Случайная встреча

Я закашлялся. Тело дёрнулось, и резкая боль пронзила рёбра.

— …Чёрт. — Голос был близко, прерывистый. — Лорисс, ты...

Я резко распахнул глаза. Свет бил в лицо, мерцание огня танцевало на стенах, приглушённый гул ветра и капли воды, падающие с потолка, заполняли пространство вокруг. Я в укрытии — каменные стены, низкий потолок, в воздухе висел тяжёлый запах крови и сырой ткани.

Фейрин склонился надо мной, его рука крепко сжимала моё плечо. Испуг, злоба и усталость — всё сразу читалось на его лице. Позади, чуть поодаль, стояла Лиз, молчаливая и сосредоточенная, посох в руке, напряжённый взгляд упёрся в меня.

Я попытался подняться, но руки не слушались. Только когда дернулся, заметил: левая рука крепко привязана к поясу. Вторая держалась Фейрином, чья хватка оставалась твёрдой.

— Что это… — голос сорвался, вырвался с кашлем. Я сглотнул и попробовал снова. — Почему я связан?

Фейрин опустил взгляд и молча убрал руку.

Лиз шагнула ближе, посох глухо стукнул о пол.

— Потому что ты едва не пришиб нас с Фейрином, — сказала она спокойно, но с явной усталостью. — Метался, бился, выл. Тебя едва удалось успокоить. Что это вообще было?

Она не отводила взгляда и медленно опустилась на корточки, быстро развязывая повязку.

— Метался, будто в судорогах, — подтвердил Фейрин. — Как в прошлый раз было.

Я сел, растерянно оглядываясь. Казалось, что что-то пытается всплыть в памяти — обрывки: тяжёлый взгляд, маска, голос — но всё ускользало.

Упираясь ладонями в холодный пол, медленно поднялся. Тело словно наливалось тяжестью, но боль ушла, осталась лишь слабость. Фейрин чуть наклонился, готовый подхватить, но передумал.

— Я в порядке, — отозвался я на его движения.

— Идти уже хочешь? — удивлённо спросила Лиз, не поворачиваясь.

— Да, лучше наверстать время, что из-за меня потеряли. —

— Не торопись слишком. Если рухнешь снова, потеряем ещё больше, — вмешался Фейрин, но все же собирая разметанные вещи.

Он посмотрел на Лиз и добавил:

— Но стоять на месте тоже нельзя. У нас есть цель, и мы должны её достичь.

Лиз бросила мне оценивающий взгляд, коротко кивнула и повернулась к выходу:

— Тогда двигаемся. — Голос был ровным, но сквозил осторожность.

Фейрин кинул мне сумку. Я поймал её на лету, ощутив знакомый вес. Вышли из укрытия.

Воздух был влажным, но дождь прекратился. Серое небо низко нависало, сырой ветер пробирал до костей. По равнине стелился блеклый туман.

Без меня ребята не сдвинулись с места — так и остались прямо у оврага, Лиз возвела укрытие и меня затащили туда. Сколько времени потеряно...

Земля под ногами была тяжёлой, напитанной дождём, каждый шаг отдавался в коленях. Трава стала ниже, местами едва закрывая ботинки. Ветер дул сбоку, гоня по равнине полосы тумана, стелящегося над почвой.

Слева тянулись низкие холмы — неотчётливо, будто размытые по сырой бумаге. Вкрапления скал — словно застывшие кости земли, выступали из почвы. Пейзаж менялся медленно, но неотвратимо: трава становилась жёстче, камней всё больше, воздух — суше, чище, с лёгким металлическим привкусом.

Фейрин шёл впереди, пристально изучая следы и касаясь камней. Иногда останавливался, прислушивался к ветру, затем вновь ускорял шаг. Его взгляд стал напряжённее — эта часть пути казалась ему особенно важной. Лиз молча шла чуть позади, посох чертил по влажной траве лёгкие борозды. Тишина была глухой, её нарушали только шаги и свист ветра.

Ветер изменил направление, неся с собой острый, чистый запах гор. Вдали холмы принимали более отчётливую форму, превращаясь в массивные склоновые образования. Туманы редели, открывая участки земли, покрытые мхом и редкой низкой растительностью.

Под ногами мягко пружинил мох, образуя густой зелёный ковёр, заглушавший звук шагов. Трава с низкими цветами и редкими кустиками колыхалась в лёгком ветерке, как морская гладь под спокойным небом. Воздух был прохладным и свежим, наполненным предчувствием горных высот.

Солнце, скрытое за тонкой пеленой облаков, несло мягкий свет, делая краски вокруг нежными и тёплыми. Вдали вырисовывались очертания гор, но путь к ним казался ещё бесконечным. Время перемахнуло за полдень, свет стал мягче, тени удлинились, прячась под камнями и среди неровностей почвы. Ветер стих, оставив за собой лишь лёгкое дыхание, чтобы трава едва шелестела, словно шепталась сама с собой.

Голод уже не просто напоминал о себе — он начал раздражать. В животе урчало, сухость во рту стала постоянной, несмотря на влажный воздух. Ни ягод, ни зверя поблизости не было.

— Пора бы и перекусить, — пробормотал я себе под нос.

— Ты ещё не ел? — спросил Фейрин, не оборачиваясь.

— А ты? — ускорил шаг, поравнявшись с ним.

— Ягоды из запасов. Штук десять, не больше.

— Царский размах.

— А у тебя?

— Воспоминания о нормальной еде.

Фейрин фыркнул.

— Можем остановиться, если совсем прижало.

— А толку? — я обвёл взглядом пустую округу. — Здесь хоть землю вари — всё равно нет съедобного.

Лиз тихо хмыкнула где-то позади:

— Если начнёте грызть землю — постарайтесь не шуметь. Мне нужно сосредоточиться.

Я обернулся:

— Сосредоточиться на чём? Мы уже несколько часов идём по пустому полю. Здесь ничего нет.

— Вот именно, — спокойно ответила она, не поднимая головы. — Мне это и не нравится. Особенно с учётом того, что там впереди происходило.

Фейрин оглянулся через плечо, встретился взглядом с Лиз:

— Просто спокойное место. Нам не часто везло на такие. А что происходило там, думаю, свидетели из первых рядов уже не в состоянии рассказать.

— Эх, тоже верно, — вздохнула Лиз.

Разговор сошёл на нет. Шаг за шагом мы приближались к горизонту. Ветер играл с рваными краями наших мантий, неся прохладу, которая бодрила тело.

Облака слегка расступились, пропуская яркие солнечные пятна на землю. Они освещали зелень, делая её насыщеннее, а капли росы на листьях заиграли драгоценными огнями.

Подъём был почти незаметен, но с каждым шагом ноги ощущали его всё явственнее. Тропа, если её можно было так назвать, стала неровнее — под мхом то и дело попадались камни, заставляя невольно смотреть под ноги. Мы шли в молчании. Иногда позади меня раздавался глухой щелчок — посох Лиз коротко ударял о землю.

Мох редел. Между травой начали появляться участки серой, плотной почвы, почти сухой даже несмотря на недавний дождь. У горизонта возвышения начали сливаться в один широкий, пологий склон. Горы были ближе, чем казались — не внезапно, а постепенно, словно природа старалась не нарушить ровность перехода.

Мы поднимались уже с полчаса, может больше — трудно было сказать точно, когда ничего не менялось резко. Всё так же расстилалась равнина, переходящая в пологие складки холмов, над которыми висело ровное небо. Всё так же светило солнце, всё так же ветер дул в лицо.

На очередном ровном участке мы остановились. Прямо перед нами открывалась долина — не слишком широкая, но отчётливо заметная между холмами. Почти посередине стояло одинокое дерево — искривлённый ствол, полурасщеплённый, но живой. У его корней плясал маленький огонёк. Костёр.

— Там… — пробормотал Фейрин, прищурившись. — Кто-то есть.

Внизу, в небольшой лощине между холмами, у самого подножия одинокого дерева, кто-то устроил привал. Тонкие струи дыма поднимались вверх, теряясь в воздухе. Возле дерева сновали фигуры. Кто-то сидел, кто-то перемещался — спокойно, без спешки. Беспорядок, чуждый строю или дисциплине. Люди были вооружены, но это не походило на патруль или дозор. Скорее — на тех, кто просто устал идти дальше.

Лиз догнала нас, остановилась рядом.

— Видишь? — спросил я, кивнув вниз.

Она молча кивнула, вглядываясь, потом пробормотала:

— Не военные. Не имперцы. Да и не солдаты, вовсе, как будто.

— Бродячие? — предположил Фейрин.

— Может, охотники. Может, такие же, как мы. Или кто похуже, — я пожал плечами. — Но, есть тепло. А, может, и еда.

Фейрин скрестил руки на груди, не отводя взгляда:

— Ты прав, мы не в том положении, чтобы выбирать. Если захотят драки, мы их сами... Но как было бы хорошо до этого не дойти.

— Слишком уж открыто они себя ведут, — сказал я, продолжая смотреть вниз. — Ни часовых, ни разведки. Как будто ничем не рискуют.

— Или уверены, что рисков нет, — отозвался Фейрин. — А такое поведение обычно либо от глупости, либо от силы.

Он помолчал, затем добавил, чуть тише:

— Ладно. Идём. Только спокойно. Если что — пробуем договориться сетуя на тяжёлые времена.

Мы начали спуск. Почва крошилась под ногами, редкая трава цеплялась за сапоги. Я держался чуть впереди, Фейрин — справа, Лиз позади, чуть сбоку. Ближе к подножию холма становилось теплее — ветер стихал, а запах дыма становился резким, обволакивающим.

Мы приближались. Теперь фигуры у дерева различались чётче — некоторые сидели на складных стульях, кто-то присел прямо на землю. Одеты максимально разношёрстно. В центре, ближе к костру, стоял кто-то один — не двигался, не говорил, просто наблюдал. Высокий, белые волосы, тёмный фрак с серебряной вышивкой. Я замер.

Мы сошли в низину. Шаги приглушались почвой, но нас уже заметили. Несколько человек обернулись. Один из них — крупный мужчина с топором за спиной — приподнялся, вглядываясь в нас. Тот, кто стоял у костра, остался на месте, только голову чуть повернул. Ветер тронул его волосы. Всё тот же взгляд. Усталый от всего.

— Лорисс. — Голос был холоден. — Фейрин.

Я кивнул.

— Тирих. Не ожидал.

— Мало кто ожидает, — он не улыбнулся, но в голосе скользнула ирония. — Вы выглядите... истощённо.

— Мы такими и являемся.

Фейрин шагнул вперёд.

— Спасибо за помощь что оказывал нам доселе.

— Я просто упомянул твоё имя в нужное время, — отозвался Тирих. — Не стоит благодарности. Проходите в лагерь.

Он повернулся к своим.

— Дайте им что-нибудь горячего.

Движения были размеренными, почти церемонными. Нас не обступили, не обыскали, не встретили угрозой. Скорее — с настороженной вежливостью. Всё происходило так, будто мы были ожидаемыми, но не гостями.

— Садитесь. — Тирих жестом указал на свободное место ближе к огню. — Рассказывайте что у вас приключилось, что вы оказались в столь глухих местах.

Я молча кивнул Тириху и опустился рядом с огнём. Пламя трепетало на ветру, но держалось устойчиво — кто-то умело уложил дрова. Костёр горел приглушённо, не разлетаясь искрами, будто привык гореть в чужих местах.

Лагерь был разбросан вокруг дерева широким полукольцом. Небольшие складные столики, тяжёлые сумки, оружие — часть аккуратно сложена, часть оставлена как попало. Два арбалета лежали на камне, рядом с ними — карта, придавленная булыжником. Один наёмник штопал порванный плащ. Другой — возился у котелка, проверяя, не подгорела ли похлёбка. Ветер доносил запах мяса и трав.

С нами в глазах встретились почти все. Кто-то открыто, кто-то исподтишка. Ни страха, ни вражды — скорее, любопытство. Новые лица всегда привлекают внимание в тех местах, где лиц вообще почти не бывает.

Одна из наёмников Тириха, женщина с рубленным шрамом на щеке, подала мне деревянную миску.

— Остыло немного, но сойдёт.

Я поблагодарил кивком. Внутри была похлёбка — густая, тёмная, с кусочками сушёного мяса и чего-то горьковатого на вкус. Она обжигала не столько температурой, сколько тем что это наконец была хорошая еда.

Всего в группе я насчитал тринадцать человек не считая Тириха

Фейрин устроился поближе.

— Мы с караваном шли через западный перегон. Сначала всё было спокойно, потом как мы решили не идти в… — Он было осёкся но быстро продолжил. — Присоединились к другому каравану. Тут то все и началось, стремный караван был.

Он сделал глоток из походной фляги, продолжил:

— С ним нас и взяли в кольцо. Если кто кроме нас не был убит — разбежались. Мы ушли в лес, потом свернули к равнинам. С тех пор не останавливались. Вышли к болотам... Там стало ещё веселее.

Он бросил на меня взгляд, на мгновение, но я ничего не сказал. Не стал вмешиваться.

— А оттуда мы перешли в место неподалёку отсюда, через какие-то руины, это примерно самая юго-восточная точка болот, но на карте этих руин не отмечено.

Тирих медленно поднялся, достал из внутреннего кармана небольшой кожаный тубус, вытащил свёрнутую карту и протянул Фейрину.

— Покажи.

Фейрин указал примерное место, обвёл его пальцем. Он коротко кивнул и, не комментируя, убрал карту обратно.

— А ты? — спросил я, глядя на него. — Что ты сам тут забыл?

Тирих задержал на мне взгляд, чуть приподняв бровь, словно оценивая, насколько прямым должен быть ответ. Затем повернулся к огню, бросил в пламя щепку и заговорил ровно, без лишней манерности, но с привычной холодной вежливостью, за которой угадывался опыт другого мира — далёкого от искателей приключений и наёмников.

— По той же причине, что и вы. — Он усмехнулся краем губ, чуть устало. — Имперская стража вмешалась в мои планы раньше, чем я рассчитывал.

Он устроился чуть ближе к костру, упёршись ладонями в колени, продолжил, глядя в пламя:

— Мы стояли в Энтиро-Риос. Брошенный шахтёрский город у подножия хребта. Ничем не примечательное место, для обычного человека. Но по разведданным, там можно было оживить выработку ресурсов что там были раньше, стоило только избавиться от причины по которой бросили его. Вчера они ударили серьёзно. Слишком серьёзно. Не случайный налёт, и не патруль. Настоящая зачистка. Мы конечно отбились, но слишком много сил потратили, поэтому сдали позиции, ушли ночью. Сейчас вы — скорее всего, первые, кто слышит об этом.

Он указал на северо-восток, на низкий, дымчатый силуэт гор, едва видимый сквозь вечерний свет:

— Так что туда, — он слегка качнул головой, — идти не советую. Вас там точно не ждут.

Он снова посмотрел на меня — прямым, спокойным взглядом, в котором не было ни давления, ни суеты:

— Лучше идёмте с нами. Я так полагаю, вам лишь бы добраться до цивильных мест. А мы как раз туда и держим путь — через безопасный южный тракт. Времени это займёт, но... уцелеть стоит дороже скорости. Верно?

Фейрин чуть усмехнулся и покачал головой:

— Ну, звучит лучше.

Он взглянул на меня — не спрашивая, скорее подтверждая.

Я ответил молча, одним кивком. То, что Тирих говорит прямо, без притворства, уже само по себе вызывало доверие.

Я обернулся через плечо, на Лиз, всё ещё сидевшую немного в стороне. Она прислонилась спиной к покатому камню, руки лежали на коленях, взгляд — поверх голов, в темнеющий горизонт.

— Что скажешь? — спросил я.

Она перевела взгляд на Тириха, затем на меня. Никакого удивления или возражения на её лице не было. Только усталость и холодный, взвешенный интерес.

— Учитывая, что я не знакома с этим человеком — произнесла она ровно, голос её был спокоен и выдержан, без излишних эмоций. — Вам виднее.

Вечер сгущался вокруг нас, тени становились плотнее, скрывая детали лагеря и окрестностей. Пламя костра бросало ритмичные отблески на лица, создавая зыбкие силуэты, в которых играли огненные языки.

Тирих кивнул, словно приняв молчаливое решение.

— Хорошо. — Его голос остался ровным, но в нём прозвучала уверенность. — Ночь уже близко. Завтра рано идти в путь. Отдыхайте. Завтра поговорим о деталях маршрута и том, что нас ждёт впереди.

Мы отошли немного в сторону от костра, где у корней одинокого дерева разложили свои циновки и плащи. Воздух за ночь стал прохладнее, но насыщенность лесного запаха — сырости, мха и смолы — создавала странное ощущение уюта.

Фейрин первым устроился, тихо отпуская напряжение дня, его взгляд потухал, пока он не закрыл глаза. Лиз сидела рядом, прислонившись к дереву, но когда мы начали раскладывать вещи, без лишних слов легла рядом, позволяя усталости взять верх.

Я устроился последним, чувствуя, что впервые за долгие часы могу позволить себе отдохнуть без тревоги. В животе приятно урчало — похлёбка и немного хлеба наполнили силы, хотя голод всё ещё где-то рядом, но теперь он был под контролем.

Тихие вздохи и шелест плащей становились фоном, плавно стирая границы между днём и ночью. Ветер утих, и только редкие трели ночных птиц доносились из темноты вокруг.

Над лагерем стояла тишина, из тех, что не бывают полной — она жила, дышала, наполнялась мелкими звуками. Ветер прошёл по высокой сухой траве, взъерошив поверхность земли, и унесся дальше. Где-то позади щёлкнуло. В нескольких шагах трещала древесина — кто-то досматривал остатки углей в костре. Сквозь звуки лёгкой утренней суеты, в которой говорили шёпотом, двигались без спешки и слаженно, раздался голос:

— Тирих готов вести группу. Вставай.

Я открыл глаза.

Надо мной простиралось ровное голубое небо, почти без облаков — чистое, вымытое, как будто после бури. Солнце било в лицо — мягко, но настойчиво, золотое и чужое. Я моргнул несколько раз. Тепло. Земля подо мной была сухая, немного шершаво-нагретая, и запах вокруг сменился: вместо сырости — едва уловимый след горькой полыни.

Фейрин стоял рядом, его силуэт заслонял часть неба.

Солнечный свет подсвечивал пряди его волос, делая их светлее, почти золотистыми. Одежда — сухая, будто и не было ни холодных вечеров, ни купания в болотах, ни долгих переходов.

Он смотрел на меня спокойно, чуть сощурившись.

— Вставай, — повторил он. — Нам пора.

Я медленно сел, чувствуя, как тепло от земли поднимается сквозь ладони. Всё вокруг будто сдвинулось — стало непривычно лёгким, ровным, без привычной тяжести.

Я кивнул, не сразу найдя в себе голос.

Фейрин ждал, неторопливо переступая с ноги на ногу. Его лицо было привычно хмурым, но без тревоги, без той усталости, что въедалась в черты все последние дни. Он выглядел… по-другому. Спокойным. Уверенным. Так, будто всё встало на свои места.

Я поднял на него взгляд.

— А Лиз где? К основной группе ушла? — спросил я.

Фейрин чуть повернул голову и посмотрел на меня — не удивлённо и не серьёзно. Скорее, с выражением, которое трудно было прочитать. Будто что-то неуловимое пряталось в его взгляде. Что это значит?

— Какая Лиз?

Он сказал это слишком просто. Слишком быстро. Как будто заранее знал, что спрошу.

Я замер. Несколько секунд просто смотрел на него. В груди что-то сместилось.

— Лиз. Девушка. Ну, с нами была, — голос прозвучал глухо, чуждо, будто шёл не из меня.

Фейрин отвёл взгляд, пожал плечами — небрежно, будто разговор потерял для него всякий интерес.

— Даже не знаю, о ком ты, — произнёс он, спокойно, даже чуть рассеянно.

Я снова посмотрел на Фейрина, пытаясь понять — это шутка? издёвка? Это вполне в духе этого гения... или…

— Ладно, хватит, — сказал я глухо. — Не смешно.

Он чуть приподнял бровь, но не ответил. Вместо этого просто повернулся к лагерю.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но шаги за спиной прервали меня. Я обернулся.

Лиз.

Она шла от костра, не торопясь, в новой, чистой одежде, но с тем же посохом в руке, и с тем же взглядом, в котором всегда было что-то ледяное.

— Доброе утро, проснулись?

Я медленно повернулся к Фейрину. Тот стоял, как ни в чём не бывало, глядя куда-то в сторону. На лице — полнейшее равнодушие.

— Ты... — начал я, но он перебил, обращаясь к Лиз:

— Доброе доброе, да я вот недавно.

— Ну что, — сказала она, — собирайтесь. Тирих уже готов. Лорисс, сходи обнови одежду, её подготовили для нас ещё вчера вечером.

Она без особого интереса указала в сторону группы наёмников, которые вяло беседовали у костра.

У палатки толпилась небольшая очередь — двое наёмников молча перебирали свёртки с грубой холщовой одеждой, кидая подходящие вверх по рядам. Женщина в потрёпанном платке выдавала рубахи и портянки, ворчливо комментируя каждую руку, тянущуюся к ней:

— Неблагодарные рты… хоть бы спасибо сказали, безродные…

— Ах ты мымра, — злобно продолжил перепалку наёмник

— Лорисс? — другой наёмник толкнул меня локтем. Коренастый парень сунул мне в руки свёрток. — Держи и не тормози. Одежда, у нас все по одному размеру, если не подойдёт ничего не попишешь.

Ткань была жёсткой, шершавой на ощупь, но чистой. Я переоделся быстро, не особо спеша. Затем бросил промокшую и старую рубаху в ближайший костёр. Мантию не стал так утилизировать — я аккуратно свернул её, слишком дорогая вещь, как по цене, так и для меня. Пламя жадно взяло старую рубаху. Она вспыхнула неожиданным синим огнём. Я задержал взгляд, потом отвернулся.

Когда вернулся к остальным, Лиз и Фейрин уже стояли рядом с Тирихом. Тот, склонившись над картой, наносил на неё отметки остро заточенным углём, не поднимая головы.

— Темный лес проходить не обязательно, — сказал Тирих, не отрываясь от карты. — Обойдём тут.

Он провёл ещё одну тонкую линию вдоль сгиба пергамента, прищурился, затем аккуратно отметил точку, где заканчивалась эта часть его маршрута, и перечеркнул её крестом. Его пальцы двигались точно, выверенно, с таким спокойствием, будто карта перед ним была не абстракцией, а живой местностью, которую он знал до мелочей.

— Вот здесь, — повторил он, наконец выпрямляясь. — Отсюда и пойдём. Сначала — вниз к руслу, через дикие территории. Потом вдоль старой насыпи до дороги. Там останемся на привал.

Он обвёл нас взглядом. Острый, хищный взгляд. Как волк, убедившийся, что стая в сборе.

— Путь займёт два дня. Если ничего не произойдёт — выйдем к южному тракту уже вечером послезавтра. Там безопасно.

— «Если» — ключевое, — заметил Фейрин, сухо.

— Именно, — подтвердил Тирих. — Здесь таких «если» всегда больше, чем хотелось бы. Но лучше идти с расчётом, чем без него.

Он сложил карту, вернул её в тубус, затем обернулся через плечо:

— Пятнадцать минут. Кто не готов — останется.

Наёмники вокруг уже начинали собираться: кто-то затягивал ремни, кто-то проверял перевязи, один сидел, точа нож о собственный каблук. Атмосфера изменилась — лёгкость утра уступила место предвкушению движения. Всё возвращалось к привычной дорожной рутине.

Я подошёл к Лиз, она застёгивала манжеты, быстрыми точными движениями.

— Всё нормально? — спросил я.

— Разумеется, — коротко ответила она, не поднимая глаз. — У нас появился маршрут. Этого пока достаточно.

Фейрин стоял чуть в стороне, подтягивая ремни на ножнах. Он заметил мой взгляд и кивнул.

Я развернулся к своим вещам, оставленным у корней дерева. Лук уже лежал сбоку. Колчан — плотно затянут, стрел немного, но хватит. Я взял походную сумку, раскрыл её — внутри почти ничего: пузырёк с зельем регенерации маны, тёмно-синий, со слегка мерцающей жидкостью.

Я встряхнул мантию, стряхивая грязь и пыль, сложил и аккуратно уложил внутрь — как можно бережнее. Сумка обрела вес, но была всё ещё почти невесомой.

Перекинув ремень через плечо, я проверил ножны кинжала — надёжно, плотно к бедру. Потом снова посмотрел на лагерь. Наёмники уже собирались, поодиночке отходя к краю стоянки, где начиналась невидимая, но ощутимая граница движения. Вся сцена — звуки, ругань, проверка снаряжения — была странно привычной, почти уютной, если бы не осознание: за пределами лагеря снова начинается дорога, со всем, что она несёт.

Я вдохнул и подошёл к Лиз и Фейрину. Мы стояли вместе, не говоря ни слова — каждый занят своими мыслями.

За этим мы не заметили, как к нам подошёл Тирих. Он появился как из под земли. В руке — тёмный зонт, ремень сумки через плечо. Остановился рядом, оглядел нас троих коротким взглядом, будто ещё раз примерял к своим расчётам.

— Вы идёте на четвёртой позиции, — произнёс спокойно, почти равнодушно. — Слева от основной колонны, пять–десять шагов в стороне. Не разведка, но и не хвост. Если что-то пойдёт не так — увидите раньше всех. — Он взглянул на меня, потом на Фейрина и Лиз по очереди.— Я рассчитываю на вашу самостоятельность. В командных перекличках участвовать не обязательно, держитесь рядом, но без фанатизма. Главное — не отставать и не сбиваться с ритма.

Он уже собирался идти дальше, но всё же добавил, чуть тише:

— Если заметите что-то раньше нас — не геройствуйте особо. Сигнал дайте и ждите.

С этими словами он развернулся и пошёл дальше по линии — распределять остальных. Я перевёл взгляд на Лиз. Она ничего не сказала, но презрительно прищурилась вслед Тириху.

Фейрин хмыкнул:

— Вот это был одобрительный взгляд, почти дружелюбие.

Он поправил ремень, затем подтянул ворот, слегка поводя плечами.

Лиз взяла посох, оперлась на него и медленно пошла вперёд, туда, где формировалась колонна.

— То же мне.

Фейрин пожал плечами.

— А ты то что ворчишь, — буркнул он ей. Потом взглянул на меня. — Держим фланг? Или давай ты будешь красиво идти посередине, а я прикрою тебе спину?

— Только не начинайте, — отозвался я. — Просто идём и не мешаем другим умирать первыми.

Мы двинулись следом за Лиз. Остальные уже выстраивались. Группа собиралась медленно, но чётко, без команды — видно было, что это не первая дорога для этих людей. Каждый знал своё место. Кто-то уже стоял с оружием в руке, кто-то перебрасывался короткими фразами, кто-то просто молчал, глядя в лес.

Мы нашли свою позицию — чуть в стороне, как сказал Тирих. Впереди нас шли двое наёмников в чешуйчатых плащах и с алебардами. Они переговаривались негромко, не оборачиваясь.

Слева от нас — опушка, начиналась тропа в лес. Прямо — плотный строй. Справа — тяжёлые бойцы, те, кто, похоже, должен был замыкать колонну и при необходимости держать заднюю линию.

Я оглянулся ещё раз на лагерь — от него уже почти ничего не осталось. Будто никого здесь и не было, я так погляжу тут умелые люди

Сзади послышался голос.

— Двигаемся. Не задерживаемся.

Колонна тронулась, шаги наёмников сливались в ритмичный, спокойной шелест. Ветер слегка колыхал траву, тёплый, свежий, словно предвестник перемен. Вдалеке, где трава переходила в лесные заросли, слышался редкий щебет птиц.

— Хороший день для перехода. Ветер свежий, но не слишком резкий.

Фейрин усмехнулся, глядя вперёд:

— А еще лучший момент до наступления зноя. Похоже, природа тоже готовится к переменам, но пока всё спокойно. К полудню ударит жара, я уверен.

Мы шли вдоль широкого поля, где трава местами была до колен, то и дело шурша под ногами. На горизонте виднелась линия леса, плавно очерченная светом солнца, которое уже довольно высоко поднялось.

Я заметил, как кто-то из наёмников тихо переговаривается, смеясь над какой-то шуткой, едва слышной на фоне общего спокойствия

Идя немного позади, я невольно прислушался к разговору двух наёмников впереди. Их голоса были приглушёнными, будто они старались не нарушить эту тихую идиллию. Они смеялись, шутя над чем-то, что от меня ускользало. Особенно бросались в глаза их плащи — грубая ткань, на которой местами были вкрапления белой чешуи. Она отливала холодным светом, словно крошечные камешки, тщательно вшитые в полотно, и выглядела совсем не как обычная защита.

— Ты слышал, что говорят про новые налёты на юге? — спросил первый, высокий с сединой, голос у него был хрипловатый. — Говорят, за последние недели несколько деревень просто выжгли дотла. Люди разбежались, кто куда.

— Да, видел эти новости, — спокойно ответил второй, широкоплечий. — Кажется, местные в панике. Говорят, бандиты жестче стали, да и магия у них какая-то новая. Не та, что мы раньше видели. И вообще среди них как-то много стало сильных людей, теперь у меня не повернётся язык назвать их безнадёжными отбросами

— Это плохо, — кивнул первый. — Если к нам эти грызуны доберутся, будет не сладко. Наша работа станет в разы опаснее.

— Согласен. Но кэп, кажется, держит ситуацию под контролем. Только благодаря нему этот район и крайний запад под контролем

Шаги на мягкой подстилке из опавших листьев смягчались, а звуки поля остались позади, уступив место шороху ветра в кронах и редкому трели птиц, спрятавшихся в густой листве. Ветви деревьев касались друг друга, создавая плотный полог, и воздух стал прохладнее, тяжелее от сырости и запаха мха.

Хм, значит Тирих — это не просто наёмник, а человек с куда более широким кругом задач и ответственности. Он не просто командует этой группой — он держит под контролем и в порядке эту часть королевства, и от его решений зависит гораздо больше, чем просто благополучие пары десятков наёмников. Война, напряжённость, политические игры — всё это висело над ними невидимым грузом, и Тирих, похоже, был тем, кто этот груз тянул на себе. Тогда каким образом он попал под раздачу от Империи? Хотя итак понятно, война и политика всегда были мутными и грязными. Люди, вроде Тириха, которые пытались контролировать баланс сил, часто становились первыми жертвами тех, кто хотел захватить власть или просто сокрушить конкурентов. Значит, он взял на себя слишком много, и Империя решила, что такой человек — помеха. Подозрительно сильный, с большим влиянием, но в итоге уязвимый.

Лес вокруг сгущался, и звуки менялись. Шелест ветвей, треск сухих веток под ногами, где-то в вышине протяжно каркнул ворон. Каждый звук напоминал о том, насколько хрупка граница между покоем и хаосом в этих краях.

Фейрин, шедший рядом, что-то тихо пробормотал, но я не услвшал — в голове крутились мысли о том, каким будет следующий шаг, какую роль нам всем предстоит сыграть в этой игре.

Вдруг услышал, как один из наёмников впереди сказал обращаясь к нам:

— Если кэп решит, что пора ускориться — вы должны быть готовы. На всякий случай предупреждаю

Ветер усилился, срывая с деревьев сухие листья и неся их вихрем по узкой тропе, по которой мы шли. На мгновение я посмотрел на небо — оно просвечивало через густую листву тонкими полосами.

— Спасибо за предупреждение, — коротко ответил Фейрин, не меняя шага.

Мы углублялись в лес. Деревья стояли всё плотнее, их корни переплетались, заставляя осторожно выбирать каждый шаг. Под ногами земля была мягкой, впитывая звук наших шагов, а воздух стал влажнее — пахло сыростью и гнилыми листьями.

Периодически сквозь кроны пробивались лучи солнца, играя пятнами света на мхе и старых стволах. Вдалеке послышался плеск воды — где-то рядом текла маленькая речушка, но её течение было тихим и незаметным.

— Кажется, тут уже давно никто не ходил, — прошептал Лиз, опираясь на посох. — Ни намёка на человеческую тропу.

Я кивнул, прислушиваясь к звукам вокруг. Время от времени кто-то из наёмников невзначай переговаривался, обсуждая мелочи: о предстоящем привале, о количестве еды, о том, кто как устал.

Я повернулся к Лиз:

— Лиз, а ты что-нибудь знаешь о белых драконах? Они для севера страны тоже редкость?

Она задумалась.

— Да, белые драконы у нас встречаются редко. Не так часто, как красные или безкрылые. Считаются крепкими, но не особо агрессивными, скорее осторожными. Плащи с их чешуей — это знак престижа, обычно получают те, кто убил взрослого дракона или имеет связи с охотниками. Вообще они не обитают далеко от гор, я так думаю

Фейрин добавил:

— На сколько я знаю белые — редкие и ценные, их чешуя прочная, легкая, хорошо защищает от ударов, но не несет никакой магической силы.

Я вновь взглянул на двух наёмников впереди. И чем дольше я на них смотрел, тем сильнее хотелось узнать, как именно они достали плащи, мне бы не помешала столь функциональная экипировка, заместо моей повреждённой манти. Но я решил не лезть первым, а просто наблюдать.

Вскоре один из них — широкоплечий, с тяжёлой походкой — обернулся и чуть замедлил шаг, чтобы мы с Фейрином и Лиз оказались ближе.

— Слушайте, — начал он, — мы тут с Греем думаем… Кэп редко вот так сразу доверяет новым людям. А вы, похоже, с ним ещё и за одним столом сидели, да?

Второй, тот самый седой, добавил, глядя прямо на Фейрина:

— Обычно он гоняет новичков неделями, пока сам не убедится, что они чего-то стоят. А тут — просто пришли, и уже идёте наравне с нами.

Фейрин только хмыкнул, но ничего не ответил. Лиз тоже промолчала, явно поняв, что это не её тема.

— Это конечно же не предъява, нам просто интересно, — продолжал седой, — что за история у вас такая, что Тирих сразу решил, что вы — свои. В этих краях просто так доверия не получают.

— История длинная, — наконец ответил я, чувствуя, как взгляды обоих буквально впиваются в нас. — И, честно говоря, не та, что я готов рассказывать на ходу.

— А мы и не спешим, — ухмыльнулся широкоплечий. — До привала ещё часа два, так что время есть.

Я перевёл взгляд на Фейрина, но тот, как обычно, сделал вид, что его это всё не касается, продолжая изучать дорогу под ногами. Лиз, наоборот, едва заметно улыбнулась, словно ей было забавно, как мы уворачиваемся от ответа.

— Мы с Фейрином познакомились с Тирихом… случайно, — сказал я, подбирая слова. — Дело было в другой стране в центральных землях, где он решал… скажем так, одну неприятность. Мы оказались вовлечены, и ситуация закончилась так, что он остался нам обязан.

Седой хмыкнул.

— О, так это старая история про долг? Теперь понятно, Кэп всегда платит по счетам.

— Но обычно, — продолжил седой, — он отдает долги монетой, работой или сведениями. А чтобы сразу взять кого-то в отряд и тащить через полстраны… это не в его стиле. Ну в общем я поверю Кэпу и сочту вас надёжными людьми.

Я заметил, как он бросил короткий взгляд на мой потрёпанный плащ.

— А у вас что за плащи? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал между делом, как будто меня интересовало просто для заполнения паузы.

Широкоплечий оскалился.

— А вот это уже совсем другая история. И поверь, она не интереснее твоей.

— И тем не менее...

— Белый дракон. Мы тогда, как впрочем и сейчас, также шли в личном отряде Тириха через горный перевал в восточные земли, это севернее отсюда, за Ледяным хребтом. Дело было всего около полугода назад. Нам тогда повезло — он был старый и уже тяжело летал. Но даже так… — он покачал головой, — мы потеряли восьмерых ребят. И чуть Тириха тоже, дракон напал в неудачное время утром, почти днём, хотя зверь он ночной. Вот же ж ему не сиделось.

Наёмник разочарованно стукнул кулаком по ноге. Седой добавил сухо:

— Зато теперь у нас броня, которой не берёт ни сталь, ни когти зверей. Лёгкая, но крепкая. И ещё… — он чуть наклонился вперёд, — такие плащи редко кто носит. Люди видят — сразу понимают, что с нами шутки плохи.

— А как вы его добили? — спросил Фейрин, наконец проявив интерес.

Широкоплечий фыркнул, будто вспомнил что-то одновременно неприятное и гордое:

— Долго. Сначала пытались загнать его в ущелье, но он, старый хитрец, знал эти горы лучше нас. Пришлось выманивать на открытый склон, где ветер мешал ему держаться в воздухе. Тирих тогда сам отвлёк его на себя, пока мы рубили крылья.

— И выживший дракон не сдаётся просто так, — вставил седой. — Он сражался до последнего. Когда он рухнул, мы ещё почти час пытались подойти — каждый, кто спешил, платил за это кровью.

Я уже понял, что их рассказ — не просто бахвальство.

— А что вы там вообще делали, в восточных землях? — спросил я, пока они перевели дух после рассказа.

Широкоплечий хмыкнул.

— Вообще дракон был побочным… осложнением. Мы шли с грузом и людьми через перевал. Тирих давно держит свой торговый маршрут между восточной стороной Ледяного хребта и этими землями. И торговлю, и охрану. У него там свои склады, люди, контракты. А ещё он обеспечивает безопасность нескольких поселений с западной и восточной стороны, так что иногда приходится гонять всяких бандитов или зверьё, что из гор лезет.

Седой кивнул, подхватывая:

— Тут он хозяин в куда большем смысле, чем кажется. Не просто кэп отряда — у него целая сеть: караваны, точки обмена, наёмные группы. Всё под ним. Империя зачем-то палки в колёса ставит, неужели не понимают что он для людей старается?

Я перевёл взгляд на Фейрина — тот слушал внимательно, но привычно скрывал заинтересованность. Лиз же приподняла бровь, будто впервые слышала о такой масштабной деятельности.

— И всё это он создал сам? — уточнил я.

— Сам, — ответил широкоплечий, без тени сомнения. — Не за мгновение, конечно. Но он из тех, кто и с ножом в спину разберётся, и с караваном через бурю пройдёт. Потому у нас и есть работа, и здесь пока тихо. Ну… относительно.

Ветер в кронах усилился, и сухие листья закружились в воздухе. В общем так и сошёл разговор на нет. Широкоплечий ещё что-то пробурчал себе под нос, но уже без прежнего энтузиазма. Казалось, разговор о Тирихе для них был одновременно и поводом для гордости, и темой, которую не стоит лишний раз мусолить в присутствии посторонних.

Седой сплюнул в сторону и перешёл на разговор с товарищем о чём-то бытовом — про запасы сушёного мяса, которые, по его мнению, кто-то мог "подъесть" ещё до привала. Я уловил пару косых взглядов в нашу сторону, но спор развился уже без нас.

Мы шли дальше по всё более узкой тропе. Лес будто сгущался, ветви сплетались над головой, образуя полутёмный свод. Лишь редкие лучи солнца пробивались вниз, выхватывая из тени кочки мха и толстые, вросшие в землю корни.

В стороне хрустнула ветка — не слишком громко, но так, что я машинально положил руку на лук. Один из наёмников впереди поднял ладонь, показывая, что заметил то же самое, и на мгновение вся группа притихла. Но из-за деревьев так никто и не вышел — лишь ворона, громко каркнув, вспорхнула и перелетела дальше.

Напряжение спало, шаги снова зашуршали по листве. Через некоторое время впереди кто-то замедлил шаг и коротко крикнул:

— Здесь можно остановиться.

Колонна растянулась, а затем остановилась. Мест для отдыха подходящих почти не было — не было ни ровных полян, ни больших просветов, только плотные заросли и корни, цепляющие ноги. Поэтому каждый из нас принялся расчистить небольшой участок: мы отодвигали ветки, сгребали листву, чтобы устроить более-менее ровное место, где можно было сесть и отдохнуть.

Лиз аккуратно сложила посох и начала помогать, подтягивая мешки с провизией. Фейрин молча перешёл к одной из больших коряг, проверяя насколько она устойчива, чтобы опереться на неё.

Сухие ветки хрустели под нашими ногами, лёгкий ветер колыхал листья, а в воздухе повисла относительная тишина.

Когда место было почти готово, кто-то из наёмников бросил:

— Вот и привал. Пора хоть немного отдохнуть.

Группа начала располагаться: одни развязывали мешки, другие доставали воду и простую еду перенося все к полевой кухне, где рядом уже отдыхал Тирих.

Мы устроились вокруг небольшой площадки, на которой кое-как убрали ветки и наложили слой сухой листвы, чтобы хоть немного смягчить землю. Воздух здесь был чуть прохладнее, и в глубине леса шумело неяркое течение речушки. Тирих уже сидел у самодельного очага, курил трубку и наблюдал за движением группы.

— Всё, — сказал он, не поднимая головы. — Можете расслабиться минут на двадцать тридцать, потом опять в путь.

Наёмники с облегчением выдохнули, кто-то уже достал кружки и кувшины с водой. Фейрин, не спеша, прошёлся среди наёмников. Лиз присела рядом со мной, тихо говоря:

— Какая расслабленная группа. Тут они ведут себя будто как в гостях.

Я усмехнулся в ответ, глядя на наёмников, собрашившихся вокруг костра и самозабвенно травя истории. В воздухе стоял запах дыма и слегка подгоревшего мясо. Лес же вокруг казался спокойным.

— Думаешь, они действительно не могут позволить себе расслабиться? — спросил я Лиз, не отводя взгляда от Тириха. Хоть он и сидел неподвижно, но он был словно готов в любой момент сорваться с места.

— Ну не знаю, но ведь они опять не озаботились о часовых каких-нибудь хоть.

Фейрин подошёл к одному из наёмников, слегка коснувшись его плеча, и перебросился с ним парой фраз. После наемник рассмеялся, кивнул Фейрину и он в свою очередь взял с костра приготовленный шашлык — мясо, нанизанное на изогнутую ветку, — и, не спеша, направился к нам, держа его в руке.

Я снова посмотрел на Тириха — его взгляд был скрыт за тенью, но не покидало ощущение, что он постоянно анализирует, оценивает.

Свет солнца пробивался сквозь листву, бросая золотистые пятна на землю. Время отдохнуть.

Фейрин подошёл к нам.

— Хотите? — предложил он, слегка улыбаясь.

Лиз кивнула, не отрывая взгляда от кусочка мяса. Запах слегка подгоревшего, но всё ещё сочного мяса, ммм.

Мы пересели на ровную землю, вокруг мягкой подстилки из мха и листвы, и начали есть. Фляга с водой переходили из рук в руки, и мы запивали еду прохладной, чистой влагой.

Фейрин съел пару кусков, вытер руки о штаны и откинулся на траву.

— Чёрт, наконец-то нормально поесть, — пробормотал он, глядя вверх сквозь редкие просветы листвы.

Лиз тоже присела и медленно сделала глоток воды, потом посмотрела на меня.

— И не говори, такое счастье, — согласился я.

Я доел последний кусок, обтёр пальцы, стряхнул крошки и тоже опустился на землю полежать. Мягкий мох приятно пружинил, а холодок от земли пробивался сквозь ткань одежды, снимая усталость. Рядом Лиз улеглась на бок, подперев голову рукой, и что-то лениво разглядывала в кронах. Фейрин, полуприкрыв глаза, слегка пошевеливал веткой, которая теперь служила ему зубочисткой.

От костра доносился смех и звон металлических кружек, наёмники спорил о чём-то вяло, без особой злости. Да и скоро отправляться дальше, вот все и хандрят. Вдруг оттуда донёсся резкий щелчок — Тирих щёлкнул пальцами, заканчивая спор.

— Ладно, хватит валяться! — Сказал он, поднимаясь. — Готовимся выдвигаться

Наёмники поднялись и потянулись за вещами.

— О-хо-хо, — пробормотал Фейрин, вставая. — Опять начнётся.

Я тоже поднялся, растянул спину и собрал свои вещи. Воздух уже казался чуть прохладнее, словно вечер медленно подступал к лесу.

Лиз встала рядом, потянулась, будто просыпаясь от короткого сна.

— Ну что, — сказал я, — пора снова в путь.

Тирих уже стоял у края небольшой поляны, внимательно оглядывая лес впереди. Его взгляд был сосредоточен и холоден — в нем не было и намека на усталость.

Наёмники сгруппировались, готовые двинуться дальше, и мы с Фейрином и Лиз заняли свои места в строю.

— Двинули, — тихо сказал Фейрин, и колонна медленно тронулась, снова растворяясь в лесной тени.

На поляне позади нас уже остались лишь редкие отблески дневного света, и лес погружался в приглушённые вечерние тона и долгие тени. Мы перешли к узкой тропинке, заросшей густой папоротниковой растительностью, ветви вплетались в густую сеть, мешая двигаться быстро.

Раздался тихий шёпот — кто-то из наёмников остановился, прижав палец к губам. Тишина вокруг словно повисла в воздухе, и даже вороны замолчали. В этот момент каждый из нас ощутил, что лес наблюдает за нами, скрывая нечто большее, чем просто растительность и животных.

Тирих резко остановился, повернулся и взглянул на отряд с холодной решимостью:

— Держитесь ближе друг к другу. Впереди может быть нечто, что нам стоит встретить в полном строю, а не маленькой группой.

Земля под ногами утопала в густом ковре из мха и опавших листьев, которые словно губка впитывали звук. Влажный воздух придавал всему вокруг запах сырой земли и гнили. Листья на ветках почти не колыхались, ветер совсем стих.

Я шёл осторожно, чувствуя, как каждая ветка и корень под ногами требует внимания. Тропа которая вот недавно вела нас, вновь исчезла, и теперь деревья будто сжимали нас в тесном объятии, их ветви свисали низко, цеплялись за плечи и капюшон плаща. Свет, пробивающийся сквозь листву, превратился в бледные, едва заметные полосы, размытые тенями.

Вокруг доносились приглушённые звуки: где-то вдали журчала речушка, неподалёку стрекотали цикады. Время от времени на ветках трещали сухие сучья — это кто-то из наших, кто небрежно коснулся ветки.

Я оглянулся назад, пытаясь уловить движения за спиной — всё, что видел, были темные силуэты наёмников, вплетённые в тень деревьев, снаряжение едва мерцало в свете умирающего дня. Взгляд остановился на Лиз — её лицо было сосредоточенным, губы чуть сжаты, а глаза пытливо всматривались в пространство впереди.

— Скоро стемнеет, — наконец пробормотал Фейрин, не оборачиваясь.

— Успеем выйти к ручью до темноты, — отозвался один из наёмников.

Лиз вздохнула и провела ладонью по посоху, будто проверяя его крепость.

— Если бы этот лес кончился уже...

Я не ответил. Вместо этого прислушался к звукам вокруг — к треску веток под ногами, к шелесту листвы, к далёкому крику птицы. Всё было спокойно.

Фейрин вдруг остановился.

— Тирих.

Тот поднял голову, фиолетовые глаза сверкнули в полутьме.

— Что?

— Вон там. — Фейрин кивнул в сторону густых зарослей. — Кажется, тропа.

Тирих медленно подошёл, раздвинул ветки и сказал.

— Да. Следы. Недавние.

Лиз нахмурилась, но ничего не сказала.

— Наши?

— Нет.

Тирих выпрямился, его лицо оставалось невозмутимым, но в голосе появилась лёгкая жёсткость. И он повернул группу в ту сторону.

Лес постепенно редел, деревья становились реже, и земля под ногами ощутимо тверже. Тропа расширялась, позволяя шагать более свободно, но колонна не ускорялась — дисциплина оставалась строгой. Каждый понимал, что расслабляться рано, особенно в эти часы, когда свет медленно угасал, а тени вытягивались всё длиннее.

Ветер слегка колыхал листья, изредка доносился треск сухих веток. Птицы давно затихли, уступив место сумеречной тишине, которая давила своей немногословностью. Время от времени кто-то из наёмников мельком смотрел в сторону, словно пытаясь поймать малейшее движение или звук.

Я шёл, не торопясь, следя за каждым шагом, держал взгляд на окружении. Лиз шла рядом, её глаза тоже настороженно сканировали пространство. Фейрин, как всегда, сохранял спокойствие, но и он не терял бдительности, время от времени останавливаясь, чтобы проверить направление и заметить детали, которые могли ускользнуть от остальных.

Закат постепенно окрашивал небо в оранжевые и багровые тона, сквозь кроны пробивался тёплый свет, играя пятнами на земле и стволах. Мы шли дальше в тени леса.

Спустя немного времени тропа вывела нас к краю оврага. Его стены, покрытые мхом и густой листвой, были достаточно высоки, чтобы обеспечить естественную защиту с трёх сторон. В одном из участков стены заметна была искусственная работа — камни сложены аккуратно, образуя полукруглое укрытие, будто кто-то давно готовился к такой остановке. В той же стене, почти скрытое свисающими корнями, зияло тёмное углубление — рукотворное укрытие, выдолбленное в песчанике.

— Здесь, — коротко бросил Тирих, жестом останавливая колонну.

Двое наёмников с белыми чешуйчатыми плащами молча выдвинулись вперёд, исчезнув в тени входа. Через минуту раздался негромкий свист — сигнал "чисто".

Мы вошли внутрь.

Укрытие оказалось просторнее, чем казалось снаружи: сводчатый потолок, выровненный пол, даже ниши для факелов по бокам. Кто-то явно потратил время на обустройство. В дальнем углу лежали остатки не очень давнего костра — значит, место пользуется каким-то спросом.

— До утра отдыхайте, — объявил Тирих, сбрасывая сумку у входа. — Грей, Оррик — первая смена на входе. Через два часа сменю вас.

Наёмники зашевелились, занимая места. Кто-то развернул сверток с провизией, кто-то принялся проверять оружие. В общем у всех свои дела. Женщина с рубцом на щеке — та самая, что подавала мне похлёбку на первом привале с этой группой — разожгла огонь, подбрасывая сухие ветки. Лиз присоединилась к ней, помогая расставлять припасы и проверять снаряжение. Я тем временем аккуратно уложил свои вещи в небольшой угол укрытия — плащ, лук,

Лиз опустилась у стены, положив посох рядом. Её пальцы автоматически проверили застёжки на наручах, потом потянулись к поясу, где висела фляга.

— Удобно, — пробормотала она, оглядывая укрытие. — Довольно удобно.

Фейрин, скинув плащ, сел напротив, вытянув ноги.

— Значит, кто-то тут ходил уже. И довольно часто, раз пришлось делать это укрытие.

Я прислонился к стене, чувствуя, как холод камня проникает сквозь ткань рубахи. Моя сумка легла рядом.

— В любом случае, — сказал я, — сегодня все равно ночуем здесь.

Тирих, стоя у входа, бросил взгляд на закатное небо.

— Смена через два часа, — повторил он и исчез во тьме, чтобы расставить дозорных.

В укрытии постепенно воцарился ритм ночёвки: тихие разговоры, звуки еды, скрип кожаных ремней. Огонь трещал, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Лиз первая устроилась на сон, свернувшись калачиком у стены. Она натянула капюшон по самые брови, подложив под голову свернутый плащ, и через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким.

Постепенно к ней присоединились наёмники. Одни засыпали сидя, прислонившись к каменным стенам, другие растягивались на земле, накрывшись плащами. Женщина с рубцом на щеке, закончив раскладывать припасы, зевнула во всю ширь рта и плюхнулась рядом с костром, мгновенно провалившись в сон.

Фейрин дольше всех оставался на ногах. Он сидел, скрестив ноги, и методично точил кинжал о плоский камень. Время от времени он поднимал голову, прислушиваясь к ночным звукам за пределами укрытия. Только когда Тирих вернулся после проверки дозоров, Фейрин наконец кивнул мне и улёгся, закинув руки за голову.

Я остался последним.

Огонь уже догорал, превратившись в груду тлеющих углей. Время от времени ветерок, проникающий сквозь вход, заставлял их вспыхивать слабым красным светом. Я сидел, обхватив колени, и смотрел, как тени танцуют на стенах.

Мысли путались. Вспоминался тот странный момент в лесу, когда Фейрин сделал вид, что не знает Лиз. Вспоминался взгляд Тириха.

Глаза сами собой закрывались. Я попытался сопротивляться, но усталость взяла своё. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в сон — это белый, широкоплечий силуэт, стоящего на страже у входа.

Потом всё стало чёрным.