Работа мечты?

Я проснулся от шороха. Кто-то двигался в комнате. Лёгкий лязг металла о дерево, приглушённый звук шагов на досках пола. Фейрин. Сегодня он встал первым.

— Ты собираешься спать до полудня? — негромко спросил он, не оборачиваясь.

— Думаю об этом, — пробормотал я, всё ещё лежа, уставившись в потемневшие доски потолка.

— Не рекомендую. Сегодня у нас плотный график.

Я приподнялся, сел на край кровати и зевнул:

— Уже всё распланировал?

— Ага. После завтрака идём в гильдию. Ты сам вчера туда не заходил?

Я потянулся, плечи хрустнули.

— Не-а. Ни малейшего желания не было туда тащиться.

— Понятно, — коротко ответил он, затягивая ремни на предплечьях.

Я оделся молча. Мантия, перчатки — всё на месте, всё в порядке. Сонливость отступала медленно, неохотно. Мы покинули комнату, спустились по скрипучим ступеням и вышли на улицу.

Улицы были блеклыми. Влага оставалась на камне — тонкая грязевая плёнка. Воздух холодил кожу под воротом. Свет тянулся с востока, почти белый, без тепла. Он ложился на верхушки крыш, касался стен, освещал грани домов. Тени были длинные, острые.

Я не торопился. Камни под ногами скользкие, кое-где торчит проростающий кустик, видно трещину у стыка. Кошка перебежала дорогу, исчезла под деревянным настилом.

Фейрин свернул к таверне. Я пошёл за ним.

Вывеска — потрёпанная, слабо читаемая. Дверь — наполовину открыта, дерево рассохлось. Внутри было чуть теплее. Пахло древесным углём и жиром. Несколько человек за столами. Один ел, другой просто сидел с кружкой, у стены спал кто-то с одеялом до подбородка.

Мы выбрали стол у стены. Я снял перчатки и бросив их на стол сел. Фейрин устроился напротив.

Почти сразу к нам подошла девушка — лет двадцати, с собранными в узел волосами и сонными глазами. На ней была белая рубашка, аккуратный фартук и кожаные нарукавники. Обычная такая официантка из городка в глубинке страны.

— Чего будете? — спросила она, чуть хриплым голосом.

Фейрин посмотрел на меня, потом ответил:

— Две каши, хлеб и чай.

Я кивнул, не став ничего добавлять.

— Сейчас принесу, — сказала она и пошла к кухне, прихрамывая на левую ногу.

Я оглядел зал. Пара человек за столами. Один медленно жевал, второй просто держал кружку обеими руками, как будто грелся.

Через пять минут вернулась официантка с подносом, поставила его на стол и ушла.

Каша — густая, солоноватая. Хлеб жёсткий, не самый свежий. Чай — чёрный, с лёгкой горечью.

— Итак, — я обратился к Фейрину. — Какой план действий на сегодня?

— Как я уже говорил, — Фейрин поднёс чашку к губам и не спеша заговорил. — Я поговорю с руководством гильдии.

Думаю, получится продвинуть нашу кандидатуру. Потом надо встретиться с утверждённым гильдией главой охраны каравана — нуу, тем, что от авантюристов.

— Вот как? — Я кивнул. — У меня тоже дела в гильдии есть, так что можем потом пойти вместе к руководству.

— Я так и задумывал.

— Глава каравана от гильдии это как? Получается мы независимы от начальства каравана.

Фейрин почесал затылок.

— Не совсем. В этом караване два типа охраны: наёмная стража и авантюристы. Им, видимо, не хватает людей, поэтому и устраивают донабор. А чтобы не координироваться с каждыми отдельно, выбрали одного «старшего по авантюристам». Скорее всего, в пути он будет подчиняться напрямую их капитану охраны. Или кто у них там заведует.

— Ясно. — Я отставил чашу, допив чай.

Дальше ели молча.

Фейрин выложил на стол восемь медных, кивнул подошедшей девушке и поднялся. Я за ним.

— Пошли. Может успеем до утреннего пика посещений.

Мы вышли обратно на улицу — та уже стала чуть светлее, но всё ещё сохраняла влажную, серую тусклость. Я натянул маску.

Дорога до гильдии не заняла много времени. Около получаса. Каменные плиты под ногами всё ещё были влажными, местами темнели от луж. Прохожих было немного: редкие фигуры, кутающиеся в плащи, носильщики с корзинами, женщина с ребёнком.

Здание гильдии появилось за углом — массивное, из серого камня, с покосившейся табличкой над входом. На крыльце кто-то курил, у двери сидел парень с перевязанной рукой.

Фейрин толкнул дверь. И мы вошли. Внутри пахло бумагой, потом и старым деревом. У стойки — дежурный клерк, у доски объявлений уже толпилось трое. Один громко жаловался на условия последнего задания.

Фейрин направился к доске объявлений, мельком бросив взгляд на задания. Я же подошёл к стойке. За ней сидел всё тот же клерк что выдал мне это задание вчера. Он посмотрел на меня поверх стопки бумаг:

— Лицензия?

Я молча положил лицензию на стойку. Он хмыкнул и вытянул из ящика регистрационный журнал. Несколько секунд листал, затем ткнул пальцем:

— Нашёл. Показывай.

Я достал из сумки небольшой мешочек с стеклянными пробирками. Внутри — три вида мха, аккуратно разложенные по образцам. Мужчина взял один, осмотрел на свет, сверился с каким-то списком, потом второй. Всё это сопровождалось молчанием и скрипом пера по бумаге.

— Всё в порядке, — наконец сказал он. — Выплата стандартная, семнадцать серебрянных. Добавлю тебе отметку за биологический сбор. Хочешь, чтобы зачли как профильное?

— Да, — кивнул я. — Пусть идёт в учёт.

Он поставил магическую метку на лицензию и вернул её мне. Я убрал лицензию обратно в сумку и развернулся. Фейрин стоял у доски заданий, скрестив руки и изучая что-то в нижнем ряду, но когда заметил меня, кивнул и отошёл.

— Всё? — спросил он, когда я подошёл.

— Да. Можем идти.

Он коротко хмыкнул и махнул в сторону лестницы:

— Тогда идём.

Мы направились к лестнице. Ступени были деревянными, местами потёртыми до серого, перила гладкими от рук. На втором этаже — комнаты ожидания и несколько небольших залов.

Коридор третьего этажа выглядел внушительно — совсем не как грязные подвалы с табличками и рваной мебелью, в которых обычно заседают гильдийские завсегдатаи. Здесь всё говорило о статусе.

Под ногами тянулась тёмно-красная ковровая дорожка с узорной каймой. Стены — обшитые деревянными панелями, тёплый оттенок, чуть тёмнее ореха. Между окнами — широкие рамы с портретами. Кто-то в мантии с посохом, кто-то в тяжёлых латах, кто-то — в простом плаще, но с непередаваемым взглядом. Выдающиеся члены гильдии прошлого. Ни подписей, ни дат. Только взгляды, будто оценивающие проходящих.

Окна были высокие, с плотными занавесями цвета бордо, прихваченными латунными держателями. Свет скользил по стеклу, отражаясь на полированных поверхностях. На стенах — оружие: мечи, копья, топоры. Не как экспонаты, а как символы. У каждого щита — клеймо. Некоторые я узнал: гербы отрядов, давно распавшихся или ставших легендой.

В углублениях между колоннами стояли доспехи. Настоящие, со следами сражений — вмятины, зарубки, потемневшие от времени швы. Никто не полировал их до блеска, но и пыли не было. Их явно берегли как память.

Фейрин уверенно прошёл к двери с металлической табличкой. На ней было выгравировано:

Заведующий отделением.

Он постучал дважды.

— Войдите.

Мы вошли. Кабинет был просторным, с высокими потолками и толстыми стенами, выкрашенными в светло-серый цвет. Тихо. Звуки снаружи почти не проникали внутрь — хорошая звукоизоляция. На пол был уложен мягкий ковёр, на которых не слышно было шагов.

Слева тянулись книжные полки: от пола до потолка, под завязку заставленные папками, журналами и старинными переплётами. Некоторые из них были отмечены закладками, в других торчали листы с пометками. На верхних рядах стояли запечатанные цилиндры — явно свитки. Часть полок была заперта стеклом.

Справа — узкий шкаф с выдвижными ящиками и небольшая стойка с кувшином и двумя металлическими кружками. На подоконнике стоял жестяной ящик с какой-то формой суккулента и плоский металлический диск — возможно, артефакт сигнализации или записи.

Центр занимал массивный письменный стол, обитый кожей по углам и усеянный бумагами. Углы — защищены бронзовыми вставками. Краю стола ближе к нам стояла чернильница, рядом — перо с металлическим наконечником. Поверх всего — раскрытый журнал и несколько папок с цветными закладками. Всё аккуратно, выверено. Порядок с налётом армейской педантичности.

За столом — высокое окно, сквозь которое в комнату проникал мягкий дневной свет. Шторы — серые, тяжёлые, но откинуты в стороны. В свете пыли почти не видно. Вид из окна открывался на внутренний двор здания гильдии — с балками, лестницами и крытыми переходами между этажами.

Хозяин кабинета сидел в тяжёлом деревянном кресле с кожаной обивкой. Мужчина лет пятидесяти, коротко остриженный, с резкими чертами и внимательным взглядом. Очки с узкими дужками сползли на кончик носа. Он не встал, только поднял голову и посмотрел на нас поверх очков.

— Чем обязан? — голос у него был сухой, почти механический.

Фейрин вышел вперёд.

— Я Фейрин, а это Лорисс, мы опытные авантюристы, прибыли уточнить по поводу донабора в охрану каравана, что прибывает завтра около полудня.

Мужчина перелистнул журнал.

— Список почти укомплектован. Командует Сандер Ланн. Свободные места ещё есть, я сейчас вас конечно утверждаю, но Сандер тот человек может запросто отклонить вас если вы не сумеете его убедить в собственной пользе. Так что вот так. Прошу ваши лицензии.

Мы с Фейрином молча обменялись взглядами. Я кивнул и первым протянул свою лицензию. Бумага чуть хрустнула в пальцах. Следом — Фейрин. Мужчина взял обе, бегло осмотрел, провёл пальцем по метке подлинности и что-то отметил в журнале.

— Хорошо. Добавил вас в предварительный список. Формально — вы в команде, но последнее слово за Ланном, — он вновь подчеркнул фразу, возвращая документы. — Встретитесь с ним сегодня, до вечера. Он сейчас на складе, инспектирует оружие и снаряжение. Восточное крыло, уровень минус первый.

Он поднял на нас взгляд.

— С ним не надо выкобениваться. Говорите по делу, держите себя в руках. Ланн не любит пустословия, и уж точно не оценит браваду. Убедите его, что вы не обуза — и он вас утвердит.

Я забрал лицензию и убрал её обратно во внутренний карман.

— Принято. Благодарим, — коротко сказал Фейрин.

Мужчина уже вернулся к своим бумагам, не удостоив нас больше ни словом, ни взглядом.

Мы вышли, и дверь мягко захлопнулась за спиной.

Прошли до лестницы. Лестница была широкой, с массивными перилами из тёмного дерева. Первый пролет — богато украшенный: латунные наконечники на ступенях, гладкие поручни, у основания каждой колонны — резьба в виде геральдических зверей. На площадке между этажами — витраж с символом гильдии, солнце над скрещёнными клинками.

Но с каждым этажом убранство становилось проще. Второй — всё ещё достойно: кованые подсвечники, картины с видами городов и сценами сражений. Первый — сдержаннее, ковёр тоньше, стены гладкие, свет простыми лампами в нишах. Лестничные пролёты стали короче, дерево ступеней более тёмное, местами с царапинами.

Здесь уже не было витражей, ни резьбы, ни украшений. Только узкая лестница, освещённая редкими фонарями, закреплёнными низко у стены . Свет от них тёплый, но тусклый, едва выхватывает очертания. Ступени — каменные, гладкие от времени.

Наконец, мы достигли уровня минус один, и я почувствовал смену атмосферы. Дальше начинался мрачный, плохо освещенный коридор.

Мы спустились и шагнули на ковровую дорожку, протянутую по полу. Стены — грубые, каменные. Воздух влажный, пахло пылью и металлом. Где-то в глубине доносился глухой звук — то шаги, то грохот ящиков.

Здесь находился склад.

Здесь становилось гораздо прохладнее. Звук шагов гасился ковром, но от каменных стен всё равно ощущалась глухая отдача. По обе стороны встречались запертые двери с латунными табличками: «Хранилище реагентов», «Учёт особых материалов», «Инвентарный контроль». Замки тяжёлые, некоторые с магическими печатями, исписанными рунами.

Мы шли молча. Свет фонарей ложился пятнами — между ними было темно, и порой казалось, что впереди ничнго нет.

Наконец, в конце коридора появилась широкая металлическая дверь. На ней — тиснёный знак склада: круг, в котором стилизовано изображены свиток, меч и монета. Рядом — деревянный стол, за которым сидел пожилой мужчина в сером жилете и с очками на лбу. Он отложил гроссбух и поднял взгляд.

— Получение или сдача? — спросил он, не вставая.

Фейрин шагнул вперёд:

— Ни то ни другое, мы ищем Сандера Ланна.

— Хм, — мужчина хмыкнул, снял очки с лба и наконец встал. — Ну если вас направили к нему — проходите вон туда.

Он махнул рукой в сторону боковой двери, укреплённой металлическими полосами. На ней не было ни таблички, ни замка. Только глухое дерево, отполированное до блеска.

— Постучите. Если занят — скажет подождать.

Мы подошли. Я коснулся кулаком дерева. Глухой звук разнёсся по коридору.

Несколько секунд — и дверь резко открылась. На пороге стоял крепкий мужчина лет сорока, с короткими светло-русыми волосами и шрамом через щёку. Он смерил нас быстрым, цепким взглядом.

— Вы кто? Я вас не знаю.

— По поводу каравана, нас утвердил глава гильдии и велел отчитаться, — спокойно ответил я.

— Вот оно что. Тогда заходите.

Мы вошли. Кабинет Сандера был гораздо скромнее, чем те, что наверху: узкое помещение, деревянный стол с картами, пара стульев, бронзовый светильник на цепочке. На стене — карта местности с проложенным маршрутом. На полке — аккуратно сложенные свитки и брошюры, у стены — длинный сундук.

Сандер подошёл к столу, открыл карту и, не поднимая головы, произнёс:

— Туристы мне не нужны, — сказал Сандер, сдвинув карту в сторону. — В караване в основном опытные авантюристы от нашей гильдии. Мы не можем ударить в грязь лицом перед наёмной охраной, которую выделил заказчик. Поэтому дисциплина — прежде всего. Шаг влево, шаг вправо — и я вас сам сдам обратно в приёмку. Лицензии.

Мы молча протянули документы. Сандер взял обе, пролистал, сверился с какими-то записями в лежащем у него журнале, коснулся пальцем печати.

Пробормотал:

— Так… ранги соответствуют, записи по миссиям… нарушений нет, зачистки, сопровождение — уже работали в команде, это видно. Хорошо.

Он вернул нам лицензии и впервые немного смягчил выражение лица.

— Рад встрече. Вы, похоже, не из тех, кто лезет в неприятности намеренно. Надеюсь, не подведёте. Сбор завтра, у западных врат, в полдень. Ко мне можно будет подойти ещё раз, если возникнут вопросы.

Он слегка наклонил голову.

— Ну вроде всё что хотел сказать. Свободны.

Мы вышли из комнаты, дверь за нами закрылась с сухим щелчком. В коридоре стояла тишина, нарушаемая только шагами охраны у дальней лестницы.

— Значит, до полудня завтрашнего дня свободны, — сказал Фейрин, поправляя ремень с мечом. — Я загляну в оружейные, хочу заменить крепление на ножнах. Да и гляну, нет ли чего интересного ещё.

Я кивнул.

— Тогда встретимся ближе к вечеру в гостинице.

Фейрин уже свернул за угол, направляясь к выходу. Я задержался на секунду, оглядел коридор — пыль повсюду, немного осыпавшаяся штукатурка у потолка. Гильдия выглядела крепкой, но видавшей многое. Как и те, кто в ней работает.

Поднявшись по лестнице и миновав главный холл, я снова оказался на улице. Свет уже лежал по-другому — не таким резким углом, мягче. Я втянул тёплый воздух, поправил мантию и направился обратно в гостиницу.

Прохожие мелькали мимо. Я же просто шагал по мокрым камням, ощущая, как в ботинках снова сыреет подошва. Но сегодня у меня больше не было дел. Можно вернуться в гостиницу.

Я вернулся в гостиницу, как обычно миновав стойку, где толстяк-хозяин лениво клевал глазами над каким-то свитком. Он едва кивнул мне — то ли в знак приветствия, то ли от дремоты.

На лестнице скрипели ступени. Открыв дверь в комнату, я быстро осмотрелся — всё на месте. Окно было приоткрыто, шторы чуть колыхались на ветру, донося запах улицы и слабый уличный шум.

Скинул мантию на спинку стула, кинжал — на кровать. Осторожно достал сумку, проверил, всё ли в порядке с записями и книгами. Ничего с ними не случилось.

Сел за стол и вытащил из сумки потёртую тетрадь. Страницы были исписаны от руки — кое-где схемы кругов, заметки по течению маны, формулы, которые я сам когда-то составил, проверял, вычеркивал и снова переписывал. Открыл нужный раздел, использование предметов для передачи заклинания.

Я снова представил тот бой — как натянул тетиву, как вплёл магию в стрелу. Всё шло правильно. И всё же… стрела вспыхнула прямо в воздухе, задев только передний край гоблинской группы. Если бы не это… Ох уж это если бы да кабы. Затем я вспомнил как Ксавьер использовал свой меч как проводник заклинания. Может это просто стрела не подходит для такого? Или я не достаточно обезопасил стрелу и заклинание от уничтожения? Наверное в этом причина.

Открыл книгу по магии интеграции.

— Вообще нет идей за что мне взяться… — протянул я задумчиво выстукивая пальцем по столу.

Если подумать, как вообще создают такие магические стрелы? Задал себе этот вопрос, потому что если бы я хотел сделать что-то по-настоящему мощное, мне нужно было бы точно понимать, как они функционируют на самом деле.

Для создания магической стрелы с взрывным эффектом используется специальный кристалл, наконечник стрелы полностью вытачивается из этого кристалла, и при ударе он взрывается. Так. Стоп. Это мне совсем не подходит, я не хочу зависеть от материалов. Моя цель понять как интегрировать заклинания в предмет. Это ведь даёт столько пространства для развития.

Может, стоит попробовать напрямую изменить структуру стрелы? Я вытащил одну из колчана, повертел в руке, глядя на древесину, на оперение, плотно закреплённые у основания, и на простой стальной наконечник. Может закрепить заклинание на наконечник? В принципе это идея. Я обязательно опробую в деле. Записал это в тетрадь и убрал её обратно в сумку.

До сих пор не чувствую что придумал что-то стоящее. Все будто не туда направлены мои мысли. Черт. Магия ведь не обязательно должна быть зафиксированной навечно. Она может быть временной. Вшитой в момент. Одноразовой, но надёжной. Например, вложить заклинание в наконечник стрелы не навсегда, а за секунду до выстрела. Не создавать сложную матрицу, а просто вплести форму. Это как завязать узел

— Ну всё, стоп стоп. — я откинулся на спинку стула и уставился в окно

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как ноет в висках. Это тупик. Или нет?

Я откинулся на спинку стула и уставился в окно. Солнце клонилось к горизонту, свет дробился о стекло, рассыпаясь по полу блеклыми полосами. Я тихо выдохнул. Всё, хватит. Это уже больше похоже на жвачку из мыслей, чем на настоящий поиск решения.

Я встал. Спина затекла, ноги отозвались тугой тяжестью — сколько я просидел без движения? Подошёл к умывальнику, плеснул в лицо холодной воды. В зеркале — уставший, взъерошенный, с мутным взглядом. Маг. Ученик. Дилетант. Я хмыкнул. Какая, к чёрту, разница. Постоял ещё немного, держась за край умывальника. Всё внутри просило тишины. Затем вернулся к столу, опустился на стул где откинулся к спинке

Локти легли на подлокотники, пальцы переплелись на груди. Глаза прикрылись сами собой. Я не спал — слушал, как щёлкает дерево в углу, как сверху скрипит пол, как снаружи кто-то проходит мимо.

Я сидел так долго. Ни одна мысль больше не пыталась выбиться наружу.

Я вздохнул, открыл глаза и посмотрел на сумку. Задумчиво потянул её к себе. Внутри была та же книга по магии, которую я так долго пытался понять. Не то, чтобы я верил, что она даст ответы на все мои вопросы, но, возможно, это хоть какой-то ориентир.

Рука потянулась за ней, и я открыл страницу, снова пытаясь искать что-то полезное, что могло бы помочь.

Я уже почти погрузился в чтение, но внезапно дверь со скрипом открылась, и в комнату зашёл Фейрин. Его лицо было слегка затёртым, а на спине висел тяжёлый вещмешок, чем-то набитый. Он сделал несколько шагов в сторону стола, снял сумку и аккуратно поставил её рядом.

Фейрин ввалился в комнату, ногой захлопнув дверь. Его вещмешок тяжело шлёпнулся на кровать, издав глухой звук. Он расстегнул завязки, и первым делом вытащил пару новых наручей — стальных, с резными узорами по ободу.

— Видал? — Он щёлкнул пальцем по металлу. — Те же узоры, но сталь свежая.

Я потянулся к наручам, проверяя вес. Металл оказался на удивление лёгким.

— И сколько за них отдал?

Фейрин хмыкнул, закидывая ноги на кровать так, что та скрипнула протестом.

— Полтора золотого.

Я перевернул наручи в руках, ощущая вес металла.

— Довольно дёшево.

— Ага. — Его ухмылка стала шире, когда он достал из кармана потрёпанный чек. — Старый кузнец. Сказал, если принесу ему пару эльфийских клинков в следующий раз, спишет половину цены.

Я провёл пальцем по резьбе на наруче, отмечая тонкую работу.

— Он тебя надул.

— Что?

— Это не настоящие. — Я ткнул пальцем в едва заметную вмятину у крепления. — Очень качественная подделка. Видишь структуру металла?

Фейрин выхватил наруч обратно, прищурился.

— Чёрт…

— Зато узоры красивые. — Я откинулся на спинку стула. — Да и вы друг друга надули.

Я усмехнулся и посмотрел в окно. За окном уже сгущались сумерки, а Фейрин, ворча себе под нос, продолжал рыться в мешке, вытаскивая то кожаные шнуры, то какие-то склянки.

Фейрин достал из мешка бутыль с темно-рубиновой жидкостью, бережно завернутую в холщовую ткань. Пробка с тихим хлопком поддалась его пальцам, и в воздухе сразу поплыл густой аромат спелых ягод и дубовой бочки.

— Настоящее «Кровь Дракона», — провозгласил он, наливая вино в два бокала. — Тридцать лет в подвалах Форклийского аббатства.

Я взял бокал, вращая его и наблюдая, как густые «ножки» медленно стекают по стенкам. Аромат был сложным — тут и чернослив, и легкий дымок, и что-то пряное, возможно, гвоздика.

— И как ты его достал? — спросил я, прежде чем сделать первый глоток.

Фейрин замер с бокалом у губ, глаза хитро сверкнули:

— Торговец спал. Очень крепко спал.

Вино оказалось на удивление хорошим — плотным, с бархатистыми танинами и долгим послевкусием. Я закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Даже в таких дырах, как эта, иногда находились настоящие жемчужины.

— Ладно, признавайся, — я поставил бокал. — Сколько это стоило?

— Примерно столько же, сколько твои книжки по магии, — он сделал большой глоток и удовлетворенно крякнул. — Но оно того стоило.

За окном медленно садилось солнце, окрашивая комнату в золотистые тона. На мгновение стало тихо. Даже Фейрин, вечный болтун, замолчал, уважительно относясь к такому вину.

Фейрин потянулся за бутылкой, чтобы долить, но я прикрыл ладонью свой бокал.

— Хватит. Завтра дела.

— Ты как старуха, ей-богу, — проворчал он, но бутыль поставил обратно на стол. Винные пары уже слегка затуманивали его взгляд. — Хотя… может ты и прав.

Он откинулся на спинку стула, закинув ноги на край моей кровати. В последних лучах заката его лицо казалось уставшим, неожиданно серьезным.

— Слушай, Лорисс… — Фейрин неожиданно замялся, вертя пустой бокал в пальцах. — Ты ведь знаешь, что в Дол-Ароне…

Я напрягся, ожидая продолжения, но в этот момент снизу донесся громкий хлопок двери, а следом — пьяные крики. Фейрин вздрогнул и махнул рукой.

— Да ладно. Потом поговорим.

Он поднялся, неуверенно держась за спинку стула, и направился к своей кровати. По пути споткнулся о собственные сапоги, которые так и валялись посреди комнаты.

— Черт! — Фейрин пнул сапог в угол, где тот грохнулся о стену. — Завтра… завтра рано вставать…

Он плюхнулся на кровать, даже не раздеваясь, и через мгновение уже храпел. Я потушил свечу и лег, но сон не шел. Мысли возвращались к его неоконченной фразе. Что он хотел сказать про Дол-Арон?

За окном где-то завыл ветер, а внизу все еще слышались пьяные голоса. Я перевернулся на бок, глядя на темный силуэт Фейрина. Впервые за долгое время он казался… обеспокоенным.

Впрочем утро покажет.

Я проснулся от резкого луча солнца, пробившегося сквозь щель в шторах. Свет ударил прямо в глаза, заставив зажмуриться. В комнате было прохладно, но воздух уже начинал нагреваться от утреннего солнца. Фейрин всё ещё храпел на своей кровати, раскинувшись в неестественной позе, одна нога свисал с края, вторая согнута в колене и стоит на кровати.

Я потянулся, чувствуя, как хрустят суставы после вчерашнего сидения за книгами. Голова была ясной, несмотря на вчерашнее вино, но в висках лёгко пульсировало — то ли от недосыпа, то ли от напряжения.

Поднявшись с кровати, я подошёл к окну и раздвинул шторы. Небо было бледно-голубым, почти выцветшим, с редкими клочковатыми облаками, которые медленно плыли куда-то на восток. Солнце ещё не поднялось высоко, и его свет лишь скользил по крышам и верхушкам стен, оставляя нижнюю часть двора в прохладной тени. Воздух был свежим, с лёгкой сыростью — ночью, видимо, прошёл дождь, и кое-где в углах двора ещё блестели лужицы.

Откуда-то сверху, с крыши, донеслось воркование голубей — негромкое, ленивое. Где-то внизу, у колодца, скрипнула дверь, и послышался плеск воды — кто-то наполнял ведро. Запах влажной земли, древесной коры и чуть затхлого камня витал в воздухе.

Погода обещала быть ясной, но не жаркой — таким тихим, спокойным утром, когда мир ещё не совсем проснулся, и всё кажется немного приглушённым, словно затянутым лёгкой дымкой.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как прохлада наполняет лёгкие, и повернулся к Фейрину.

— Подъём. Погода хорошая.

Фейрин застонал, прикрыв лицо согнутой в локте рукой.

— Ты же издеваешься, — пробормотал он хрипло. — Какая разница, ясная погода или нет, если у меня череп сейчас треснет?

Он попытался приподняться, но тут же зашипел от боли и плюхнулся обратно, накрывшись одеялом с головой. Из-под смятой ткани донесся приглушённый голос:

— Закрой шторы, убийца. Или я тебя придушу этим одеялом.

Я усмехнулся и дёрнул шнур — тяжёлая ткань с шуршанием сомкнулась, снова погрузив комнату в полумрак.

— Вино было твоей идеей, — напомнил я, наливая в глиняный кувшин воды из умывальника.

— А твоя — пить, — проскрипел Фейрин, высунув из-под одеяла одну руку и беспомощно пошарив по тумбочке в поисках чего-то. — Где…

Я молча сунул ему в ладонь кувшин. Он приподнялся на локте, сделал несколько жадных глотков и обречённо закрыл глаза.

— Мы точно должны сегодня куда-то идти?

— Караван ждёт, — сказал я, уже собирая вещи.

Фейрин застонал ещё громче, но на этот раз — уже с оттенком покорности судьбе.

— Ненавижу утро, — объявил он всему миру вообще и мне в частности. — Особенно такие, — добавил он, с трудом приподнимаясь и шаря ногами по полу в поисках сапог. Один тут же нашелся под кроватью, второй пришлось выковыривать из угла, куда он его вчера так лихо отправил.

Фейрин, скрипя зубами, наконец отыскал оба сапога и с трудом натянул их на ноги. Его пальцы плохо слушались, путаясь в шнуровке.

— Вот чёрт… — он потер виски, морщась от пульсирующей боли. — Ладно, хватит это терпеть.

Он резко встал, чуть не завалившись на бок, но удержался за спинку стула. Закрыв глаза, он сложил ладони перед собой, пальцы слегка дрожали.

— О трава целебная, о влага утренняя… — его голос был хриплым, но твёрдым.

Я приподнял бровь, наблюдая. Фейрин редко пользовался магией — обычно предпочитал перетерпеть.

— …соберитесь в ладонях моих. Очистите плоть от яда, вымойте боль…

Между его пальцами заблестела влага, тонкие струйки воды и зелёного света закрутились в маленький вихрь.

— Пусть ясен будет дух и чиста кровь. Детокс!

Он резко разжал руки — и мутная капля, переливающаяся зеленоватым оттенком, упала на пол с глухим плюхом. Фейрин глубоко вдохнул, выпрямился — и лицо его наконец расслабилось.

— Ну вот. Теперь можно жить.

Он потянулся, хрустнул шеей и уже бодро направился к двери, оставив на полу небольшую лужу с лёгким запахом мяты и чего-то кисловатого.

— А заклинание у тебя… своеобразное, — заметил я, осторожно переступая через волшебные последствия его детоксикации.

Фейрин только хмыкнул, на ходу поправляя перекосившийся ремень меча.

— Работает — и ладно. Идём, маг-зануда, а то опоздаем на тот дурацкий караван.

Я покачал головой, но последовал за ним. По крайней мере, теперь он не будет жаловаться всю дорогу.

Хотя… сегодня это ещё под вопросом.

Мы вышли на улицу, где утреннее солнце уже припекало спины редким прохожим. Фейрин щурился, прикрывая глаза ладонью — видимо, его «детокс» все же не до конца снял последствия. Мы шагали по мостовой, обходя лужи от ночного дождя.

Я только вздохнул, когда он с довольным видом продолжил путь, уже явно оживившись. «Гнилое яблоко» встретило нас гулом голосов и запахом жареного сала. Внутри было тесно — за столами толпились возчики, торговцы и пара явно не местных авантюристов.

— Эй, красавица! — Фейрин тут же окликнул загруженную подносами официантку. — Две яичницы с беконом, хлеб и кофе покрепче!

Та спокойно кивнула. Мы протиснулись к единственному свободному столику у самой кухни, где запахи еды смешивались с дымом от очага.

Я уселся напротив, разглядывая Фейрина с любопытством.

— Не понимаю и чего ты избегаешь так старательно магии, видишь как жизнь облегчает? — спросил я, наливая себе воду из кувшина.

Он отломил кусок хлеба, размяв его в пальцах в крошки.

— Во дворце нас учили: «Магия — инструмент». Но они ошибались. — Фейрин поднял глаза, и в них читалось что-то тяжелое, что он обычно прятал за ухмылкой. — Или вовсе и сами не догадывались. Не суть. Но мой первый учитель, учивший меня всю жизнь говорил. Магия лишь костыль, лучше не стоит на него полагаться всецело.

В этот момент официантка поставила перед нами дымящиеся тарелки. Запах жареного бекона на мгновение перебил затхлый дух таверны.

— Ваш кофе, — девушка поставила перед Фейрином глиняную кружку с черной как смоль жидкостью. — Крепкий, как просили.

Фейрин усмехнулся, но не стал отвечать. Он взял кружку обеими руками, вдохнул горький аромат и сделал большой глоток. Его лицо исказилось.

Фейрин поставил кружку с характерным стуком, вытер рукавом губы и хрипло выдохнул:

— Вот это… Бурда.

Я усмехнулся, наблюдая, как он с видимым усилием заставляет себя сделать второй глоток. Кофе явно работало — его глаза стали яснее, а движения собраннее.

— Так о чем это мы? — Фейрин наконец отставил напиток и взялся за вилку. — Ах да, о твоей любимой теме. Слушай, Лорисс, я же не говорю, что магия — зло. — Он проткнул вилкой яичный желток, наблюдая, как тот растекается по тарелке. — Просто если ты привыкнешь решать все проблемы взмахом руки, однажды окажешься беспомощным, когда магии не окажется под рукой.

Он демонстративно отрезал кусок бекона и с наслаждением прожевал:

— Вот смотри. Ты же не используешь заклинания, чтобы завязать шнурки? Или почистить зубы?

Я покачал головой, на что Фейрин торжествующе указал вилкой:

— Вот видишь! Потому что есть вещи, которые нужно уметь делать самому. А магия… — он сделал широкий жест, чуть не опрокинув солонку, — магия должна быть как хороший меч — достаешь только когда действительно нужно.

Фейрин вдруг замолчал, его вилка замерла на полпути ко рту. Глаза сузились, будто что-то высчитывая.

— Хотя… — он медленно положил вилку, — есть один нюанс.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Если бы ты действительно умел завязывать шнурки заклинанием, — Фейрин наклонился вперед, понизив голос, — это было бы чертовски удобно. Особенно когда руки заняты оружием.

Он откинулся на спинку стула с довольной ухмылкой, словно поставил точку в споре.

— Ты только что полностью опроверг свою же философию, — заметил я.

— Ничего я не опроверг, — отмахнулся Фейрин. — Я просто сказал, что если бы. А если бы да кабы — это не про нас.

Я доел остатки яичницы, наблюдая, как Фейрин методично собирает хлебные крошки в маленькую кучку на краю стола.

— Ладно, — он наконец отодвинул пустую тарелку. — Давай по плану. Сейчас идём в гостиницу, проверяем снаряжение. Потом забираем коней.

Он достал из кармана потертый список и пробежался по нему глазами:

— Припасы у нас есть, оружие в порядке… Осталось только проверить сёдла.

Из-за стойки вышла официантка, собирая пустую посуду. Фейрин щелкнул пальцами, оставив на столе несколько медяков.

— Спасибо за завтрак.

Мы вышли на улицу, где утренняя суета уже достигла своего пика. Повозки с товарами, крики разносчиков, звон кузнечного молота из ближайшей мастерской.

Мы спокойно дошли до гостиницы, наслаждаясь утренним солнцем.В нашей комнате царил привычный творческий беспорядок. Фейрин сразу же принялся собирать разбросанные вещи, аккуратно укладывая их в походные мешки. Я проверил содержимое своей сумки — запасные компоненты для заклинаний, тетради, небольшой набор зелий. Все на месте.

Мой лук удобно лег за спиной, а колчан с двадцатью стрелами мягко постукивал о бедро при каждом движении.

— Коней подготовили? — спросил я, затягивая ремень на ножнах кинжала.

Фейрин кивнул, не отрываясь от упаковки:

— Ещё вчера распорядился. Конюх сказал, подковал Игги и подтянул подпруги. Твой тоже готов.

Он бросил последний сверток в вещмешок и потянулся, хрустя позвонками. Мы окинули комнату последним взглядом, убедившись, что ничего не забыли. Фейрин потушил огарок свечи, который горел с вечера, и мы вышли, щелкнув замком.

Конюх подогнал коней к крыльцу — Игги нервно переступал копытами, а мой спокойно жевал удила.

Во дворе нас уже ждали наши верные кони. Игги, гнедой жеребец Фейрина, нервно перебирал копытами, будто чувствовал скорую дорогу. Мой стоял спокойно, лениво пережевывая удила, но его уши поворачивались на каждый звук, выдавая живой интерес.

Мы выехали со двора гостиницы, направляясь неторопливым шагом к западным воротам. Хотя до сбора каравана оставалось еще пару часов, Фейрин, как всегда, предпочитал приходить заранее.

«Чтобы успеть передумать», — как он любил говорить, хотя за все наши совместные странствия ни разу не воспользовался этой возможностью.

Мы вышли на главную улицу, где движение было оживленнее. Повозки с товарами, странствующие ремесленники — все спешили по своим делам. В воздухе висела смесь запахов: свежего хлеба, конского навоза и дыма из кузнечных горнов.

— Думаешь, Сандер уже на месте? — спросил Фейрин, придерживая коня, чтобы пропустить груженую телегу.

Я пожал плечами:

— Не думаю, всё же мы довольно рано. Да и сам караван наверняка ждать придётся

Мы проехали мимо последних лавок, где торговец специями выкладывал на прилавок мешочки с ярко-желтым шафраном. Его крикливый голос перекрывал уличный шум:

— Пряности из далекого Кхарадума! Для гурманов и знатных господ!

Впереди уже виднелись массивные западные ворота с двумя сторожевыми башнями по бокам.

Фейрин прислонился к теплой каменной кладке ворот, скрестив руки на груди. Кроме нас у стен собралось всего трое — двое крепких парней с мечами за спиной и худощавая девушка в потертом кожаном доспехе. Все они так же, как и мы, поглядывали на дорогу, явно ожидая указаний.

«Ну и компашка» — тихо пробормотал Фейрин, доставая из кармана яблоко. Он откусил кусок и жевал, смирив новых знакомых оценивающим взглядом.

Я прислонился рядом, чувствуя, как солнце начинает припекать. Тень от башни становилась все короче. В воздухе витала пыль.

Один из наемников — коренастый брюнет со шрамом через бровь вдруг заговорил:

— Вы тоже с гильдии? На караван?

Фейрин лениво кивнул, не переставая зевать:

— Ага. Только вот похоже мы все немного поторопились.

Девушка-воин хмыкнула:

—Обычное дело. Всегда лучше прийти пораньше, чем опоздать. Кстати, я Лира. Мы тут все с одной группы.

Мы представились в ответ. Оказалось, все трое — свободные искатели приключений из местного филиала гильдии. Разговор не клеился, и вскоре каждый снова погрузился в свои мысли.

Только когда солнце почти достигло зенита, со стороны города появился знакомый силуэт. Сандер Ланн шел неторопливой, но уверенной походкой, его латная рукавица сжимала свернутый в трубку пергамент.

— И это все? — удивлённо спросил он оглядывая нас — Впрочем не суть, я уже дал распоряжение о том что сбор в поместье Вейлов. Остальные придут сразу туда. А вы. Идёмте за мной.

Фейрин переглянулся со мной и едва заметно пожал плечами. Ничего необычного — гильдия часто меняла места сбора в последний момент, особенно для ценных грузов.

Мы направились к нашим коням, готовясь к короткому переходу. Серый нервно заржал, почуяв скорый выезд, в то время как мой конь лишь лениво повел ухом.

Мы двинулись за Сандером по западной дороге, оставляя городские стены позади. Под копытами наших коней мягко хрустела утрамбованная земля, перемешанная с мелкими камешками.

Поля по обе стороны дороги расстилались, как золотисто-зеленое море, колышущееся от легкого ветерка. Вдали виднелись островки диких цветов — голубые васильки и белые ромашки, будто рассыпанные чьей-то щедрой рукой. Воздух был наполнен сладковатым ароматом цветущей гречихи, смешанным с терпкими нотками полевых трав.

Над нами раскинулось бездонное небо, чистое и ясное, лишь кое-где украшенное пушистыми белыми облаками. Высоко в синеве кружил ястреб, выискивая добычу в высокой траве. Где-то вдали слышался переливчатый свист жаворонка, сливающийся с жужжанием пчел, перелетающих от цветка к цветку.

Фейрин ехал чуть впереди, его плечи расслабленно покачивались в такт шагам коня. Он снял перчатки и засунул их за пояс, наслаждаясь теплом солнечных лучей на своих ладонях.

— Хороший день для дороги, — заметил он, оглядывая окрестности. — Хоть бы этот караван оказался таким же спокойным, как эти поля.

Сандер шел впереди, его тяжелые сапоги равномерно стучали по дороге. Остальные искатели приключений брели следом, перебрасываясь редкими фразами. Лишь наши кони выделялись в этой пешей компании — мой Рысак степенно вышагивал, а Серый Фейрина временами нервно вздрагивал, заставляя своего хозяина одергивать поводья.

Дорога плавно вилась между полями, то поднимаясь на небольшие холмы, то спускаясь в низины, где воздух был чуть прохладнее и влажнее. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а с ближайшего луга доносилось блеяние овец.

Дорога сделала последний плавный поворот, и перед нами открылся вид на поместье Вейлов.

Главный дом, сложенный из теплого песчаного камня, стоял на небольшом возвышении. Его крыша из красной черепицы поблескивала на солнце, а по стенам вились плети плюща, создавая живописный зеленый узор. Широкие дубовые двери с коваными петлями были распахнуты настежь, приглашая гостей внутрь.

Слева от дома раскинулся ухоженный сад — аккуратные кусты самшита, обрамляющие дорожки из белого гравия, несколько цветущих яблонь и круглая беседка, увитая розами. Оттуда доносился сладкий аромат, смешивающийся с запахом свежескошенной травы.

Конюшни располагались справа — длинное деревянное строение с черепичной кровлей. Перед ними уже толпились люди: возчики проверяли упряжь, слуги переносили тюки с грузом, а несколько вооруженных стражников лениво наблюдали за происходящим.

Сандер, не замедляя шага, направился прямо к конюшням.

— Ждите здесь, — бросил он через плечо. — Хозяева разрешили пользоваться этой площадкой для сбора. Коней можете оставить у дальних стоил — там уже приготовлены вода и овес.

Фейрин слез с Игги, похлопав его по шее:

— Ну что, красавец, вот мы и приехали. Теперь отдыхай.

Мы отвели коней к указанному месту. В тени под навесом действительно стояли ведра с водой и мешки с кормом. Рядом уже привязали своих лошадей несколько других всадников, видимо прибывших раньше нас.

Пока кони утоляли жажду, я оглядел поместье. За домом виднелись фруктовые сады, а еще дальше — поля с созревающей пшеницей. Все дышало достатком и порядком.

— Неплохое местечко, — присвистнул Фейрин, вытирая пот со лба. — Интересно, это груз так важен, что сбор устроили прямо у поместья?

Я только пожал плечами. Скоро мы обо всем узнаем.

Мы расположились в тени под навесом конюшни, прислонившись к теплым деревянным стенам. Фейрин достал из сумки потертую флягу и сделал глоток, потом протянул мне. Вода оказалась прохладной, с легким привкусом мяты.

Вдалеке, на дороге из города, показались новые фигуры — еще несколько авантюристов, направляющихся к месту сбора. Один из них, высокий мужчина в кожаных доспехах, что-то оживленно рассказывал своим спутникам, размахивая руками.

Фейрин лениво наблюдал за приближающейся группой: Я прищурился, пытаясь рассмотреть детали. Солнце, отражаясь от полированного металла, действительно слепило глаза. Наши кони тем временем мирно жевали овес, изредка фыркая и переступая копытами. Серый даже прикрыл глаза, наслаждаясь отдыхом.

Из дома вышла служанка с подносом, на котором дымились глиняные кружки. Она несла их к группе возчиков, но Фейрин ловко поймал ее взгляд и подмигнул. Девушка покраснела, но через минуту вернулась с двумя кружками для нас.

— Хозяйка велела всех угостить, — сказала она, опуская глаза. — Говорит, в дороге горячее редко бывает.

Ароматный травяной чай с медом согрел изнутри. Мы молча потягивали напиток, наблюдая, как постепенно собирается караван. Повозки выстраивались в ряд, возчики проверяли упряжь, а прибывающие авантюристы находили себе место в общей суете.

Фейрин откинулся назад, подложив под голову свернутый плащ.

Мы неспешно потягивали ароматный чай, наблюдая, как к поместью подходит новая группа авантюристов. Шестеро человек в походных плащах и потрёпанных доспехах бодро шагали по дороге, переговариваясь и смеясь. Их предводитель, коренастый мужчина с седыми висками и внушительным двуручником за спиной, приветственно помахал рукой Сандеру.

Фейрин лениво зевнул, растягиваясь на своём плаще:

— О, это же «Бродячие Псы» из Гильдии. Наслышан о них.

Я лишь кивнул, удобнее устроившись у стены конюшни. Облака плыли по небу неторопливыми белыми стадами, а в ветвях ближайшей яблони заливисто трещал дрозд. Где-то в саду стрекотали кузнечики, да изредка доносился смех авантюристов.

Но вдруг эту идиллию разорвали резкие звуки приближающегося каравана: скрип колёс по гравию, ржание лошадей, окрики людей. Из-за поворота показалась вереница повозок — шесть крытых телег с тяжёлыми дубовыми бортами, запряжённых парами мощных коней. С ними следовала конная охрана в одинаковых синих плащах — видимо, наёмники из какого-то знатного дома.

Сандер тут же направился к головной повозке, где в тени балдахина восседал дородный мужчина в расшитом камзоле — глава каравана. Их разговор был недолгим, но оживлённым. Капитан что-то показывал на карте, а купец кивал, поправляя золотую цепь на груди.

Через десять минут Сандер вернулся к нам, его лицо выражало деловую сосредоточенность:

Он остановился перед собравшимися у конюшни, быстро оглядев всех: меня, Фейрина, «Бродячих Псов», а также ещё троих одиночек — южанина с копьём, темноволосую женщину в зелёном плаще и молчаливого бойца в кольчуге со щитом, украшенным простым железным крестом. Двое крепких парней с мечами и худощавая девушка в потертом кожаном доспехе Всего нас было пятнадцать человек — не армия однако.

— Внимание, — начал Сандер. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость человека, который не раз выводил людей из пекла. — Караван готов к выдвижению. Идём по западному тракту, через Ревель и Датронский лес. Недавно там была замечена повышенная активность монстров, всем быть на чеку.

Он сделал паузу, пока все переваривали информацию.

— Двигаемся в два ряда. Фланги прикрывают Шем и Вэл из «Бродячих Псов». Сами «Псы» поведут колонну. Артур со своими людьми замыкает караван.

Сандер обернулся к нам с Фейрином.

— Лорисс и Фейрин — передовой дозор. Отойдёте на сто шагов вперёд, следите за дорогой и обочинами. Если вдруг будет засада — вы её заметите первыми.

Фейрин хмыкнул, но не возражал. Я кивнул молча.

Затем Сандер перевёл взгляд на женщину в зелёном.

— Ларинэ, ты у первой повозки. Если будет заварушка — поддержишь магией или стрелой. Смотри в оба.

— Принято, — коротко отозвалась она.

— Через пятнадцать минут — выступаем. Проверить снаряжение, лошадей, воду и ремни. Привал — только после полудня. Вопросы?

Никто не ответил.

— Тогда за дело.

Колонна зашевелилась. Авантюристы пошли проверять упряжь, кто-то натягивал потуже ремни, кто-то привязывал колчан. Возницы поднимались на повозки, охрана занимала позиции.

Я перекинул лук за спину, глядя вперёд, туда, где начиналась дорога.

Я подтянул ремни на седле, проверил лук за спиной.

Фейрин уже сидел верхом, поправляя плащ. Его вороний конь стоял спокойно, будто вырезанный из чёрного дерева.

— Вперёд, — коротко бросил он.

Я вскочил в седло.