Грёзы и пепел

Токио в апреле был прохладен и прозрачным. Воздух пах пыльцой, весенним теплом и кое-где — уличной едой, которая цеплялась к пальто прохожих, как сладкий дым. Сакура шла рядом с Сатору, чуть отставая, потому что он, как всегда, двигался быстро, будто весь город — это поле боя, где он знал каждый шаг наперёд.

Она засмеялась, когда он вдруг остановился посреди людного перекрёстка и сказал:

— А давай сегодня поужинаем на вершине города?

— Что? — Сакура приподняла бровь. — По какому поводу?

— Просто так. — Он улыбнулся своей обычной полуугрюмой, полунасмешливой улыбкой.

У него всегда получалось делать простые вещи особенными. Не потому что он старался — просто потому что он был собой. Его аура вытягивала пространство, насыщала всё вокруг невидимым электричеством, и рядом с ним всё становилось чуть-чуть нереальным.

Высотка, на которую они поднялись, была неприметной. Ни вывесок, ни охраны — только старая дверь на крышу, скрипнувшая, когда Сатору распахнул её. Там было пусто, только ветер и неоновое мерцание города внизу. Они устроились на тонком пледе, который он достал из чёрной сумки. Пластиковые коробки с едой оказались из любимого Сакурой кафе. Она подняла брови.

— Ты всё это спланировал?

Он пожал плечами, будто ничего особенного.

— Просто ужин.

Они ели молча, изредка обмениваясь взглядами. Сакура всегда думала, что её любовь к нему — как затянувшаяся весна, хрупкая и невесомая, но упрямо возвращающаяся снова и снова. Иногда она пугала её — своей силой, своей преданностью. Она ведь так долго жила в страхе, что ничего хорошего не может длиться слишком долго.

— Десерт? — спросил он, и подвинул к ней маленькую коробочку.

Сакура открыла её, и на секунду не поняла, что видит. Кольцо. Простое, серебристое, блестящее в мягком свете заходящего солнца. Оно лежало среди клубничных моти, как будто это было его законное место — среди её любимых вещей.

Она подняла глаза.

— Это…

Он не говорил ничего громкого, не встал на одно колено, не говорил заученных слов. Просто смотрел на неё, чуть склонив голову, как будто это было продолжение их разговора, который начался много месяцев назад — в тот день на берегу реки. И который продолжался всё это время.

— Я хочу быть с тобой, — тихо сказал он. — Сегодня. Завтра. Навсегда.

У неё сжалось сердце. Она кивнула — сначала чуть-чуть, потом уверенно. Он взял её руку и медленно надел кольцо.

Внизу жизнь продолжала идти своим чередом — машины, светящиеся окна, вечерняя суета. А на крыше было только небо, ветер и он. Сакура притянула его ближе, и они поцеловались. Мягко, как будто каждый из них боялся разбудить этот момент.

На фоне заката Сакура впервые за долгое время не думала о том, что будет дальше. Только о том, что сейчас — она здесь, с ним. И это самое главное.

***

Они стояли в тени раннего утра, на пустой аллее перед воротами школы магии. Воздух был сырой от ночной прохлады, и Сакура поёжилась, несмотря на пальто. Сатору смотрел на неё спокойно, но его пальцы чуть дрожали, когда он поправлял выбившуюся прядь у неё за ухом.

— Я ненадолго, — сказал он. — Обещаю, ты не успеешь соскучиться.

Сакура усмехнулась, но глаза её оставались серьёзными. Она уже знала: с ним нельзя быть до конца спокойной. Он был как шторм — красивый, головокружительный, но никогда не безопасный. Она притянула его за ворот пальто и поцеловала — долго, будто запоминала вкус, дыхание, тепло.

— Возвращайся быстрее, — шепнула она. — Просто… возвращайся.

Он кивнул, и в следующий миг уже отступил назад, растворяясь в утреннем тумане рядом с Сёко. Сакура стояла одна, пока их силуэты не исчезли из виду. И только тогда позволила себе выдохнуть — глубоко, почти беззвучно, будто этим выдохом пыталась оставить тревогу за спиной.

***

Класс был пуст. Пахло бумагой, мятой и слабым пыльным светом, просачивающимся сквозь жалюзи. Хината сидела за последней партой, склонившись над тетрадью, её тонкие пальцы ловко обводили иероглифы, словно она боялась, что, если остановится — распадётся.

Сакура вошла бесшумно. Некоторое время просто стояла, наблюдая. В каждом движении подруги была зажатая сосредоточенность, но не та, что возникает от любопытства или увлечения. Это была сосредоточенность, рождённая одиночеством.

— Что делаешь? — тихо спросила Сакура.

Хината вздрогнула и подняла голову, будто проснулась от тревожного сна.

— Я тебя не слышала… — прошептала она. — Просто записываю, чтобы не забыть.

Сакура молча подошла и села напротив, чуть наклонившись, чтобы встретиться с её взглядом. Затем, почти нежным жестом, закрыла тетрадь.

— А если сделать перерыв? — спросила она, мягко, как будто предлагала вдох. — Здесь рядом парк развлечений. Не слишком поздно. Мы могли бы сходить. Просто выдохнуть.

Хината опустила глаза, будто эта идея показалась ей почти кощунственной. Она долго молчала, и лишь потом, почти невесомо, кивнула:

— Мы?

Сакура улыбнулась.

— Да. Ты, я и Наруто.

В груди Хинаты что-то дрогнуло, но она быстро опустила взгляд обратно на свои руки.

— Хорошо.

— Тогда собирайся. Встретимся у главного входа через час.

Сакура поднялась и вышла, не оборачиваясь. Она уже знала, как всё будет: сначала лёгкий смех, немного аттракционов, сахарная вата на троих — и затем она исчезнет. Оставит их вдвоём, чтобы между ними, в этой паузе, наконец появилась искренность.

Она только надеялась, что Наруто всё-таки не окажется таким тугодумом,

***

Парк был таким же, каким она его запомнила — огни гирлянд свисали с арок, сладкий запах жареного сахара и масла висел в воздухе, вдалеке кто-то визжал на колёсе обозрения, как будто детский смех, вытянутый на ветру. Всё казалось почти фальшиво-безмятежным. Почти.

Сакура шла между Хинатой и Наруто, разглядывая витрины с плюшевыми игрушками, и улыбалась. Она и сама не заметила, как её плечи начали понемногу расслабляться. Это было почти как раньше. Как в Конохе, до того как всё стало… сложным.

Они смеялись, когда Наруто на спор съел целых три порции мороженого и жаловался на мозговой замороз, смеялись, когда Хината нечаянно выиграла на аттракционе мишку, которого даже не собиралась выбивать. Казалось, мир стал легче — на один вечер, на один вдох.

Когда небо вдруг стало сливаться с чернилами вечера, никто не заметил. Время сместилось, и только вечерние фонари загорелись, предвещая перемену.

Они сели на лавочку у фонтана, где не так шумно. Сахарная вата липла к пальцам и пахла детством. Сакура бросила быстрый взгляд на часы и тихо вздохнула.

— Думаю, мне пора… — начала она, уже поднимаясь.

Но замерла. Что-то, словно трещина в стекле реальности, вспыхнуло в воздухе — то, что нельзя было ни увидеть, ни точно объяснить, но тело узнало сразу. Слишком остро. Слишком чуждо.

— Ты это чувствуешь? — прошептала она, вглядываясь в глаза Наруто.

Но он уже смотрел вдаль, сосредоточено, чуть напряжённо, как хищник, который уловил запах опасности. Он кивнул.

— Это не просто остаточная энергия… Это что-то приходит.

— Здесь слишком много людей, — выдохнула Сакура. — Слишком много.

Она уже вытащила телефон, пальцы на автомате набрали номер школы, но не успела нажать вызов. В одно мгновение земля под ними с треском раскололась, будто кто-то разорвал тонкую плёнку реальности. Воздух сгустился, и в следующую секунду всё взорвалось — не шумом, а безмолвным давлением, как будто сам воздух вздрогнул.

Сакуру отбросило назад, удар пришёл неожиданно, как удар молнии из ясного неба. Её тело отлетело на несколько метров, в ушах звенело. Когда она открыла глаза, фонари мигали, земля была в трещинах, и от Наруто и Хинаты не осталось ни следа.

Сакура вскочила на ноги — движения резкие, неуклюжие, как у человека, только что вынырнувшего из глубокого сна. В висках всё ещё звенело, как будто внутри головы застрял гул тревоги. Сквозь серое марево пыли и бетонных крошек доносились крики — где-то вдали люди, словно фигуры из теней, в панике разбегались в стороны.

Сакура выдохнула.

— На одну проблему меньше. Может, никто не пострадает.

Она шагнула вперёд, оглядываясь. Туман был плотным, чужим. Всё вокруг казалось ненастоящим — как сцена, где внезапно отключили свет, оставив только холод и дрожь в воздухе.

— Сакура! — знакомый голос прорезал шум.

Из дымки вынырнул Наруто, запыхавшийся, с лицом, в котором застыла тревога.

— Где Хината?

Сакура повернулась, обшаривая взглядом улицу.

— Я её не вижу.

Не тратя слов, они бросились искать вместе, сердце билось в такт их шагам — быстро, резко, неумолимо. И вот — вспышка белого. Хината. Она лежала почти бездвижно среди пыли, её волосы рассыпались по асфальту, как чёрные чернила. На лбу кровь, струйка медленно стекала по щеке, смешиваясь с пылью.

Наруто опустился рядом с ней, руки дрожали.

— Хината! — Он осторожно поднял её, словно боялся, что она рассыплется в его руках.

Глаза Хинаты дрогнули, веки приподнялись медленно, как будто ей приходилось бороться с целым миром, чтобы вернуться. Она дышала. Жива.

Сакура уже опустилась рядом, проверяя её пульс, дыхание. Облегчение пронеслось сквозь грудь, но оно было коротким — позади раздался рёв. Рёв, который раздирал не только воздух, но и разум.

Они обернулись. Там, в сгущающейся тьме, что-то двигалось. Проклятия. Много. Их энергия тянулась по воздуху, будто клочья дыма, липкая, дурно пахнущая, гниющая.

— Наруто, займись ими, — твёрдо сказала Сакура, не отводя взгляда от звука, будто заранее знала, что он будет колебаться.

— Я вылечу Хинату.

Он посмотрел на неё. В его глазах была боль. Он не хотел уходить, не хотел оставлять её… и всё же передал Хинату в её руки, словно знал — она справится.

— Береги её, — выдохнул он.

Сакура кивнула.

— Всегда.

И он побежал. Сквозь взрывы, сквозь ревущий воздух, в самое сердце хаоса. Ему нужно было защитить. Отстоять. И, если понадобится — отпустить то, что рвётся наружу. Даже если это пугает его самого.

Как только Хината смогла встать, шатаясь, но с упорством, которое всегда прятала за своей тихой улыбкой, Сакура схватила её за плечи.

— Хината, тебе нужно уйти отсюда. Это слишком опасно.

— Я не уйду, — голос был мягким, но в нём звенела сталь. — Мы вместе начинали — вместе и закончим.

Сакура смотрела на неё несколько долгих секунд, в этих глазах было всё: боль, упрямство, любовь. Она молча кивнула. Это был выбор Хинаты — не покорность, не слабость, а сила, которую редко замечали.

Их трое — все по-своему сломленные, но стоящие — бросились в бой.

Проклятые твари, с их тягучей, омерзительной энергией, лезли со всех сторон, будто рои насекомых из самых грязных кошмаров. Обычные техники — привычные, проверенные — были бесполезны. Кунай пролетал сквозь тела проклятых, не оставляя даже следа. Вода, огонь, земля — всё растворялось в их телах, как будто эти существа были вылеплены из чего-то иного.

— Бесполезно, — бросил Наруто, отпрыгивая назад. — Они неуязвимы без проклятой энергии.

Сакура сцепила руки, концентрируя чакру в пальцах, вплетая в неё ту самую чужую, проклятую силу, которую раньше инстинктивно отталкивала. Она чувствовала, как энергия раздирает её изнутри, будто жгуты из стекла проходят сквозь кости, но иначе было нельзя.

— Попробуем так.

Удар — и тварь отлетела, хрипло взвизгнув. Они втроём стали работать, как единый организм — Сакура наносила сокрушительные удары, Хината поддерживала защиту и отвлекала, Наруто — как шторм, как сгусток ярости, рвал всё вокруг, но с каждой минутой было ясно: этих тварей слишком много. Слишком.

Воздух дрожал, казалось, сам парк содрогался под их ногами. В какой-то момент Сакура почувствовала, как земля под ней снова предательски подалась, и тогда — вспышка света.

Небо словно раскололось — и над парком замкнулся купол. Тонкий, почти незаметный, но мощный, как оболочка, удерживающая давление вселенной. На крышах и в воздухе появились силуэты — маги. Подкрепление. Кто-то из школы.

Сакура, тяжело дыша, взглянула на небо и впервые за этот бой позволила себе выдохнуть с облегчением.

— Мы не одни.

Но облегчение длилось всего несколько секунд.

Проклятая энергия в воздухе вдруг изменилась — как будто потемнела.

Низкий, чужой рык пронёсся сквозь купол, и из теней стали вылезать новые твари. Не похожие на прежних. Огромные, медленные, уверенные. Проклятия самого высокого уровня. У них были лица. Почти человеческие. Слишком человеческие.

— Вот и началось, — глухо произнёс Наруто.

Они снова встали рядом, плечом к плечу, три фигуры против наступающего кошмара.

Это была не первая битва. И, возможно, не последняя. Но сейчас — она могла стать самой тяжёлой.

Каждый из троицы не сговариваясь метнулся в свою сторону. Они поняли без слов — в этом бою нельзя полагаться только на защиту друг друга, некоторое придётся тянуть на себе.

Наруто первым врезался в проклятие — массивное, с тяжёлыми лапами и пастью, будто из вулканического камня. Одним ударом рассекая воздух, он разнёс грудную клетку твари. Та взвизгнула и развалилась на куски.

— Серьёзно?! — возмутился он. — Самое слабое? Ну как так?! Я хотел разминку, а не размазню!

Сакура же стояла перед существом, внешне напоминающим женщину с искажёнными чертами лица и множеством рук, растущих из спины. Оно было изворотливым и скользким, но удары Сакуры, влитые проклятой энергией, били с хирургической точностью. Её глаза светились решимостью, кулаки — разрушительной силой. С каждым ударом тело проклятия разрушалось всё сильнее, пока та не упала на колени, задыхаясь. Остался всего один удар.

Но именно в этот момент Сакура услышала вскрик.

Хината. Её проклятие выглядело мелким и сгорбленным, но оказалось жестоким и быстрым, как змея. Оно прорвалось через её защиту и полоснуло острым, как бритва, жалом по животу. Она упала на колени, кровь залила одежду.

— Хината! — закричал Наруто, глаза вспыхнули. Волна ярости и страха хлынула через него. Он сорвался с места, и в тот же миг из его тела вырвалось нечто большее.

Проклятая чакра Девятихвостого, как лава, залила всё вокруг. Его глаза стали алыми, усы — толстыми, тлеющими метками на лице. Лис выполз наружу, как зверь из клетки, и на этот раз — Наруто не мог остановить его.

Он набросился на проклятие, с которым сражалась Сакура, и разорвал его в клочья, прежде чем она успела добить его. Потом, словно дикая вспышка, он рванулся в сторону магов. Один из них не успел отреагировать и получил удар по касательной. Маг отлетел, словно тряпичная кукла, рухнув за границей купола.

— Наруто, НЕТ! — Сакура в панике вскрикнула, резко оглянувшись на Хинату. — Хината, только ты сможешь его остановить!

Хината, шатаясь, поднялась, кровь сочилась из-под ладони, которой она прижимала рану. Но её голос был ясен.

— Наруто… — тихо, но твёрдо. — Посмотри на меня… Я здесь. Всё хорошо… Я рядом. Я жива. Посмотри…

Медленно, как будто сквозь вязкий сон, Наруто обернулся. Глаза дёрнулись. Взгляд метнулся к ней — и он начал дышать чаще. Остановился. Вырвался из когтей зверя. Проклятая чакра исчезала, будто её всасывало обратно.

Он обнял Хинату, сжав так крепко, будто боялся, что если отпустит, её больше не будет. Их дыхания слились. Момент хрупкой победы.

Но в тени, за их спинами, выскользнуло последнее проклятие — то, с которым сражалась Хината. Оно ускользнуло, когда появилось чудовище в теле Наруто, но теперь вернулось. И целилось в самое уязвимое место.

Жало уже почти касалось их — когда меж ними и смертью встала Сакура. Она не подумала. Она просто сделала шаг.

Проклятие пронзило её насквозь. Тонкое жало вошло, как в воду. Но не было крови. Не было боли.

Жало, составленное из концентрированной проклятой энергии, прошло сквозь её тело, как сквозь ткань из чакры. Не оставило физической раны — но внутри, Сакура почувствовала это. Как будто холодная змея свернулась у неё внутри.

Она встала. Протянула руку. Поймала жало.

— Слишком поздно, — прошептала она. — Ты допустила ошибку.

Сжав жало рукой, она пустила в него всю проклятую энергию, что была в её теле. Оно вспыхнуло — и проклятие исчезло, даже не успев взвизгнуть.

Она стояла, тяжело дыша, чувствуя, как в груди что-то стягивается, словно завязали узел из холода и боли. Но виду не подала.

— Всё… — прошептала она. — Всё.