Дела житейские. часть 1.

Кассиан отпил из кружки, поставил её на стол с глухим стуком и обвёл нас спокойным, оценивающим взглядом.

— Тирих когда-то спас мне жизнь, — начал он без предисловий. — И я отдал ему долг. Но все же я считаю они между нами ещё не закрыты. То, что он прислал вас ко мне, значит, что он считает вас стоящими людьми. Я его мнение уважаю. Поэтому крыша над головой и еда у вас будут.

Он отломил кусок хлеба и обмакнул его в рагу.

— Но я не богадельня, и не постоялый двор. Это поместье, и оно кормит не только себя, но и деревню внизу у реки. Я управляющий. И просто так кормить и поить троих здоровых людей, которые могут работать, я не стану.

— Мы благодарны за гостеприимство, — сказал я открыто улыбнувшись. — Какая-то работа?

— У нас есть огород и обширные поля. Полив — это насущная проблема. Источник далеко от них далеко, таскать воду издалека — каторжный труд особенно когда есть и другие важные дела. Разберитесь с этим, большего требовать не стану.

Столовая поместья была такой же прочной и добротной, как и всё остальное: длинный дубовый стол, грубые, но удобные скамьи, на стенах — несколько потертых гобеленов и полка с оловянной посудой. Обед был простым, но сытным — густое овощное рагу с ячневой кашей и свежий, ещё тёплый хлеб. Ели мы молча, наслаждаясь горячей пищей и ощущением безопасности под прочной крышей. Кассиан больше не заговаривал о работе, ограничиваясь краткими замечаниями о погоде и состоянии дорог.

Мы поднялись в свою комнату. Она располагалась под самой крышей, в конце коридора. Пространство было небогатым, но чистым и уютным. Две узкие, но крепкие кровати с грубыми шерстяными одеялами, дубовый сундук у стены, маленький столик с глиняным кувшином для умывания и тазом. Под потолком висела пучками засушенная трава, наполняя воздух лёгким ароматом мяты и полыни. Из единственного окна, обрамленного ставнями, открывался вид на задний двор, где куры деловито копались в земле, а за низким забором начинались поля, уходящие к тёмной линии леса на горизонте.

Я развязал свою сумку и выложил содержимое на одеяло. Пахло пылью, потом и пустыней. Первым делом — деньги. Я выбрал один из самых пухлых кошелей и пересчитал монеты: двадцать три золотых, семнадцать серебряных и немного меди. Интересно кому принадлежал. Я повертел кошель и заметил семейный герб. Понятно значит.

Затем трофеи. Я развернул свёрток с фапуры — несколько острых, изогнутых когтей, переливающихся перламутром даже в тусклом свете комнаты. И ещё один свёрток, поменьше — аналогичные трофеи с тигра. Всё это можно было выгодно продать в городе алхимикам или ещё кому.

Остальное — оружие, книги, моя старая мантия, документы — было нашим рабочим инструментом и не подлежало продаже. Я отложил в сторону «Основы интеграционной магии» — может, в городе найдётся кто-то, кто сможет её оценить или обменять на что-то полезное. Хотя смысл? Лучше тоже оставить это себе.

Дверь скрипнула. В комнату вошли Фейрин и Лиз. Фейрин, скинув свой тяжёлый рюкзак с характерным металлическим лязгом, начал выкладывать своё снаряжение: запасные клинки, элементы брони, пустые фляги. Лиз молча стояла держа свой посох в руках

— Итак, — Фейрин прервал молчание, уставившись на нашу нескромную коллекцию. — Что имеем и на что надеемся?

— Деньги есть, — я потряс кошельком, и монеты позвякали. — Двадцать три золотых. Это только в одном кошеле, их у нас еще несколько осталось. И трофеи, которые можно сбыть.

Фейрин свистнул, впечатлённый суммой.

— Неплохо. Очень неплохо. Значит, не бедствуем.

— Ага, нечто вроде

— А что вам нужно купить? — Вмешалась Лиз, всё ещё стоя у двери. — Какие наши дальнейшие планы?

— Еда, — добавил Фейрин практично. — Не просто на пару дней, а запас. Сухари, вяленое мясо, может быть ещё крупы. Верёвка крепкая. И самое главное — информация. Нужно узнать, что в городе говорят. Не висят ли на воротах ориентировки с чьими-то знакомыми лицами.

Он многозначительно посмотрел на Лиз. Та опустила голову.

— Значит, план такой, — подвёл я итог. — Один из нас идёт в город. Продаёт трофеи, закупает всё необходимое и пробивает слухи. Остальные двое остаются здесь.

— Я пойду, — Фейрин выпрямился, его голос не оставлял места для споров. — С торгом я справлюсь, и по городу пройдусь незаметно. Лиз остаётся — это без обсуждений. — Он посмотрел на меня. — А тебе, друг, лучше тоже не светиться. Мало ли что. Отдохни, присмотри за хозяйством.

Я хотел было возразить, но понимал его правоту. Моё лицо тоже могло быть кому-то знакомо, пусть и с гораздо меньшей вероятностью. К тому же, оставлять Лиз одну в незнакомом месте было не лучшей идеей.

— Ладно, — согласился я. — Сегодня иди ты. Только не светись особо.

— Не учи учёного, — Фейрин усмехнулся и начал собирать трофеи в свой походный мешок. — Завтра на рассвете выдвигаюсь. А сегодня... — он зевнул во весь рот, потягиваясь, — сегодня я наконец-то высплюсь на настоящей кровати, а не на голой земле.

— Кстати, еще кое-что. Постарайся случайно наткнуться на Тириха. Выясни, каковы его дальнейшие планы. Если будут двигаться на запад — нам с ними по пути.

— Постараюсь, — кивнул Фейрин, уже заканчивая упаковывать трофеи. — Если они ещё в городе, найду их. Узнаю, куда ветер дует.

Он перекинул бросил мешок через плечо, мешок упал на свободную кровать.

— А сейчас — спать. Чем раньше лягу, тем раньше выйду.

С этими словами он плюхнулся на ближайшую кровать, скинул сапоги и, кажется, начал засыпать ещё до того, как его голова коснулась подушки.

Я перевёл взгляд на Лиз, которая всё ещё стояла у двери.

— Идём, — сказал я. — Осмотрим поместье, пока светло. Нужно понять, с чем нам предстоит иметь дело.

Мы вышли из комнаты и спустились по узкой лестнице вниз. В большом зале с камином уже никого не было, лишь приятно пахло дымом и свежим хлебом. Мы прошли через кухню — просторную комнату с огромной плитой и медными котлами — и вышли во внутренний двор.

Кассиан, как оказалось, не преувеличил про проблему с поливом. Поля и огород располагались на пологом склоне холма, и ближайший источник — колодец с журавлём — находился у самого подножия, в добрых двух сотнях шагов от первых грядок. Рядом с колодцем мы увидели несколько пустых деревянных бочек и вёдер. Как будто давно неиспользованы

— Ну что ж, — вздохнула Лиз, заглядывая в колодец. — Я так понимаю без магии не обойтись

— Без магии не обойтись? — переспросил я, скептически глядя на колодец. — С чего ты взяла?

Я взялся за рукоять и резко отпустил ведро. Оно полетело вниз, звеня цепью. Через несколько секунд донёсся глухой удар о камень — и тишина.

— Ну, ты и сам понял почему, — сухо констатировала Лиз, глядя на меня поверх сруба. — Колодец почти сухой. Внизу, может и есть что-то , но это вообще ни о чем.

Я мрачно вытащил ведро обратно. Оно было мокрым, выпачконом в иле.

— Значит, магия? — уточнил я. — Местные до сих пор этим не занялись думаешь?

Лиз закрыла глаза, задумавшись. Её лицо стало сосредоточенным. Но вскоре она махнула рукой и ответила:

— Не знаю и знать не хочу. Наше дело — чтобы поля ожили хоть на время. С этим я разберусь.

— Ну и ладно, — зевнул я. — Тогда вечером скажем Кассиану, что справимся.

Она кивнула, не отвечая. Я оставил Лиз у колодца — она всё ещё стояла, закрыв глаза.

Я решил осмотреть поместье получше. Знание территории никогда не бывало лишним.

Обход начал по периметру. Поместье было огорожено невысоким, но крепким каменным забором, больше символическим, чем настоящим укреплением. Ворота, выходившие на дорогу, были открыты, выглядели массивно и надёжно. С тыльной стороны, за полями, забор переходил в частокол, отгораживающий владения от леса.

Затем я заглянул в сарай. Там пахло сеном, кожей и маслом. Стояла простая телега, висела старая, но исправная сбруя, на полках лежали инструменты — топоры, пилы, несколько серпов. Всё было в хорошем состоянии, чистое и явно на своих местах. Видно, что Кассиан держал хозяйство в порядке.

Меня заинтересовал погреб. Спустившись по крутым каменным ступеням, я оказался в прохладном, пахнущем землёй и солениями подвале. Полки ломились от припасов: бочки с солониной, мешки с мукой и зерном, различные банки, связки сушёных трав и растений. Запасов было много, очень много. На целую зиму для этого большого дома.

Возвращаясь в выделенную нам комнату меня встретила экономка Эльза.

— Осмотрелись, господин? — спросила она, вытирая руки о фартук и чуть поклонившись.

— Да, — ответил я. — С поливом разберёмся. Но будьте добры, передайте господину Кассиану, что я хотел бы побеседовать.

— О, не извольте беспокоиться! Хозяин так занят... И вероятно вернётся только завтра вечером. Лучше спросите меня. Я-то уж точно знаю всё, что здесь происходит. Ведь в его отсутствие деревней и поместьем заведую я.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда начнём с полей. Покажите мне их.

Эльза немного удивлённо подняла брови, но не возражала. Мы вышли во двор и двинулись к склону, где тянулись огород и поля поместья. Я ещё раз осмотрел колодец внизу и мысленно отметил его положение.

— А что с деревенскими полями? — спросил я. — Они тоже нуждаются в поливе?

— О, конечно, господин, — ответила Эльза, ведя меня дальше по тропинке. — Соседние участки разбросаны вокруг поместья, на склонах и небольших террасах. Раньше крестьяне справлялись сами, но с этой засухой почти все жалуются. Колодцы деревни тоже пересохли, а ближайший источник воды — река, что течёт ниже по склону. Её почти не осталось.

Я взглянул на террасы, простирающиеся за пределы поместья. Поля были сухие, земля трескалась, корни растений обвисали.

— Вы же понимаете, — сказал я, глядя на сухие террасы, — что всё, что мы сделаем, лишь отсрочит происходящее. Неделя, может, чуть больше, после того как мы уйдём — и снова всё высохнет.

Эльза сжала руки на переднике, но не отвела взгляда.

— Я всё понимаю, господин, — кивнула она. — Господин Кассиан будет вам признателен, если удастся хоть немного выиграть время.

Я усмехнулся.

— Признательность тут скорее моя должна быть.

Эльза чуть смягчилась в лице, но взгляд остался серьёзным.

— Господин Кассиан уехал сразу после вашего завтрака, — сказала она. — С несколькими магами из деревни. Пошли вверх по руслу, к месту, где случился обвал.

— Обвал? — переспросил я.

— Да, господин. Несколько недель назад сошёл большой оползень. Говорят, выше по течению земля перекрыла русло. Река ослабла сразу, а теперь почти пересохла. Люди надеются расчистить завал, хотя работы там — на месяцы.

— Спасибо, Эльза, — сказал я. — Вы мне всё прояснили.

— Всегда к вашим услугам, господин, — она снова склонила голову и, видя, что разговор окончен, ушла обратно к дому.

Я остался стоять на склоне, глядя на небо по которому в высоте плыло множество облаков. Затем вернулся в дом, размышляя над услышанным. Обвал, перекрывший реку... Это объясняло масштаб проблемы. Маги Кассиана, вероятно, как-то пытались расчистить завал, но если оползень был достаточно массивным, их усилия могли быть просто каплей в море.

Войдя в нашу комнату, я увидел, что Лиз сидела за столом, углубившись в свои записи. Кажется она даже не заметила как я зашёл.

— Лиз, — обратился я к ней, мельком глянув на то что она писала. — Что делаешь?

Она медленно подняла голову. Тени под глазами выдавали усталость, но сам взгляд был живым и острым.

— Я думаю, я нашла кое-что, — произнесла она, откладывая перо. — Даже интересно стало. — Она провела рукой по испещрённым вычислениями листам. — Все маги воды знают, как вызвать дождь. Но для этого нужно постоянно прикладывать силу, удерживать сложные заклинания.

— Понимаю, — ответил я, но её задумчивый вид и рассеянный взгляд не позволили мне на этом остановиться. — Лиз, а в чём суть вопроса?

Она не удостоила меня ответом, полностью уйдя в себя. Лиз мерно ходила от окна к столу и обратно. Пока она была в своём мире, я заглянул в её аккуратно развернутый блокнот и погрузился в изучение последней, самой сложной формулы. И что я могу об этом сказать? Если честно — ровным счётом ничего. Это был не связный расчёт... Рядом с классическими алхимическими символами теснились мелкие чертежи чего-то, а знакомые физические константы были перечёркнуты уравнениями, которые я вовсе ещё не видел. Слишком много всего.

Я с таким усердием вглядывался в блокнот, что не заметил, как её шаги за моей спиной прекратились.

— Ну как? Впечатляет верно? — раздался прямо над ухом её тихий, с нотками гордости голос.

— Для впечатления мне требуется хоть что-то понять, — тяжело вздохнул я, безуспешно листая страницы в поисках отправной точки. — Не против?

— Не-а, почитай, — она с облегчением махнула рукой. — Я вроде как закончила. Теперь надо всё это как следует обдумать.

---

Часы пролетели незаметно. Солнечный свет за окном из жёлтого стал золотистым, затем алым и, наконец, сиренево-серым. Я зажёг свечу, так и не сумев до конца разобраться в одном из ключевых уравнений.

За окном сгущались сумерки, когда на одной из кроватей раздался громкий всхрап, а затем — сонное ворчание. Фейрин перевернулся на другой бок, метаясь сонными глазами по комнате, и тяжело поднялся.

— Тьфу, спал как мёртвый, — зевнул он, потирая лицо. — Сколько времени? Уже ночь?

— Вечер, — ответил я, отрываясь от блокнота. — Ты проспал весь день.

— И правильно сделал, — Фейрин потянулся, заставляя кости потрескивать. — Завтра в путь, нужны силы. А вы тут чем были заняты?

В этот момент из-за двери донёсся лёгкий стук, а затем голос экономки:

— Господа, ужин на столе. Не прикажете ли подать?

Фейрин, резко потеряв интерес к моему занятию, будто с готовностью направился к двери.

— Вот это я понимаю! Идём, за ужином продолжим.

Я с облегчением отложил блокнот. Голова гудела от цифр и символов, а неуловимая мысль, вертевшаяся на кончике сознания, так и не желала обрести ясную форму. Я кивнул Лиз, которая всё так же сидела, уставившись в окно на заходящее солнце, и последовал за Фейрином вниз.

Мы спустились в столовую, где на большом дубовом столе уже дымилась миска с тушёной капустой с копчёностями, лежал свежий, ещё тёплый хлеб и стоял кувшин с темным домашним элем. Запах был простой, но дразняще аппетитный после долгого дня.

Фейрин без лишних церемоний навалил себе полную тарелку и, отхлебнув из кружки, с наслаждением выдохнул:

— Вот это дело. Эльза, всё так вкусно, спасибо!

В этот момент в столовую зашла Эльза, чтобы спросить, не нужно ли ещё чего.

— Всё прекрасно, Эльза, благодарим, — сказал я тоже заметив как она вошла. — Хозяйство у вас образцовое.

— Стараемся, господин, — она склонила голову, но я заметил, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Без порядка в таком деле никак.

— Скажите, а часто к Кассиану наведываются гости? Маги, например? — встрял в разговор Фейрин, явно собирая информацию для завтрашней вылазки.

— О, нет, господин, — покачала головой экономка. — Господин Кассиан человек замкнутый. Чаще он сам к кому-то уезжает, как вот сейчас. А так... тишина да покой. Иногда, конечно, заходят староста или кто из деревни по делам. Но маги... те обычно держатся особняком.

— Понятно, — Фейрин многозначительно хмыкнул. — Что ж, тем лучше для нас. Тишина — лучший друг путника, который хочет остаться незамеченным.

Эльза что-то вежливо пробормотала и удалилась.

Мы принялись за еду. Несколько минут царило комфортное молчание, прерываемое лишь звоном ложек и довольным сопением Фейрина.

Когда трапеза подошла к концу, Фейрин отодвинул тарелку и с удовлетворением вытер рот.

— Что ж, завтра рано вставать. Пойду, ещё раз спать лягу. А вам, мозголомы, не засиживаться. — Он подмигнул и поднялся из-за стола.

Мы с Лиз остались здесь. В опустевшей столовой было тихо, лишь потрескивали поленья в камине. Я отхлебнул из кружки и посмотрел на Лиз. Она сидела, обхватив кружку руками, но не пила, а смотрела куда-то вглубь пляшущих огоньков.

Она медленно перевела на меня взгляд, и в её глазах я увидел не уверенность, но упрямую, почти отчаянную надежду.

— Числа сходятся, — сказала она. — Теория... она логична. Но между теорией и работающим устройством — пропасть. — Она вздохнула и наконец сделала глоток. — Мне нужно ещё создать его. Но сама я это сделать не смогу, слишком точная работа.

— Может, в городе найдётся мастер? — предположил я. — Фейрин мог бы разузнать.

— Возможно конечно, — она снова уставилась в огонь. — Но как будто не стоит оно того.

Лиз, к моему удивлению, не спешила уходить, отодвинула тарелку и уставилась на язычки пламени в масляной лампе, будто пытаясь прочесть в них продолжение своих формул.

— Итак, — тихо проговорил я, чтобы не спугнуть её мысль. — Этот... «сеятель». Ты действительно веришь, что это сработает?

Она медленно перевела на меня взгляд, вернувшись из далёких далей.

— Не «верю». Я просчитала. В теории — да. Вся проблема в материале для затравки. Нужен кристалл с идеальной структурой, способный выдержать и удержать заклятье до момента активации. Обычный кварц не подойдёт. Нужно что-то... с более высокой резонансной ёмкостью.

— Например?

— Глубинный топаз. Или небесный нефрит. В идеале — аэринит. — Она произнесла это так же просто, как если бы просила передать соль.

Я чуть не поперхнулся. Она говорила о нём как о чём-то само собой разумеющемся. А ну хотя, для неё это походу так и было всю жизнь.

Глубинный топаз добывали гномы в самых нижних ярусах их рудников, и стоил он целое состояние. А об аэрините, способном парить в воздухе сам по себе ситуация еще более безнадёжная. По крайней мере в текущем положении дел.

— Полагаю, у нас в карманах не завалялось ни одного аэринита? — хмыкнул я.

Лиз пожала плечами, и в её глазах мелькнула тень разочарования, которое она пыталась скрыть.

— Это просто идеальные варианты из теории. На практике... можно попробовать и с усиленным горным хрусталём. Эффективность будет ниже, радиус действия меньше, но... это возможно. Просто потребует более точных расчётов и, возможно, не одного кристалла, а серии.

Она говорила уже тише, сдержаннее, как бы возвращаясь с небес на землю.

— Вот как, понятно, — заключил я. — Можешь, Фейрину поручить разузнать о местных минералах.

Лиз задумалась, её пальцы снова начали выстукивать на столе невидимый ритм.

— Да, — наконец сказала она. — Это имеет смысл. Пусть узнает. Поговорю с ним завтра.

Затем мы поднялись по лестнице в свою комнату. Фейрин уже снова храпел на своей кровати, разметавшись в беспорядочной позе. Лиз молча подошла к своему посоху, прислонённому к стене, провела рукой по гладкому дереву, словно проверяя его готовность, затем, не раздеваясь, повалилась на свою кровать и сразу же закрыла глаза.

Я подошёл к окну, отодвинул ставню и посмотрел на ночное небо. Облака разошлись, и между ними ярко горели звёзды — холодные, безразличные и бесконечно далёкие. Потушил свечу и устроился в кресле за столом, положив голову на сложенные руки. Не самая удобная поза для сна так-то.

Комната погрузилась в тишину, лунный свет, пробивавшийся сквозь щель в ставне, выхватывал из мрака край стола, грубые доски пола и бледное, спящее лицо Лиз. Несмотря на усталость, сон не шёл. Мысли крутились в голове. Я слышал, как за стеной, в ночи, прокричал филин, и ему ответил другой, где-то в лесу. В доме скрипнула половица. Потом храп Фейрина внезапно оборвался, он что-то пробормотал во сне, перевернулся, и через мгновение храп возобновился с новой силой.

---

Утро пришло прохладное и ясное. Первые лучи солнца пробивались сквозь щели в ставнях, рисуя на половицах золотые полосы. Фейрин, вопреки своему вчерашнему заявлению, уже ворчал и копошился у своей кровати, собирая вещмешок.

— Эх, и спалось же... — проворчал он, затягивая ремни. — Ладно, город сам себя не обойдёт. Лиз, — он обернулся к девушке, которая уже сидела за столом, снова уткнувшись в блокнот. — Говори, что мне искать, кроме припасов и информации. Вижу ведь нужно что-то.

Лиз оторвалась от записей.

— Кристаллы с высокой резонансной ёмкостью, — сказала она деловито. — Так и скажи алхимикам или в гильдии магов, должны подсказать. По ценам ориентируйся примерно от семи до десяти золотых монет за экземпляр.

— Понял, но это слишком общее описание, — Фейрин с сомнением покачал головой. — Тебе что-то конкретно нужно? Может, есть особые приметы: цвет, свечение, форма? Или для чего используешь? С такими туманными ориентирами мне либо принесут откровенный хлам, либо сдерут втридорога за первую попавшуюся безделушку.

— Нет, за такую цену хлам тебе не подсунут. Если хочешь конкретики, то ищи укреплённый хрусталь — это именно то, что подойдёт. Но если его не будет, бери любой другой кристалл с высокой резонансной ёмкостью. Я не зря сделала на этом акцент — это ключевой параметр.

Фейрин задумался, почесав щетинистый подбородок.

— Укреплённый хрусталь... Ладно, звучит конкретнее. Спрошу.

С этими словами он вышел, и вскоре через окно мы увидели его удаляющуюся фигуру в сторону дороги на город.

Я повернулся к Лиз.

— Ну, что теперь?

Она закрыла блокнот с лёгким щелчком и подняла на меня несколько растерянный взгляд.

—Теперь — завтрак. Без еды голова не варит. А потом... потом работа наверное.

Мы спустились вниз. На кухне нас уже ждал скромный, но сытный утренний прием: овсяная каша с мёдом, ломтики вяленого окорока и чай из лесных трав. Мы ели молча, каждый погружённый в свои мысли.

Когда в столовую вошла Эльза, чтобы унести пустую посуду, Лиз подняла голову.

— Эльза, прошу прощения, нам нужно понять, когда именно в деревне раньше поливали поля.

Экономка на мгновение задумалась, вытирая руки о фартук.

— По солнцу, госпожа. Раньше, когда река была полной, воду на поля подавали по каналам-арыкам. Поливали дважды: на рассвете, пока солнце не палит, и на закате, чтобы влага за ночь ушла в землю, а не испарилась зря. Сначала — огород у дома, потом — нижние поля, самые плодородные. Дальние террасы — раз в два дня, но обильно.

— А сейчас? — спросил я. — Раз река почти сухая...

— Сейчас носят вёдрами из того, что осталось в колодцах, либо из привезенных запасов, — вздохнула Эльза. — Но это капля в море. Поливают через день, только самое ценное, у самого дома. Дальние поля уже третью неделю без воды.

Лиз кивнула, вставая из-за стола.

— Значит, сейчас — лучшее время. Солнце уже встало, но ещё не жарко.

Мы вышли во двор. Лиз прошла к краю склона, с которого открывался вид на поля и огород. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, и её пальцы обхватили древко посоха.

Я наблюдал, как она преображается. Вся её усталость, вся рассеянность куда-то ушли. Её поза стала собранной, она подняла посох, и его навершие начало мерцать тусклым голубым светом. Воздев его к небу она заговорила размахивая им.

— О древние духи небес и глубин, хранители ветров и воды, услышьте меня! Даруйте земле живительное дыхание, смойте пыль и жар, верните прохладу усталому миру. Придите мягким шёпотом туч, опуститесь на землю серебряными каплями — Малый дождь!

Лиз опустила посох. Навершие перестало светиться. Небо оставалось ясным, без единого облачка. Ни малейшего дуновения ветра, ни намёка на влагу в воздухе.

Она повернулась и пошла обратно к дому, её шаги были размеренными и уверенными. А почему бы и нет?

Эльза, наблюдавшая с порога кухни, беспомощно перевела взгляд с ясного неба на спину Лиз, потом на меня. На её лице застыло недоумение, смешанное с разочарованием.

— Госпожа... — начала она, но я жестом остановил её.

— Это только начало, Эльза.

Эльза скептически нахмурилась, но кивнула и скрылась в доме.

Я догнал Лиз уже в нашей комнате. Она стояла у стола, её пальцы лениво перелистывали страницы блокнота, иногда останавливаясь на схемах и сложных расчётам. Я сел на кровать глядя в окно.

— И долго ждать? — спросил я просто.

Лиз не отрывалась от чертежа, лишь уголок её рта дрогнул.

— Зависит от высоты, на которой находятся подходящие облака, и от локальной влажности. От трёх до десяти минут. Я ориентировалась на те перистые облака, что были на горизонте.

Мы молча ждали. Я прислушивался к миру за окном. Сначала ничего – лишь пение ранних птиц да отдалённый лай собаки. Но потом, спустя минут пять, птицы внезапно умолкли. Воздух, прежде неподвижный, дрогнул, принеся с собой едва уловимый, но безошибочно узнаваемый запах – запах сырости, влажной пыли.

И тогда послышался звук. Сначала тихий, редкий, словно кто-то осторожно стучит по сухим листьям. Потом чаще, настойчивее. И наконец, за окном зашуршал ровный, спокойный шелест. Я подошёл к окну и отодвинул ставню.

С неба, с совершенно чистого, бледно-голубого утреннего неба, падали первые редкие, но крупные капли. Они оставляли на высохшей земле тёмные пятна размером с монету. Через мгновение пятна слились в одно сплошное мокрое полотно. Дождь усилился, превратившись в плотную серебристую пелену.

Внизу, со двора, донёсся приглушённый возглас. Эльза выскочила на крыльцо, подставила ладони под струи и замерла с широко раскрытыми глазами, глядя на небо, с которого продолжала литься вода. Потом она резко обернулась, посмотрела на наше окно, и на её лице было написато такое потрясённое благоговение, что никакие слова были не нужны.

Я отвернулся от окна и лёг на кровать.

— «Малый дождь», — произнёс я. — Классическое заклинание отсроченного действия. Эффектно. Особенно для тех, кто не в курсе.

Через некоторое время в комнату осторожно вошла Эльза. Она стояла на пороге, мокрая, с каплями воды на ресницах, и смотрела на Лиз с таким благоговением, словно та была не девушкой в походной одежде, а воплотившимся божеством.

— Госпожа... — прошептала она. — Это... Спасибо вам большое...

Лиз, не отрываясь от блокнота, улыбнувшись лишь пожала плечами.

— Это магия воды среднего уровня. Чудес тут нет, но я все равно рада помочь.

Но экономка, кажется, не услышала. Она медленно вышла, закрывая за собой дверь.

Дождь лил около часа, а потом так же плавно прекратился, сменившись ярким солнечным светом, который заиграл в миллионах капель на листьях и траве.

— Ну, вот и всё, — пробормотал я, глядя в потолок.

Лиз, сидевшая за столом, отложила перо.

— Достаточно, — сказала она безразличным тоном. — Мы выполнили условие. Поля политы. Теперь можно сосредоточиться на своих делах.

— Своих делах? — переспросил я, не открывая глаз. — То есть, хочешь вернуться к расчётам?

— Ага, — её голос прозвучал от стола, сопровождаемый шелестом переворачиваемой страницы.

Так мы и провели несколько часов впрочем. Я дремал, а Лиз, я бросил взгляд на то чем она занималась. Лиз впрочем тоже, она уснула прямо за столом положив голову на руки.

Полежать бы так ещё, но всё же спать не хотелось. Мысли были слишком заняты произошедшим. Я перевернулся на другой бок, лицом к двери, и тут же почувствовал под боком через тонкий матрас и простыню небольшой, но твёрдый предмет.

Лень было шевелиться, но любопытство взяло верх. Я провёл рукой под подушкой, нащупал гладкую, чуть шершавую от времени кожу и вытащил небольшую книгу в потёртом, тёмно-коричневом переплёте. На обложке не было ни названия, ни каких-либо опознавательных знаков, только вытисненный в коже едва заметный геометрический орнамент по краям...