Лорисс убийца гоблинов

Я проснулся от резкого света, пробивающегося сквозь щели в ставнях. Солнце уже поднялось достаточно высоко, но уже достаточно чтобы золотистым клином врезаться в пол комнаты, освещая кружащуюся в воздухе пыль. Размял затекшую шею — кровать не очень то и удобная.

Комната в была маленькой, но опрятной: деревянные стены без щелей, крепкий стол у окна, глиняный кувшин с водой. На полу — моя аккуратно положенная сумка, рядом лук и колчан. Я встал, потянулся, ощущая, как хрустят суставы после вчерашнего перехода. Оделся не спеша: мантия и маска.

Подошёл к окну, распахнул ставни. Внутренний двор гостиницы — вымощенный крупным камнем, с аккуратно подметенными дорожками. В углу стояла деревянная скамья, рядом — куст роз, его алые лепестки уже раскрывались под утренним солнцем. У колодца возилась служанка, наполняя ведро. Ее движения были четкими, привычными. Чуть дальше, у конюшни, двое подмастерьев чистили упряжь, переговариваясь вполголоса.

Посидел еще мгновение, наблюдая, за двором. Потом глубоко вдохнул, решил сходить размяться.

Улицы, еще пустые час назад, теперь наполнялись людьми. Я бежал легкой рысью, стараясь не сбивать дыхание, но при этом впитывая каждую деталь вокруг.

Город был крепким, выстроенным из серого камня и темного дерева. Дома стояли плотно, их крыши — острые, черепичные — создавали неровный силуэт против неба. Окна с резными ставнями, массивные двери с различными узорами. На перекрестках — фонари на высоких столбах, сейчас потухшие, но к вечеру, знал, зажгутся.

Люди… Их было немного, но каждый куда-то шел по своим делам. Торговец с корзиной ябутков, его лицо обветренное, руки в веснушках. Две женщины в длинных передниках, несущие кувшины — смеялись и говорили о чем-то, звонко и легко. Мальчишка-посыльный, ловко лавирующий между взрослыми, сжимающий в руке сверток.

Пробежал мимо площади, где уже начинали расставлять прилавки. Запахи — свежий хлеб, копченая рыба, пряности. Крики зазывал, смешанные с звоном монет. Остановился на мгновение, переводя дух, наблюдая, как город оживает, как вливается в свой привычный ритм.

Потом снова побежал — уже к окраине, где улицы становились шире, а дома реже. Там, за последними домами, начинались поля, и можно было увидеть дальнюю дорогу, уходящую к горизонту…

Я остановился у массивных городских ворот, прислонившись к прохладному камню. Глубокий вдох — выдох. Сердце быстро успокоилось, хотя пробежка была приличной.

Город действительно оказался крупнее, чем я предполагал. Отсюда, с возвышения, хорошо просматривались главные улицы, уходящие к центральной площади. Черепичные крыши, дымки из труб, оживлённое движение на рынке — всё говорило о процветающем торговом городе.

«Интересно, сколько в этом городе всего гильдий?» — подумал я, наблюдая за караваном, въезжающим в ворота. Купцы кричали извозчикам, а те в свою очередь ловко управлялись с упряжью.

В больших городах вроде этого всегда имелись филиалы основных гильдий — купцов, ремесленников, магов, авантюристов и наемников. Однако это лишь филиалы. Главы всех этих гильдий и сам главный офис находились в городе Алгард, столице империи Акария.

Просто богатые же города могли похвастаться более узкоспециализированными объединениями — гильдией алхимиков, картографов или даже исследователей руин.

Под стенами главного замка вон ютилась нескромная контора писцов, а возле рынка — объединение перевозчиков. Я мысленно прикидывал, какие из них могут представлять интерес.

Гильдия магов держала здесь исследовательский центр и библиотеки, торговцы — склады и караванные конторы, наемники — тренировочные залы и вербовочные пункты. Но гильдия авантюристов контролировала целый квартал. Можно сказать, это одна из важнейших точек города. Туда я и решил направиться.

От городских ворот широкая мостовая тянулась прямой линией вглубь города выложенная серым камнем с отполированной временем поверхностью. Я шел по ней мимо высоких каменных домов с глухими нижними этажами и узкими окнами под самой крышей. Здесь были только редкие прохожие да мерный звук шагов по камню.

По мере продвижения в центр здания становились массивнее. Свернув на третьем перекрестке направо, я оказался перед здание гильдии авантюристов.

Массивное здание из тёмного и серого камня, с толстыми, словно крепостными, стенами. Над широкими дверями — вывеска с изображением перекрещённого меча и посоха, выкованная из бронзы и серебра. По бокам — узкие, но высокие окна с железными решётками.

К зданию вели широкие ступени, по которым то и дело сновали люди — кто-то в доспехах, кто-то в дорожных плащах, кто-то явно только что вернулся из дальнего похода, судя по потрёпанному виду.

Я переступил порог. Людей было немало, но особой давки не стояло. Большинство кучковалось у досок с заданиями, что висели справа от входа — три больших щита из темного дерева, сплошь увешанных пергаментами. Люди перебирал листы, что-то записывая в блокноты, пара орков в углу негромко спорила на своем языке.

Слева, вдоль стены, стояли деревянные скамьи для ожидающих. Половина мест была свободна. На дальней скамье дремал старик в походном плаще, на средней трое наемников неспешно завтракали. У самого края сидел нервный мужчина и теребил в руках гильдейский жетон.

Дальше в зале была длинная стойка регистрации. За ней сидели три писца — две женщины средних лет и мужчина с повязкой на глазу. Очередь неспешно продвигалась вперед.

Я направился к щитам, по пути обходя небольшие группы авантюристов. Пергаменты на щитах шелестели под утренним сквозняком. Контракты самого разного рода.

Я прислонился к стене рядом с доской, лениво скользя взглядом по развешанным пергаментам. «Сопровождение каравана кожевников до Локфорда… три серебряных в день…». Чуть ниже — «Требуются добровольцы для испытания противоядий, компенсация гарантирована». Левее висел пожелтевший лист: «Поиск пропавшего каравана солью у переправы, последний раз видели неделю назад».

В углу болтался свежий контракт: «Доставка особой посылки в Дол-Арон, никаких вопросов».

Мой взгляд зацепился за аккуратно написанное объявление: «Сбор редких грибов в Туманном лесу, оплата за килограмм». Рядом висело что-то похожее: «Нужны образцы мхов из пещер за рекой».

В самом низу доски приколот ножом пергамент: «Охота на степных василисков, требуется живой экземпляр». Кто-то дописал на полях этого заказа: «Сдохни урод».

Я перевел взгляд на соседнюю доску. «Ремонт крыши гильдийного склада», «Поиск пропавшей дочери мельника», «Уничтожение крысиного гнезда в подвалах ратуши»…

В общем то ситуация тут в плане заданий лучше чем в Гале́рии, только вот в тоже время все равно не очень. Выше C+ я тут не встретил. Но одно задание привлекло моё внимание своей завышенной сложностью. Я сорвал лист и направился к стойке.

Очереди почти не было — пара человек у крайнего окошка. Подошел к свободному клерку, положил перед ним лист и свою лицензию.

Клерк — мужчина лет сорока с потухшим взглядом и аккуратной проседью в бороде — взглянул сначала на лист, потом на мою лицензию, едва заметно поднял бровь и вздохнул.

— Образцы мхов из пещер за рекой. — Его голос звучал так, будто он повторял это в сотый раз. — Полтора лига к северо-востоку, вход в гроты отмечен гильдейскими метками.

Он достал из-под стойки карту и развернул ее передо мной. Я сравнил со своей и перенёс метки.

— Синеватые мхи растут в глубине, на влажных камнях. Пять образцов, не меньше ладони каждый.

Я посмотрел на него.

— И за это C+?

Клерк на секунду замер, затем понизил голос.

— Последние три группы не вернулись. Четвертая нашла только тела — спущенные вниз по реке. Все мужчины. Женщины что с ними тогда шли не были найдены. Гильдия не подтверждает никаких слухов. Так что если официально — сложный доступ и ценные образцы.

— Понятно. — Задумчиво кивнул я. — я возьмусь

Я свернул карту, аккуратно убрал её в поясную сумку вместе с лицензией. Клерк наблюдал за моими движениями, его пальцы нервно постукивали по стойке. Затем я покинул гильдию.

С+… Значит, так. Всё просто. Группа новичков взяла это задание, когда оно ещё, скорее всего, было рангом пониже. Пошли — и с триумфальным успехом его провалили.

В итоге: Гоблины, селяться в лесах и пещерах. Мужчин убили. Женщины — исчезли. Всё ясно. В данном случае пещеры. Сегодня же разберусь с этой мразью. Но сначала…

Сначала — оружейная. Половина колчана пустует, а против гоблинов лучше идти с полным боекомплектом.

Немного поплутав по городу я нашёл то что искал. Оружейная лавка находилась в двух кварталах от гильдии — небольшое, но крепкое здание с массивной железной дверью. На вывеске красовался кулак, сжимающий меч. Классическая вывеска.

Толкнул дверь плечом. Внутри пахло маслом, деревом и металлом. За прилавком стоял коренастый гном с закатанными рукавами, полирующий наконечник алебарды.

— Стрелы имеются в наличии? — спросил я, постучав пальцами по прилавку. — Обычные.

Гном хмыкнул, отложил алебарду и полез под прилавок.

— Имеются, куда им деваться? — он положил на стол две тугих связки. — Сосна, оперение гусиное, наконечники закалённые. Три серебряных связка.

Я вытащил одну из стрел — ровная, лёгкая, оперение аккуратное. То, что надо.

— Беру. И ещё мешок дорожный, если есть добротный, — добавил я, постукивая пальцами по прилавку.

Достал из кошелька монеты и выложил их на стойку. Гном, не удостоив деньги даже взглядом, ловко смел их лапой в ящик под прилавком.

— Погоди-ка… — пробурчал он и скрылся в подсобке.

Оттуда послышался грохот опрокидываемой тары, пару крепких ругательств на гномьем и наконец — довольное кряхтенье.

— Вот, чёрт бы тебя побрал, — появился он с широким кожаным мешком в руках. — Алхимическая выделка. Не промокает, не рвётся, кислота ему пофиг.

Он поставил сумку на прилавок. Та мягко шлёпнулась, издав глухой звук, будто упал мешок с песком.

— Внутри три отделения, — ткнул он корявым пальцем, — для трофеев и для… ну, там сам разберёшься.

Я провёл рукой по швам — ровные, крепкие, без заусенцев. Пахло дублением и чем-то едким, видимо, действительно алхимия. Затем спросил:

— И сколько стоит?

— Четырнадцать серебрянных, отдаю довольно дёшево.

И правда дёшево. Особенно для края далекого от алхимии, а раз он далёк от алхимии, верят ли такие вещи тут пользуются спросом

— Думаю торг уместен, возьму за десять, все равно ты никуда её не пристроишь здесь.

Гном хмыкнул и улыбнулся.

— Ага и правда не пристрою, понаплыло слишком много сюда людей отовсюду… Эхх ладно, сойдемся на твоей цене.

Он горестно махнул рукой и я забрал товар. Стрелы сразу в колчан а вещьмешок на плечи закинул. Вышел на улицу и отправился обратно в гостиницу где ночевал. Весь путь занял около получаса неспешным шагом.

Дверь в гостиницу скрипнула под моей рукой. Внутри было тихо — большинство постояльцев уже разошлись по своим делам. Даже не смотря на столь раннее время.

Я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и зашел в свою комнату. Лук лежал на моей кровати — крепкий, проверенный, с потертой рукоятью. Колчан, полупустой, висел на стене за дверью.

Переложил стрелы из нового мешка в колчан, заполнив его до отказа. Затем снял со стены лук, намагичил тетиву — натяжение в порядке.

Осталось только собрать остатки снаряжения: флягу с водой на столе, сверток с провизией. Все это аккуратно уложилось в новый мешок.

Я еще раз окинул взглядом комнату — ничего не забыл. Тогда закинул мешок на плечо, поправил колчан на бедре и вышел, прикрыв за собой дверь.

Я вышел из гостиницы, щурясь от утреннего солнца. Коня брать не стал — до переправы рукой подать, а в пещеры всё равно верхом не проберёшься. Лук привычным движением перекинул за спину, лук уперся в спину металлической спинкой. Цельнометаллическое оружие, выкованное из эльфийской стали, не гнулось как дерево, но зато не боялась ни воды, ни крови. Пальцы скользнули по гладкому покрытию — никаких зазубрин, отполирован так хоть в зеркало смотрись.

Пальцы сами собой проверили положение колчана на бедре — стрелы должны выхватываться без зацепов. Мешок с провизией слегка постукивал по спине в такт шагам.

Я свернул в переулок, ведущий к городским стенам. Трущобы, одним словом просто. Грязь чавкала под сапогами, воздух отдавал помоями и дымом очагов. Местные, привыкшие к чужакам, лишь вяло косились из-под низких навесов.

Через двадцать минут блуждания между лачуг показались ворота — не главные, а старые, служебные, давно не ремонтированные. Стража дремала на посту, развалясь на табурете. Я проскользнул мимо, даже не удостоившись взгляда.

За стенами сразу потянулось поле — не пашня, а заброшенный выгон, заросший жесткой травой по колено. Дорога, больше похожая на тропу, виляла вдоль межи. Я зашагал, подставляя себя слабому утреннему ветру.

Серые утренние облака рассеялись без следа, уступив место чистому небу. Солнце поднималось все выше, и его лучи уже не просто золотили верхушки трав, а заливали все вокруг ярким, почти летним светом.

Ветер, еще недавно холодный и влажный, теперь ласково шевелил стебли вокруг, заставляя их мерно колыхаться, будто поле дышало. Вдали, у самого горизонта, темнела полоса леса, но до нее еще далеко. А пока — только бескрайнее море трав, кое-где прерываемое островками кустов да редкими, кривыми деревцами, будто забытыми здесь каким-то великаном.

Над головой с криком пронеслась стайка птиц, спешащих к реке. Их тени скользнули по траве, на мгновение коснувшись меня, и исчезли. Воздух наполнялся теплом, запахом нагретой земли и чего-то цветущего — возможно, где-то в этой чаще прятались полевые цветы.

Я шагал дальше, проваливаясь в ритм однообразного пути. Солнце медленно плыло по небу, а тень под ногами становилась все короче. Трава постепенно менялась — жесткие стебли уступили место более сочным, низкорослым побегам, значит, почва здесь была влажнее.

Я остановился, чтобы стряхнуть с сапог налипшую грязь, и оглянулся. Город еще не скрылся совсем из виду но уже было невозможно выхватить отделыные детали в нём. Вокруг — ни души. Только шелест травы да редкие крики птиц.

Поправил мешок на плече, проверил, не разболтались ли стрелы в колчане, и снова зашагал.

Дорога незаметно повела меня вниз, к кромке леса. Сначала появились лишь отдельные деревья — кривые ольхи, склонившиеся над тропой, потом их стало больше. Воздух сразу изменился, наполнившись влажной прохладой и запахом прелой листвы.

Тропа сузилась, петляя между стволов. Солнце теперь пробивалось лишь отдельными лучами, золотя мох на старых пнях и играя бликами на коре. Под ногами зашуршали первые опавшие листья — лето уже начало потихоньку сдавать позиции.

Я прислушался. Где-то совсем близко журчала вода — значит, река рядом. Тропа шла вдоль склона, постепенно спускаясь к воде. Ветви то и дело цеплялись за лук за спиной, приходилось пригибаться.

Еще пара поворотов — и сквозь деревья заблестела вода. Переправа должна быть где-то здесь. Я сбавил шаг, прикидывая, как лучше подойти. Ветер теперь дул со стороны реки, неся запах тины.

Сквозь последние деревья открылся вид на реку — неширокая, но быстрая, с темной водой, пенившейся на перекатах. А там, где тропа выходила к берегу, стоял старый каменный мост, сложенный еще в те времена, когда эти земли принадлежали короне. Теперь он был заброшен, но все еще крепок.

Я вышел на открытое пространство перед мостом. Камни под ногами были гладкими, отполированными дождями и ветром. Сам мост — массивный, с низкими парапетами, поросшими мхом. В нескольких местах кладка просела, но в целом конструкция выглядела надежной.

Подошел ближе, положил ладонь на холодный камень. Где-то внизу, под аркой, булькала вода, ударяясь о сваи. Ветер принес новый запах — не только тины, но и чего-то… гнилого?

Я перевел взгляд на противоположную сторону реки. У самого берега, среди камней, что-то белело.

Тела.

Несколько трупов, прибитых к берегу. Мужские, как и говорил тот клерк. Почему до сих пор они тут? Или это другие уже? Бледные, раздутые, с пустыми глазницами, уставленными в небо. Подошёл и присел над ними. Множественные глубокие раны, следы отравления. Я и правда не ошибся, это работа гоблинов. Медленно поднялся с корточек, окидывая взглядом прилегающую к мосту территорию. Берега здесь были каменистыми, с редкими островками прибрежного тростника. Намёков даже на следы борьбы не было — ни вырванных клочьев шерсти, ни обломков оружия, ни даже характерных гоблинских следов с их кривыми трехпалыми отпечатками.

Камень под ногами был чистым, без кровавых подтеков. Вода у берега — спокойной, без признаков волнения. Этих людей убили не здесь.

Я поднял взгляд вверх по течению. Река делала плавный изгиб примерно в трех километрах отсюда, скрываясь за скалистым выступом. Как раз там, если верить карте, и находился вход в те самые пещеры. Тела явно принесло оттуда — течение здесь достаточно сильное, чтобы за несколько часов доставить «груз» к мосту.

— Где же ваше снаряжение, друзья? — пробормотал я, замечая отсутствие хоть каких-то вещей на трупах. Ни колчанов, ни ножен, вообще ничего.

Гоблины — мерзкие твари, но мародёры отменные. Тяжело вздохнув, я снял лук со спины, привычным движением создал тетиву. Стрела плавно легла на направляющую.

Перед тем как двинуться дальше, бросил последний взгляд на несчастных. Их пустые глазницы будто спрашивали: «Ты точно хочешь туда идти?» Но ответа у меня для них не было. Такие дела.

Я двинулся вдоль реки, ступая осторожно, выбирая каждый камень под ногой, чтобы не споткнуться и не выдать себя шумом. Вода слева бурлила на перекатах, её шум заглушал мои шаги, но и мог скрыть приближение опасности.

Тропа шла вплотную к берегу, огибая валуны, поросшие мхом. Я прижимался к скальным выступам, используя их как укрытие, внимательно сканируя противоположный берег и лесную чащу впереди. Ветер дул мне в спину — хорошо, значит, гоблины не учуют запах заранее.

Солнце едва поднялось в зенит. В их мраке теней любое движение было бы заметнее, но пока вокруг царила тревожная тишина. Лишь изредка всплеск рыбы нарушал гладь реки, заставляя на мгновение замирать.

Я замедлил шаг, заметив впереди крутой поворот. Там река уходила в скалистый каньон, а тропа сужалась, петляя между камней. Идеальное место для засады.

Прижавшись к каменной гряде, я затаился, всматриваясь в полумрак под сводами скал. Ничего. Только вода, пенясь, билась о камни.

Тогда я двинулся дальше, теперь уже крадучись, почти не поднимая ног от земли. Каждый шаг — плавно, осторожно, чтобы не хрустнула ветка, не звякнула подвеска на колчане.

Впереди показался вход в пещеру. Я замер за скалой, оценивая ситуацию. Три гоблина у входа — один точил клинок, двое других бродили без дела. Если убрать одного тихо — остальные могут поднять шум. Попробовать выманить — рискованно, вся свора из пещеры высыпет.

Я прижался к скале, пальцы уже лежали на тетиве. Три цели. Три выстрела. Никаких промахов.

Первый гоблин — тот, что с рваным ухом — только приподнял голову, когда стрела вонзилась ему прямо между глаз. Его тело беззвучно осело на камень.

Второй охранник обернулся на легкий шум падающего тела. Моя вторая стрела прошила его глотку, вырвав клокочущий хрип. Он рухнул на колени, судорожно хватая воздух рваной дырой в шее.

Третий, самый молодой, успел широко раскрыть глаза. Его рука дёрнулась к рогу у пояса — слишком медленно. Третья стрела вошла чуть ниже ключицы, пробив лёгкое. Он захрипел, пошатнулся и свалился в реку с глухим всплеском.

Тишины уже не было.

Из пещеры донёсся встревоженный гоблинский лай. Где-то в глубине зазвенело оружие.

Я быстро подобрал две стрелы третья уплыла вместе с тем, кто теперь барахтался вниз по течению. Кровь из гоблинских тел продолжала вытекать неприятными толчками.

Шум нарастал. И сейчас я наконец смогу использовать то ради чего я это затеял. Я вышел ко входу в пещеру, наложил стрелу на направляющую и натянул тетиву.

— Пламя, дитя разрушения, обратись в клинок, что проносится быстрее мысли. Пронзи врага своим гневом! Огненная стрела!

Теперь собрать магическую энергию и влить в стрелу формируя по всей её площади магическое заклинание, простейший огненный шар, для эксперимента. Хотя точнее сказать это уже стрела? Хотя до полноценной стрелы ей еще далеко. Всё-таки первая проба моего заклинания под работу с луком.

Первые гоблины уже вываливались из темноты, сверкая желтыми глазами.

Выстрел.

Огненная стрела разорвалась в воздухе, не долетев, но осыпав их искрами. Визг, дым, хаос. Четыре стрелы наугад в толпу — не для убийства, для замешательства.

Я чертыхнулся и положил лук на землю.

Первый гоблин рванулся ко мне с кривым ножом. Уклонился — лезвие просвистело в сантиметре от живота. Мой кинжал блеснул, вонзаясь ему в горло. Труп отшвырнул ногой.

Второй прыгнул со спины пока я возился с первым. Разворот, удар локтем в челюсть — хруст. Пока он шатался, кинжал вошел под ребра, дважды, чтоб наверняка.

Третий замахнулся топором. Присел, лезвие проносится над головой. Увидев возможность — вонзил кинжал в бедро, затем еще удар рукоятью в висок. Череп хрустнул и гоблин начал заваливаться.

Четвёртый и пятый гоблины бросились на меня одновременно — один с кривым ножом, другой с зазубренным копьём. Я резко отпрыгнул назад, чувствуя, как лезвие копья вскользь царапает кожные пластины на груди.

— Ах вы твари!

Разворот, шаг в сторону — теперь они оба передо мной. Четвёртый, пошустрее, рванул вперёд, взмахивая ножом наотмашь. Я парировал клинком, специально проводя своим лезвием по его запястью — тонкий разрез. Контакт.

Пятый в это же время занёс копьё — я резко присел, чувствуя, как ржавое остриё просвистело над головой. Не дать ему отступить! Рывок вперёд, кинжал скользнул по его плечу, оставляя кровавую полосу. Достаточно.

Они ещё не поняли, что уже мертвецы.

Четвёртый снова бросился в атаку, но его рука вдруг дёрнулась, пальцы разжались, нож упал на камни. Его глаза округлились — магия кинжала начала действовать.

Пятый замер, копьё дрожало в его руках. Затем он и вовсе упал. Затем я поднял лук и прочитал заклинание:

— Свет забытого неба, проснись. Стань рядом, не отставай. Я веду — ты следуешь. Светлячок!

С моей ладони сорвался бледно-голубой светящийся шар, размером с кулак. Он плавно поднялся в воздух и завис у моего плеча, мягко освещая ближайшие несколько метров мерцающим светом.

— Ну вот, теперь видно куда идти, — пробормотал я, разминая пальцы.

Шар послушно последовал за мной, когда я сделал первый шаг в черный зев пещеры. Холодный влажный воздух обдал лицо, смешавшись с запахом гниения и гоблинского пота. Свет шарика выхватывал из темноты скользкие стены, покрытые странными грибковыми наростами, и кости под ногами — старые и свежие.

Где-то в глубине раздался шорох. Шар тут же отреагировал, его свет стал чуть ярче, вытягиваясь в том направлении.

—Умный, — усмехнулся я, меняя хват на кинжале.

С каждым шагом пещера сужалась, потолок опускался ниже, заставляя пригибаться. Шар, словно живой, то поднимался выше, то опускался, освещая путь. В одном месте пришлось перешагнуть через лужу темной жидкости — кровь или что похуже.

Внезапно свет выхватил из темноты пару желтых глаз. Затем еще и еще.

— Ну конечно, — вздохнул я, чувствуя, как кинжал в руке снова наполняется магией.

Шар завис над головой, заливая пространство передо мной ровным светом. Теперь я видел их всех — десяток, не меньше.

Первая стрела уже была на тетиве.

Тетива прозвенела пять раз и пять стрел с свистом рассекли воздух одна за другой. Первая вонзилась в горло ближайшему гоблину, вторая — в глаз следующему. Третья и четвертая нашли свои цели в груди двух других, прежде чем они успели среагировать. Пятая стрела прошила ладонь последнего, заставив его выронить ржавый клинок.

Но шестой, самый шустрый, уже рванул ко мне, прыгая через тела сородичей. Я швырнул лук в сторону, выхватывая кинжал. Его первый удар я парировал клинком, второй — уклонился, чувствуя, как ветер от лезвия прошелся по лицу. Мой кинжал блеснул, вонзаясь ему в бок. Гоблин взвыл, но не отступил. Его зубы клацнули в сантиметре от моего горла, когда я резко отклонился назад. Второй удар — глубокий порез по бедру. Третий — прямо в живот.

Он рухнул, захлебываясь собственной кровью.

Я перевел дыхание, оглядывая пещеру. Больше никого. Только трупы да зловонный воздух. Вот так и всё? Ну хотя да, скорее всего, гоблины не селятся большими группами. Где-то под два десятка я только что убил. Ага…

Светящийся шар поплыл вперед, выхватывая из темноты убогое гоблинское логово. В углу — куча тряпья и костей, их «спальня». Рядом — яма с какими-то гниющими запасами. И…

— Вот оно.

Шар медленно проплыл еще вперед, освещая жуткую картину. За деревянной решеткой клетки лежали три женских тела — бледные, с синеватыми губами, в грязных оборванных платьях. Одна все еще сжимала в руке пустую склянку с остатками какой-то мутной жидкости.

—Самоубийство? — пробормотал я, переступая через разбросанные гоблинские дротики с ядом. — Лучше смерть, чем…

Мысль оборвалась, когда свет выхватил из темноты их «хранилище». В углу пещеры громоздилась груда их добычи — рваные рюкзаки, потрепанные доспехи, несколько мечей с гербами гильдий. Все это было свалено в кучу, словно мусор. Но самое интересное лежало отдельно — аккуратно сложенные свитки, кошельки и украшения.

Я замер, прислушиваясь к тишине пещеры. Гоблины редко оставляют свое потомство без хоть какой-то защиты. Шар медленно поплыл вдоль стен, высвечивая неровности камня.

Там, где тень казалась глубже, я заметил узкую щель, прикрытую грубой шкурой. Отодвинул ее — за ней скрывалась небольшая ниша.

Внутри копошились три маленьких зеленых тельца. Малыши гоблины. Они шипели, щурясь от света, цепляясь друг за друга. Самый крупный оскалил крошечные клыки, пытаясь казаться опасным.

Я сжал рукоять кинжала.

Первый удар был быстрым — самый храбрый даже не успел вскрикнуть. Второй гоблиненок попытался убежать, но я поймал его за тощую ручонку. Кинжал вошел в основание черепа — смерть мгновенная.

Третий… третий просто сидел, тупо уставившись на меня огромными желтыми глазами. В них не было страха. Только пустота.

Я тяжело вздохнул и прикончил его одним точным ударом.

Теперь здесь действительно пусто.

В мертвой тишине пещеры внезапно раздался тихий всхлип. Я резко замер, пальцы судорожно сжали рукоять кинжала. Затем — еще один. И еще.

Сердце бешено заколотилось, когда до моего сознания дошло — звук шел из клетки, которую я только что осмотрел. Оттуда, где лежали три мертвые девушки.

«Только не говори мне…» — мелькнула безумная мысль. Я скривился. Словами не описать что я чувствую.

Я замер, прислушиваясь к тихим всхлипам, доносящимся из клетки. Сердце все еще колотилось после неожиданного испуга, но разум уже начал брать верх.

— Кто там? — спросил я, медленно приближаясь.

Шар осветил клетку ярче, и я увидел её.

Девушка сидела, прижавшись спиной к стенке, обхватив колени руками. Её лицо было бледным, в слезах, волосы спутанными, но в глазах — не безумие, а просто ужас и отчаяние. Она сжалась ещё сильнее, когда свет упал на неё, словно ожидая нового удара.

— Ты… жива? — спросил я тише, опуская кинжал.

Она кивнула, не разжимая губ. Взгляд её скользнул к телам рядом, и снова задрожала нижняя губа.

— Они… они выпили яд, — прошептала она наконец, голос сорванный, едва слышный. — Я… я не успела…

Я глубоко вздохнул, оглядывая клетку. Трое мёртвых. Одна живая. Не позавидуешь.

— Хочешь я тебя вытащу… Или?.. — Ну не мог я такое сказать. Я места себе не найду если она скажет что хочет умереть.

Внезапно девушка вздрогнула и резко подняла голову, её глаза расширились.

— Конечно вытащи меня! — её голос, хриплый от долгого молчания, прозвучал почти истерично. — Я не хочу тут оставаться! Ни минуты! Ни секунды!

Я невольно перевёл дух — ситуация оказалась не такой безнадёжной, как могло показаться.

— Как тебя зовут? — Спросил я

— Люси.

— Люси? — Переспросил я сбивая замок кинжалом.

Она кивнула, судорожно вцепившись в мою руку. Её пальцы дрожали, ногти впились мне в руку, будто она боялась, что я исчезну, если ослабит хватку хоть на мгновение.

— Посиди тут, — осторожно освободил свою руку, помогая ей опуститься на плоский камень у стенки. — Мне нужно кое-что собрать.

Люси лишь безвольно кивнула, обхватив себя за плечи, её взгляд стал отсутствующим. Я оставил её прийти в себя и направился к гоблинскому «складу».

Груда добычи представляла собой печальное зрелище. Большинство вещей были безнадёжно испорчены — рваные плащи с запёкшейся кровью, доспехи с проломленными грудниками, мечи со сколами и ржавчиной. Видимо, гоблины тащили сюда всё подряд, не разбирая.

Я принялся разбирать груду, перебирая предметы руками. Сначала вытащил пару потрепанных колчанов — стрелы внутри выглядели целыми, хоть и потертыми. Затем нашел кожаный пояс с уцелевшими флаконами, покачивая один из них у света — мутная жидкость внутри намекала на простейшие зелья, но лучше чем ничего.

Среди хлама блеснуло металлом — небольшой топорик с гербом гильдии. Лезвие затупилось, но когда я проверил рукоять на вес, она оказалась крепкой, без трещин.

В углу заметил сверток из промасленной кожи. Развернул — внутри сохранились бинты и пучки трав. Принюхался: мята, что-то горькое, возможно полынь. Не роскошь, но для полевой обработки ран сгодится.

Люси наблюдала за мной молча, ее глаза скользили по предметам в моих руках.

В углу валялся потрепанный дорожный рюкзак, его кожаная поверхность покрыта глубокими царапинами. Когда я перевернул его, из потаенного кармана выскользнул аккуратно свернутый пергамент, перетянутый серебряной нитью.

Я осторожно развернул свиток, и знакомые строки заклинания «Мгновенного Стяжения» сразу бросились в глаза. Продвинутое исцеление конечно не королевского уровня, но крайне полезное в полевых условиях. С его помощью можно остановить практически любое кровотечение, а так же бесследно залечить глубокие раны.

Но на этом его возможности заканчивались. Сломанные кости оно бы лишь частично зафиксировало, а о регенерации конечностей и речи даже не шло.

Люси наблюдала за мной с любопытством:

— Это… опасно?

— Наоборот, — свернул свиток, убирая его в карман своей мантии. — Это может спасти жизнь. Хотя пользоваться им нужно с умом.

Еще раз оглядев пещеру я задумался. Вернулся к нише для малышей гоблинов и аккуратно собрал мягкий синеватый мох, который гоблины использовали как подстилку для своих детенышей. Под пальцами он оказался удивительно упругим и прохладным.

— Думаю теперь мы точно можем идти отсюда.

Она глубоко вдохнула, сжала кулаки и шагнула к выходу. Я последовал за ней, в последний раз окинув взглядом пещеру. Гоблины мертвы. Их добыча разобрана. Здесь больше нечего делать.

У входа нас встретил слепящий солнечный свет. Люси зажмурилась, подняв руку к глазам. Я дал ей момент привыкнуть, затем осторожно взял за локоть.

— До города около трех часов хода. Если устанешь — скажи.

Она кивнула, и мы двинулись по тропе, оставляя позади мрак пещеры. Шар света, все еще витавший у моего плеча, теперь казался бледным и ненужным под лучами солнца.

Люси резко остановилась, её пальцы судорожно сжали мою руку.

— Они… — голос её сорвался, стал хриплым и прерывистым. — Они отобрали у меня яд в первый же день. Не чтобы спасти… а чтобы избавить себя от лишних мук. — Её ногти впились мне в кожу. — Оставить меня одну… для них.

Я видел, как её взгляд скользнул к входу в пещеру, где остались три бездыханных тела. В её глазах не было слёз — только пустота и странное, леденящее спокойствие.

— Они умерли быстро. А я… — Она внезапно резко вдохнула, будто вспомнив что-то. — Я должна была…

Мы стояли в тяжёлом молчании.

— Пойдём, — наконец сказала она ровным, безжизненным голосом. — Я хочу сжечь эти лохмотья. И забыть всё. Вообще всё.

Мы шли медленно, и вечерний лес встречал нас иначе, чем утром. Ветви ольх, ещё несколько часов назад шелестевшие на лёгком ветру, теперь неподвижно свисали, будто замерли в ожидании. Листья потемнели, потеряв утреннюю яркость.

Камни вдоль тропы, гладкие от росы при нашем уходе, теперь выглядели иначе — их поверхность покрылась сетью мелких трещин после дневного зноя. Красноватый песчаник местами облупился, обнажая более тёмные слои породы.

Воздух стал тяжелее, наполненный запахом нагретой за день хвои и речной сырости. Давние следы на тропе — вмятины от сапог, сломанные ветки.

Люси шла рядом, её пальцы всё ещё впивались в мой рукав, будто она боялась, что земля исчезнет под ногами, если ослабит хватку. Солнце клонилось к закату, окрашивая реку в медные отблески, но вода под мостом оставалась чёрной, как гоблинская кровь.

Я бросил взгляд через плечо — вход в пещеру уже скрылся за поворотом.

— Ты можешь идти быстрее? — спросил я, прислушиваясь к далёкому карканью ворон. Они уже кружили над мостом, чуя добычу.

Она кивнула, но шаг её оставался неровным, будто ноги не слушались.

Старые камни, изъеденные временем и водой, под ногами казались ненадежными, будто готовыми рассыпаться в любой момент. Люси замедлила шаг, её пальцы дрожали, впиваясь в мою руку.

— Вот они где, — прошептала она, глядя на чёрную воду под аркой моста.

Я последовал за её взглядом. Тела, которые я видел раньше, до сих пор остались здесь застряв в прибрежных камнях.

Мы покинули мост, оставив позади его мрачные арки и зловещий шепот воды. Тропа повела нас через редколесье, где стволы деревьев, вытянутые и узкие, бросали длинные тени на землю. Солнце, уже коснувшееся горизонта, залило лес багровым светом, превращая каждый лист в кровавый блик.

Люси шла молча, её шаги стали увереннее, но взгляд всё ещё скользил по сторонам, будто она ждала, что из-за любого дерева выглянут жёлтые глаза. Я держал лук наготове, хотя знал — гоблинов здесь нет.

Лес редел, уступая место полю. Трава, высокая и сухая, шуршала под ногами, словно предупреждая о нашем приближении. Ветер гнал по ней волны, и на мгновение мне показалось, что это не поле, а море, багровое от заката.

А потом…

Город.

Он возник вдали, сначала как скопление тёмных силуэтов, затем — как чёткие очертания стен и башен. Окна зажигались один за другим, будто звёзды, спустившиеся на землю. Дым из труб вился в вечернем воздухе, смешиваясь с запахом хлеба и жареного мяса.

— Мы почти пришли, — сказал я, но Люси не ответила.

Она стояла, вглядываясь в огни, и в её глазах отражалось не облегчение, а что-то другое. Что-то, что я не мог понять.

— Ты готова? — спросил я, касаясь её плеча.

Она вздрогнула, словно вернувшись из далёких мыслей, и кивнула.

— Да. Просто… я не думала, что снова увижу это.

Я не стал спрашивать, что она имела в виду. Вместо этого взял её за руку, и мы пошли вперёд — к огням, к шуму, к жизни.

— Думаю тут нам стоит попрощаться, я дам тебе денег на первое время, с ними ты сможешь найти себе место в городе.

Люси замерла на месте. Её пальцы внезапно впились в моё запястье с такой силой, что кожа побелела.

— Ты… бросаешь меня? Сейчас? — Её голос звучал как скрип ржавых петель. Глаза, ещё минуту назад пустые, вспыхнули лихорадочным блеском.

Я попытался высвободить руку, но её хватка напоминала капкан. Тц.

— Не надо делать из меня героя. Ты жива и в относительной безопасности. На этом всё. Даже не так, я сделал больше чем должен был.

Люси остановилась, её пальцы разжали мою руку. Она смотрела на городские огни, а не на меня.

— Думаешь, это правильно? — спросила она тихо.

Я вздохнул, достал кошель.

— Нет. Но и тащить тебя за собой — вообще не вариант.

Серебро зазвенело в её ладони, когда я пересыпал монеты. Я ведь и правда сделал больше, чем требовалось. Кто другой на моём месте мог и оставить её там...

— Хватит на комнату и еду. Если захочешь — найдешь работу в Гильдии. Или ещё где.

Она пересчитала деньги, кивнула.

— Спасибо. За всё.

— Не за что.

Люси сунула кошель за пояс, повернулась к городу.

— Удачи, — бросила через плечо.

— И тебе.

Она растворилась в толпе у постоялого двора. Я подождал, пока её плащ скроется за поворотом, и пошёл к гостинице.

Тусклые фонари освещали дорогу, а под ногами хрустел гравий. В голове крутилась мысль, что, возможно, стоило проводить Люси до её временного пристанища — но нет. Она взрослая. Справится.

Гостиница «Серебряный феникс» встретила меня знакомым запахом воска и старого дерева. Я поднялся по скрипучей лестнице. Толкнул дверь комнаты и вошёл.

Скинул плащ, бросил его на кровати, туда же отправился вещмешок, колчан и лук. Сел на край кровати. О-хо-хо

Фейрин сидел у стола, смотрел в окно. Поднял взгляд:

— Жив. Хорошо.

— А то, — бросил мантию на сундук.

— Где пропадал?

— Задание одно заинтересовало. Вроде мох просто собрать, а по итогу пришлось сражаться с гоблинами

Он кивнул, вернувшись к созерцанию неба:

— Много гоблинов?

— Достаточно.

— Убил?

— Нет конечно.

Фейрин усмехнулся:

— Ну-ну, стандартно, — Фейрин отодвинул мох, достал бутылку. — Будешь?

Я молча отмахнулся и очистил кровать чтобы лечь.

Фейрин налил себе вина, покрутил бокал в руках, наблюдая за игрой лунного света в темно-красной жидкости.

— Кстати послезавтра караван прибывает, очень интересный караван кстати, — знакомые хитрые нотки в его голосе я учуял сразу. — Нам как раз по пути, набьемся может к ним, может даже пассажирами.

— Нам по пути? Куда это нам вообще по пути?

— Через Дол-Арон.

Я задумался, снял сапоги и поставил их под кровать.

— А что за караван, много разузнал?

Фейрин наклонился вперед, локти на колени.

— Это богатый караван, по неизвестным причинам они платят в несколько раз больше чем обычные караванские. Как думаешь почему?

Я не выказал особой заинтересованности.

— Ага?

— Вот тебе и ага. — Он откинулся назад, недовольный эффектом. — Так что спи. Завтра нам еще договариваться с гильдией, проситься первыми в донабор охраны, пройти собеседование, а послезавтра — в путь.

Я плюхнулся на кровать, закинул руки за голову.

— Ладно.

Тьма заполнила комнату, и только лунный свет серебрил край окна. Где-то вдалеке завыл ветер.