне всеобщей безмолвной напряженности.

Я сидел, прислонившись к валуну рядом с Фейрином, и пытался заснуть, но сон не шёл. Воздух стал холодным, и я кутался в свой плащ. Лиз по-прежнему спала, её дыхание было ровным, но лицо в лунном свете казалось крайне бледным.

Внезапно её пальцы дрогнули, сжав край плаща Фейрина. Она не открывала глаз, но её губы шептали что-то неслышное. Брови сдвинулись в мучительной гримасе.

— Нет... — вырвался у неё сдавленный стон. — Не подходи...

Фейрин наклонился к ней.

— Лиз? Ты в порядке?

Ответа не последовало. Фейрин снова тряхнул её за плечо.

Лиз вздрогнула всем телом. Её широко раскрытые глаза были прикованы к чему-то позади меня. Я беспокойно обернулся готовясь к чему угодно. Но там не было ничего. Её дыхание стало прерывистым, губы беззвучно шептали. Она судорожно оттолкнулась от Фейрина и поползла назад, прочь, вжимаясь спиной в камень, будто стараясь раствориться в нём. Пальцы впились в землю, оставляя царапины.

— Не... не подходи... — наконец вырвался у неё сдавленный, хриплый голос, полный чистого, животного ужаса. Её взгляд, остекленевший и невидящий, был. Послышались звуки, звякнуло оружие. Оррик, сидевший у дальнего валуна, поднялся, его силуэт чётко вырисовался на фоне ночного неба.

— Что случилось? — его голос, привыкший командовать, прозвучал громко в наступившей тишине.

Фейрин, не понимая, бросил быстрый взгляд через моё плечо в темноту, затем снова перевёл взгляд на Лиз. Он обхватил её за плечи, пытаясь успокоить.

— Не... не подходи... — повторила она.

В лагере поднялась тихая суматоха. Несколько наёмников вскочили на ноги, схватившись за оружие и вглядываясь в темноту за пределами нашего укрытия. Оррик прошептал:

— Что там? Она что-то увидела?

Фейрин, не понимая, бросил быстрый взгляд через моё плечо в пустую темноту, затем снова перевёл взгляд на Лиз. Он крепче обхватил её за плечи, пытаясь успокоить.

— Никого нет, Лиз. Это кошмар. Просто кошмар. Вокруг только свои.

Но она не слушала. Она вся дрожала, сжавшись в комок и пытаясь забиться в тень валуна, подальше от того места, где сидел я. Её паника была настолько искренней и физической, что по моей спине пробежали мурашки. Я невольно оглянулся, но за моей спиной была лишь лес и наёмник подошедший на шум.

Тирих подошёл бесшумно. Его холодный взгляд скользнул по Лиз, по мне и по окружающей темноте.

— Истощение, — безразличным тоном констатировал он, его голос вернул остальным долю спокойствия. — Галлюцинации от переутомления и магического истощения. Целитель, разберись с этим.

Целитель поспешил выполнить приказ. Лиз всё ещё смотрела на меня с немым ужасом, но когда целитель поднёс к её губам снадобье, она не сопротивлялась. Через несколько мгновений её тело обмякло, веки сомкнулись, и она снова погрузилась в сон, на этот раз глубокий и, казалось, безмятежный.

Фейрин тяжело выдохнул, укладывая голову на свёрнутый плащ. Он посмотрел на меня, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то невысказанное.

Тирих отошёл в сторону и жестом подозвал Оррика и Грея.

— Смените часовых, — тихо приказал он. — Мы слишком нашумели. Через два часа я подменю их лично.

Вскоре суматоха улеглась, но напряжение никуда не делось. Оррик и Грей сменили часовых на окраинах лагеря, их фигуры растворились в темноте между деревьями. Остальные наёмники, бормоча ругательства, снова устроились на холодной земле, но казалось сон ушёл от всех.

Я больше не мог сидеть на месте. Беспокойство, подпитанное иррациональным, но таким искренним страхом Лиз, гнало меня прочь. Я поднялся и начал медленно обходить лагерь, делая вид, что проверяю снаряжение или просто разминаю затекшие ноги. На самом деле я не делал ничего. Просто бесцельно ходил, мысли текли вязко и неохотно. Да и этот день прошёл паршиво, хотя конкретно негативных событий не случилось...

Я поднял голову. Сквозь кроны пробивалась луна, размытая лёгкой дымкой. Свет её был бледным и холодным, и в нём всё вокруг казалось хрупким и зыбким. Тени переплетённых ветвей ложились на землю тёмными пятнами, и каждый излом ствола казался фигурой, затаившейся в темноте. Я вслушивался — но и здесь не было ничего. Ни шороха, ни писка. Лишь шум ветра в ветвях стал монотонным фоном, заглушающим тяжёлые мысли.

Когда я остановился у поваленного ствола, взгляд невольно зацепился за горизонт — где за тёмными силуэтами деревьев угадывался просвет. Там, далеко, был имперский тракт через который завтра придётся перебираться.

Воздух был прохладным, и звёзды над головой сияли с неестественной, леденящей чистотой. Где-то вдали, за чахлым лесом, ветер метался по равнине, и этот звук был похож на далёкое, безучастное дыхание самой пустыни.

Я завершил свой бесцельный обход и остановился рядом с Тирихом. Он стоял на границе лагеря, опираясь на трость, и смотрел в сторону, откуда мы пришли.

— Тирих, — начал я, подходя ближе. — Возможно, я слишком поспешил с решением присоединиться к вам и идти до Сальты. У нас... То есть меня, Фейрина и Лиз, могут быть проблемы со стражей.

Тирих повернул ко мне голову. Лунный свет скользнул по его лицу, подчеркнув острые скулы и глубокую тень, лежавшую на лице.

— Проблемы со стражей? — Тирих повернул ко мне голову. Его голос прозвучал ровно, без тени заинтересованности. — Как интересно.

Он не спешил с ответом, его пальцы медленно постукивали по набалдашнику трости.

— И что именно ты хочешь от меня услышать?

— Я хочу услышать, есть ли у нас другой вариант. Мы шли к Сальте, потому что это был ближайший крупный город. Но, возможно, я ошибся приняв спонтанное решение. Есть ли у тебя поблизости другое место? Такое, где можно было бы укрыться, дать Лиз прийти в себя, не рискуя нарваться на стражу?

Тирих внимательно посмотрел на меня, его пальцы замерли на трости.

— Есть, — ответил он после короткой паузы. — В полутора переходах отсюда, в стороне от Имперского тракта, есть старое поместье. Оно принадлежит моему товарищу.

— Товарищ? — я переспросил.

— Деловой партнёр, — уточнил Тирих, и в его голосе послышался лёгкий, почти неощутимый след усталости. — Человек, который мне должен. И он предпочтёт предоставить кров, а не рассчитываться монетой. И прежде чем мы продолжим, ответь мне на один вопрос. Почему ты снова принимаешь это решение в одиночку?

Он сделал шаг ко мне, и лунный свет теперь освещал нас обоих.

— Ты решил присоединиться к нам, не особо спросив Лиз и Фейрина. Теперь ты решаешь их судьбу снова — укрыться в поместье или провести Лиз в Сальте. Где они в этой цепи твоих решений? Или ты считаешь, что несешь за них некую единоличную ответственность, которая дает тебе право решать за них?

Я обернулся, и взгляд скользнул по спящим фигурам у потухшего костра. В слабом отблеске углей и лунного света Лиз примостилась у бревна, подложив под щеку ладонь, а Фейрин, спал укутавшись в плащ.

— Не думаю, что им сейчас ещё до этих переживаний, — произнёс я, глядя куда-то поверх плеча Тириха в ночную тьму.

— Может, и не до переживаний, — голос Тириха оставался спокойным. — Но это не отменяет факта. Ты говоришь «мы», подразумевая всех троих, но решение принимаешь один. Это опасная... Впрочем я вижу что ты не особо настроен изменить своё решение. Понял тебя Лорисс.

Он повернулся, чтобы смотреть в ночь, давая мне понять, что разговор окончен.

Я медленно побрёл к потухшему костру. Фейрин спал, свернувшись калачиком, его лицо в полной темноте казалось уставшим, но спокойным. Лиз дышала ровно, её черты смягчились.

Я лежал на земле без сна, и в ушах стоял навязчивый, высокий звон. Чтобы отвлечься, я уставился в черноту ночного неба. Звезды, холодные и безразличные, мигали, словно крошечные осколки льда.

---

Лёгкий, но чувствительный толчок в плечо вырвал меня из неглубокой дремоты. Надо мной стоял Фейрин.

— Подъём, — бросил он коротко.

Я рывком сел, сердце колотилось где-то в горле. Предрассветный сумрак только начал рассеиваться, окрашивая небо в холодные серо-синие тона. Воздух был уже достаточно горячим для утра. День обещает быть еще жарче. Я расстегнул плащ и стал обмахиваться рукой прогоняя жар.

— Как там Лиз? — я обернулся к Фейрину.

— Всё в порядке. Проснулась бодрой и здоровой, — он улыбнулся, встретившись с ней взглядом.

— Время? — пробормотал я, с трудом фокусируя взгляд.

— Час до рассвета, Тирих велел будить всех. Собираемся и продолжаем движение на юго-запад. Тирих думает за сегодня уже точно доберёмся до Детронского леса. Но снова идти под палящим солнцем...

Я быстро встал, отряхивая с плаща прилипшие травинки и песок. Лагерь уже просыпался: наёмники сворачивали постели, проверяли снаряжение, тихо переговариваясь. Лиз, сидя на камне, завтракала. Её лицо всё ещё было бледным, но глаза уже не имели того потухшего, истощённого выражения, что вчера. Увидев мой взгляд, она улыбнулась и помахала рукой.

— И правда бодрая, — хмыкнул я Фейрину, махая рукой. — Пойдём перекусим, или ты уже?

— Уже, — Фейрин хлопнул меня по плечу и направился к своему месту у потухшего костра.

Я подошёл к Лиз. Она сидела, завёрнутая в плащ, и жевала краюху хлеба, запивая её водой. При моём приближении она подняла на меня взгляд.

— Как ты? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Живая, — она хмыкнула. — Куда я денусь?

— Ну да это главное, — я кивнул.

Наш завтрак прошел в молчании.

Вскоре Тирих, закончив короткий разговор с Орриком и Греем, подошёл к центру лагеря. Его взгляд скользнул по собравшимся, задержавшись на Лиз чуть дольше, чем на остальных.

— Слышали все? Сегодняшняя цель — дойти до кромки большого леса. Тень и вода — наш приоритет. Но помните — лес не значит безопасность. Там свои хозяева. Держите ухо востро. — Он повернулся, указывая тростью на юго-запад. — Грей, Оррик — вперёд. Остальные — в общем как обычно. Колонна, двигаемся!

Сборы заняли ещё несколько минут. Потушили и засыпали землёй последние угольки от костра, проверили, не осталось ли следов. Наёмники заняли свои места в строю. Я встал рядом с Фейрином и Лиз.

Мы тронулись в путь. Утренний воздух был ещё прохладен, но на горизонте уже наливался багрянцем край солнца, предвещая новый адский зной. Мы шли по краю чахлого леса, обходя высохшие русла и каменные осыпи. Шаг был быстрым, но уже не таким изматывающим, как на раскалённой равнине.

Примерно через час ходьбы Грей вернулся с разведки.

— Впереди Имперский тракт, — доложил он Тириху. — Пустынен. Ни патрулей, ни путников не видно.

— Хорошо, — кивнул Тирих. — Пересекаем быстро и без шума. На ту сторону — и сразу в чащу. Не задерживаемся на открытом месте.

Мы ускорились. Вскоре между деревьями заблёскивала утрамбованная грунтовая дорога — Имперский тракт. Она лежала пустая и безжизненная, уходящая в обе стороны до самого горизонта. Колонна, не сбавляя шага, перебежала её, словно пересекая невидимую, но опасную черту. Снова нырнули в подлесок, и уже через несколько десятков шагов тракт скрылся из виду, словно его и не было.

День набирал силу. Солнце поднималось выше, и даже сквозь редкий полог леса его лучи становились жгучими.

Мы шли ещё около часа, и постепенно ландшафт начал меняться почти незаметно, но неумолимо. Сперва я почувствовал это по воздуху — он стал не просто спёртым, а тяжёлым и влажным, пахнущим не гнилой листвой, а сырой землёй, прелыми папоротниками и чем-то цветочным, едва уловимым. Жара никуда не делась, но она сменила свой характер — из сухой, выжигающей пустыни она превратилась в влажную, обволакивающую духоту.

Деревья вокруг тоже изменились. Чахлые, серые стволы с редкой листвой начали уступать место более мощным деревьям с темно-зелёной, глянцевой листвой. Кроны сомкнулись плотнее, создавая настоящую тень, сквозь которую солнечные лучи пробивались лишь редкими золотистыми лучами, подсвечивающими кружащие в воздухе мошки. Под ногами вместо хрустящего валежника и песка появилась мягкая, упругая подстилка из перегноя, мха и опавших листьев. Воздух наполнился новыми звуками — где-то в вышине заунывно перекликались невидимые птицы, а под аккомпанемент назойливого стрекота цикад откуда-то спереди доносился частый стук по дереву.

Вскоре Тирих поднял руку, и колонна замерла. Он стоял неподвижно, его взгляд был прикован к чему-то впереди. Через несколько напряжённых секунд он обернулся, и его лицо было серьёзным.

— Впереди развилка, — сказал он, чтобы голос не нёсся далеко в спёртом воздухе. — Широкая тропа уходит на юг, вдоль Имперского тракту. А вторая... Лорисс, предлагаю тут разделиться.

Он ткнул тростью вправо, где между могучими стволами дубов и буков угадывалась узкая, почти незаметная тропинка. Она была гораздо уже и казалась менее проторенной. Густой папоротник и свисающие лианы частично скрывали её начало.

Вот чёрт, совсем из головы вылетело предупредить Лиз и Фейрина, вот они уже съедают меня вопросительными взглядами.

— Хорошо Тирих, — я подошёл к нему. — Дальше что? Сколько идти по этой дороге и куда?

— Дорога, конечно, длиннее — делает изрядный крюк. Но вы всё равно выйдете на параллельный путь с нами. А ваше поместье так просто не прозевать: оно будет стоять прямо у дороги. Наша же дорога ведёт в Сальту. Если что — будем ждать в городе неделю.

— Оррик, Грей, ведите группу по главной дороге.

Оррик буркнул что-то вроде «Понял» и жестом собрал основную часть отряда. Через минуту они уже уходили по широкой тропе на юг, их шаги быстро затихли в густой листве.

Мы втроём остались стоять у развилки. Воздух в лесу был густым и неподвижным.

— Ну что, пошли? — Фейрин первым шагнул на узкую тропинку, раздвигая плечом свисающие лианы. — А ты пока рассказывай во что ввязался.

Тропа оказалась старой, вероятно, охотничьей. Она вилась между замшелыми валунами и мощными корнями, уходя в самую чащу. Солнце сюда почти не проникало, царил зелёный, полумрак. Под ногами пружинил толстый слой мха и палой листвы, поглощая звук наших шагов.

Воздух в глубине леса был густым, насыщенным запахом влажной земли, грибов и цветущих где-то в вышине лиан. Солнечные лучи пробивались сквозь плотный полог лишь редкими золотистыми столбами, в которых кружились мириады мошек. Было тихо, лишь изредка нарушаемой перекличкой птиц.

— Так во что мы ввязались? — не оборачиваясь, спросил Фейрин, ловко перешагивая через поваленный, покрытый зелёной плесенью ствол.

— С Лиз могут быть проблемы в Сальте, — ответил я, пропуская Лиз и придерживая упругую ветку, чтобы она не ударила её по лицу. — Имперская стража. Тирих предложил вариант — укрыться в поместье его знакомого, пока основная группа идёт в город.

— Поместье? — переспросил Фейрин. — Думаешь хорошая идея? Лиз, что ты обо всём этом думаешь?

— Это самое логичное решение, — ответила Лиз. — Мне и правда не улыбается маячить перед стражей в городе. Вспомни, даже с караваном мы все крупные поселения обходили стороной.

— А ну да...

Тропа вилась между могучими буками, то поднимаясь на каменистые гряды, то спускаясь в сырые ложбины, где воздух становился ещё более влажным и прохладным. Мы шли молча, экономя силы. Через пару часов непрерывного пути я почувствовал, как ноют мышцы ног от постоянной необходимости преодолевать неровности и цепляющиеся корни, поднимаясь выше.

Мы шли ещё около часа. Влажная жара и постоянное напряжение начали сказываться. Пот стекал по спине, одежда прилипла к телу. Даже Фейрин, обычно неутомимый, начал дышать глубже, а его плечи слегка ссутулились под весом рюкзака. Лиз шла молча, сосредоточившись на каждом шаге, её лицо покрылось испариной.

Тропа становилась всё менее различимой. Приходилось постоянно продираться через заросли папоротника в рост человека и обходить буреломы.

Наконец, тропинка вывела нас на широкую, утоптанную грунтовую дорогу. Она явно использовалась, иногда — по краям виднелись следы колёс и копыт.

— Ну вот, — Фейрин остановился, отирая пот со лба. — Цивилизация. Или что-то похожее.

Дорога шла на юг, она была слева прижата к Детронскому лесу, а справа расстилались холмистые луга. Мы повернули на юг, и шаг сразу стал легче — ровная, твёрдая поверхность дороги была благом после лесных препятствий.

Шли молча, растянувшись цепочкой. Фейрин впереди, я за ним, Лиз позади. Солнце клонилось к западу, отбрасывая длинные тени. Мы прошли ещё несколько часов, и на горизонте начали вырисовываться первые признаки жилья — одинокие дымки от труб в далёких усадьбах.

— На сегодня хватит, — наконец сказал Фейрин, останавливаясь у небольшой рощицы прямо у дороги. — Света ещё часа на полтора, но если поместье в дне пути, то нам нужно где-то переночевать. Здесь есть вода. — Он кивнул на мелкий ручей, бегущий вдоль дороги.

Мы свернули с дороги, найдя укрытое место среди деревьев. Разбили лагерь. Ужин состоял из сухарей запитых водой. Сразу после ужина Лиз завернулась в свой плащ и уснула.

— Ладно, — я потёр переносицу, чувствуя навалившуюся усталость. — Тебе первый дозор или мне? Делим ночь пополам?

Фейрин бросил взгляд на спящую Лиз, потом на темнеющий лес вокруг.

— Я первый, — без колебаний ответил он. — Всё равно не усну. А ты похоже, готов валиться с ног.

— Ага, есть такое...

Сон не шёл, хотя усталость валила с ног. Каждый шорох в лесу заставлял вздрагивать и приоткрывать глаза. Я лежал, уставившись в тёмный полог крон, сквозь который проглядывали редкие звёзды. Воздух остыл, стало по-настоящему холодно, и я кутался в плащ, чувствуя, как влажная земля тянет тепло из тела.

Фейрин сидел неподвижно, прислонившись к стволу дерева на краю нашего лагеря. Его силуэт был тёмным и незыблемым, как скала. Иногда он медленно поворачивал голову, вслушиваясь в ночь.

Перед рассветом я наконец провалился в короткий, тревожный сон, но казалось, прошла всего минута, когда Фейрин снова тронул меня за плечо.

— Твой дозор.

Я сел, протирая глаза. Небо на востоке светлело, окрашиваясь в бледные тона. Лагерь был окутан холодным утренним туманом, поднимающимся от ручья.

— Всё спокойно? — cпросил я поднимаясь и потягиваясь.

— Да, вполне спокойно.

Он устроился на моём месте, свернувшись калачиком в плаще, и почти мгновенно уснул. Я занял его пост. Утро было тихим и морозным. Туман стелился по земле, скрывая подлесок и превращая деревья в призрачные силуэты. Я ходил по небольшому кругу, стараясь не замерзнуть, и слушал.

Когда солнце наконец поднялось над горизонтом и разогнало туман, я разбудил остальных. Лиз проснулась первой. Фейрин чуть позже.

Позавтракали молча. Собрали лагерь и двинулись в путь.

Дорога вилась среди холмов, то приближаясь к лесу, то удаляясь от него. День был ясным, но прохладным, и идти стало легче. Мы шли быстрым шагом, почти не разговаривая, экономя силы. Время от времени мы встречали других путников — в основном, группы крестьян с поклажей. Все они бросали на нас настороженные взгляды, но никто не заговаривал.

К полудню мы достигли развилки, где наша дорога сливалась с другой, более широкой и наезженной. Судя по карте, которую я мысленно восстановил по словам Тириха, где-то здесь должно было быть поместье. Мы замедлили шаг, внимательно вглядываясь в окрестности.

Первым его заметил Фейрин.

— Смотрите, — он указал вперёд и чуть вправо от дороги.

На невысоком холме, окружённое полуразрушенной каменной оградой, стояло поместье. Оно было довольно старым. Двухэтажное здание из тёмного камня с крутой черепичной крышей выглядело прочным и обжитым. Из трубы поднималась тонкая струйка дыма, а у входа в главное здание мы увидели несколько лошадей, привязанных к коновязи.

Я сделал несколько шагов по грунтовой дороге, ведущей к усадьбе, когда из-за угла главного здания вышел человек. Высокий, широкоплечий, в простой, но качественной одежде фермера. Он не был вооружён, но его осанка и взгляд говорили о бывалом воине. Он остановился, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за моим приближением.

— Мир вашему дому, — начал я, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Меня зовут Лорисс. Мы ищем укрытия по знакомству с Тирихом.

Человек кивнул, его лицо не выражало ни дружелюбия, ни враждебности.

— Тирих значит. Меня зовут Кассиан. Я управляю этим поместьем. — Его взгляд скользнул за мою спину, к Фейрину и Лиз, стоявшим у дороги. — Вас трое?

— Да. Нас трое.

— Проходите, — он сделал широкий жест рукой.

Его гостеприимство было простым и деловым, без лишних слов. Мы последовали за ним внутрь. Поместье оказалось просторным и уютным. В большом зале с камином пахло хлебом и дымом. Нас встретила немолодая женщина, представившаяся экономкой Эльзой, которая без лишних вопросов проводила нас наверх и показала две смежные комнаты под крышей.

— Отдохните, — сказала она мягко. — Через час обед подадут в зале. Там вас ждёт беседа с хозяином.

Дверь закрылась, и мы остались втроём в просторной, прохладной комнате с двумя кроватями и видом на задний двор поместья, где паслось несколько овец.

— Ну что ж, — Фейрин с облегчением сбросил свой тяжёлый рюкзак на пол. — Похоже всё довольно просто

Лиз молча подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу, закрыв глаза.

—И что теперь? — спросила она, не поворачиваясь. — Мы здесь, а дальше-то что?

— Дальше — вот что, — я шагнул ближе. — Да, здесь ты в безопасности. Но я не стану полагаться на местных. Никогда. Поэтому мы с Фейрином будем при тебе, по крайней мере один из, пока другой занят делами. А когда закончим с этим... — я посмотрел ей в спину. — Может быть уговорим Тириха двинуться на запад. Твои планы не изменились?

— Нет.

Сказала как отрезала. Понятно с ней всё.