Коноха

Сатору, конечно, сначала пытался подойти к этому с привычной легкостью — шутил, флиртовал, даже оставлял ей милые записки с нелепыми рисунками, но все это разбивалось о ледяное безразличие Сакуры. Она не просто игнорировала его — она смотрела сквозь него, как будто его вообще не существовало.

На тренировках она была особенно беспощадной. Каждый раз, когда ей давали задание, она уничтожала мишени так, словно видела в них кого-то другого. Даже Юта и Нанами, которые привыкли к ее прогрессу, начали замечать, что что-то не так. Учителя переглядывались, не зная, что с ней делать.

— Эй, Харуно, ты там стены пробивать не собираешься? — осторожно спросил однажды Хайбара, когда после очередного удара тренировочная комната едва не развалилась.

Но Сакура лишь кивнула и продолжила молча выполнять задания, будто ничего не произошло.

Сатору терпеливо выжидал, надеясь, что ей надоест эта игра в молчание. Но когда прошла неделя, и даже его знаменитая настойчивость начала сдавать, он понял — нужно действовать иначе.

Весь вечер воскресенья Сатору просидел у двери в комнату Сакуры, прислонившись спиной к стене. Он давно не чувствовал такого странного беспокойства. Обычно он знал, как разрядить напряжение — шуткой, игрой, саркастичным замечанием. Но сейчас ничего не помогало.

Когда стрелки часов перевалили за полночь, дверь неожиданно открылась, и Сакура вышла в коридор. Она остановилась, увидев его, скрестив руки на груди.

Сатору тут же поднялся с пола, но в последний момент опустился на колени, глядя на нее снизу вверх с щенячьим выражением глаз.

— Ты мне простила? — его голос был тихим, почти умоляющим.

Сакура прищурилась, холодно посмотрела на него и без тени сомнения ответила:

— Нет.

Сатору тут же опустил голову, словно его только что пронзили кинжалом.

— Но, — продолжила Сакура, — эту неделю я дала тебе на то, чтобы ты подумал над своим поведением. По-другому ты не понимаешь.

Он вскинул голову, нахмурившись.

— Но я же ничего плохого не сделал!

Сакура резко шагнула ближе, и он автоматически отстранился, почувствовав исходящую от нее решимость.

— Ты решил, что можешь всё решать сам. Что можешь просто взять и устроить бой за мое внимание, даже не спросив меня! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Вы с Саске вели себя так, словно я вещь, игрушка, трофей!

Сатору открыл рот, но Сакура не дала ему вставить ни слова.

— Если ты не забыл, мы встречаемся. Ты мой парень, а я твоя девушка. Саске — это прошлое, меня он не волнует. Он может сколько угодно совершать глупости, но я надеялась, что ты умнее его. Что не будешь вестись на его провокации. Потому что если будешь — ты тоже станешь для меня прошлым.

Сатору почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Не страх, но близкое к этому чувство. Он смотрел на нее снизу вверх, вчитываясь в выражение ее лица, в уголки губ, которые чуть дрожали от напряжения. В ее глазах не было ни капли злости, только усталость и ожидание — сможет ли он с стать лучше, чем этот дурацкий конфликт?

Не отвечая, он просто протянул руки и крепко обнял ее, не поднимаясь с колен. Он прижался лбом к ее животу, чувствуя, как она тяжело вздохнула.

— Прости, — пробормотал он, глухо, искренне.

Сакура не сразу ответила. Её пальцы на секунду зависли над его волосами, прежде чем она мягко провела ими по прядям.

— На первый раз прощаю, — выдохнула она, и Сатору с облегчением зажмурился.

Когда Сатору сообщил, что уезжает на задание, Сакура встретила эту новость с каменным лицом. Она уже догадалась, что после их ссоры его могут куда-то отправить.

— Вернусь быстро, — уверенно сказал он, наклоняясь ближе.

Сакура прищурилась, скрестив руки на груди.

— Ты ведь всегда так говоришь, — пробормотала она, но в голосе не было злости, только усталость и лёгкая тревога.

Сатору ухмыльнулся, легко и ободряюще.

— На этот раз я серьёзен.

Она вздохнула, а затем медленно потянулась к нему и, неожиданно для себя, притянула за воротник, заставляя их губы столкнуться. Поцелуй был быстрым, но в нём читалась вся глубина её эмоций.

— Будь осторожен, — сказала она, отходя.

— Всегда, — усмехнулся он, но по взгляду было видно, что ему не хочется уходить.

На следующий день Сакура стояла перед воротами Конохи, которые теперь возвышались посреди одного из крупнейших районов Токио. Когда деревня оказалась разрушена, власти приняли решение переселить её в более защищённое место, а теперь Коноха напоминала отдельный мини-город внутри мегаполиса.

Рядом с массивными воротами дежурили шиноби — двое в стандартных формах АНБУ и один, судя по нашивке, из отдела безопасности. Когда Сакура приблизилась, их взгляды тут же сфокусировались на ней.

— Стой, — сказал один из них, выставляя руку.

Сакура спокойно остановилась, не выказывая ни намёка на нервозность.

— Я Харунo Сакура, — представилась она чётко. — Мне назначила встречу Госпожа Цунадэ. Я из Конохи.

Шиноби обменялись взглядами, явно быстро оценивая ситуацию, затем один кивнул:

— Проходи.

Сакура вошла, и сразу же её накрыло странное чувство — всё вокруг было знакомым, но одновременно совсем другим. Узкие улицы, выстроенные среди современных зданий, где старые деревянные лавки соседствовали с многоэтажными офисами. Люди были те же, но их выражения изменились. Усталость, страх, надежда.

Но сильнее всего изменился её дом.

Родительский дом не сильно изменился, но в глаза сразу же бросалась современная отделка. Сакура глубоко вдохнула, прежде чем постучать.

Дверь открылась, и её встретило лицо матери. В следующее мгновение та ахнула, её глаза наполнились слезами.

— Сакура!

Сакура не успела ничего сказать, как её затянули в крепкие объятия. Через секунду к ним присоединился отец, и, несмотря на все её внутренние страхи, он тоже обнял её.

Ни упрёков, ни обвинений — только слёзы и радость.

Сакура чувствовала, как комок в горле мешает ей говорить. Теперь, после всего, что случилось, они просто были счастливы видеть её живой и невредимой.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы сесть за стол, выслушать расспросы, ответить на вопросы, хотя сама не хотела говорить о себе слишком много. В какой-то момент она взглянула на часы и поняла, что пора.

— Мне нужно идти, — сказала она, вставая.

Мать и отец кивнули, но теперь в их глазах читалась тревога.

— Ты вернёшься? — осторожно спросила мать.

Сакура замерла, а затем мягко улыбнулась.

— Да.

И впервые за долгое время она действительно в это верила.

Встреча с Цунадэ не сулила ничего хорошего.

Как только Сакура вошла в кабинет, старшая женщина смерила её холодным взглядом и сложила руки на груди.

— Ну, что скажешь в своё оправдание? – Задала вопрос Цунадэ в лоб.

Сакура знала, что ей ничего не грозит, но всё же почувствовала, как внутри сжалось что-то неприятное.

— Я поступила неправильно, — сказала она честно.

Цунадэ подняла бровь.

— Неправильно? Не хочу сейчас тебе читать нотации, у меня и так голова забита миллионом проблем. Но надеюсь что ты наконец-то поняла что ты натворила.

Сакура сжала губы, но не отвела взгляд.

— Я знаю, что совершила ошибки. Но я не считаю, что все мои решения были неправильными.

Цунадэ вздохнула, устало потирая виски.

— Ты такая же упрямая, как всегда.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, словно взвешивая слова и эмоции.

Наконец, Цунадэ качнула головой.

— Ладно. Считай, что прощена.

Сакура моргнула, не ожидая столь лёгкого исхода.

— Но, — добавила Цунадэ, сужая глаза, — ты должна быть готова к последствиям.

Сакура кивнула.

— Я понимаю.

Цунадэ вздохнула.

— И ещё. Какаши тоже хочет с тобой поговорить.

Сакура почувствовала, как внутри всё сжалось. Она не была уверена, что готова к этому разговору.

Яга Масамити вернулся с совещания со старейшинами с раскалывающейся головой. Эти упрямые старики снова были недовольны.

Они и так с трудом приняли тот факт, что мир шиноби больше не скрыт от остального общества, но маги веками жили в тени, и теперь, после недавних событий, их тайна оказалась под угрозой.

Ранее он лично сопровождал Цунадэ на встречу со старейшинами, а затем и остальные Хокагэ присоединились к переговорам. К счастью, обе стороны нашли общий язык — вражда между магами и шиноби была последним, что им сейчас нужно. Союз оказался выгоден всем, и сотрудничество сулило большие перспективы.

Но теперь, из-за глупости двух упрямых идиотов, вся эта хрупкая гармония могла рухнуть.

Старейшины были в ярости. Их раздражало не только то, что Годжо и Учиха устроили драку, но и то, что причиной всему стала обычная девушка. Такой конфликт между сильнейшими представителями двух миров мог привести к непредсказуемым последствиям.

— Приструни этого своенравного Годжо, — требовательно сказали они. — И избавься от этой женщины. Она должна вернуться в Коноху. Нам не нужны подобные осложнения.

Яга выдержал их взгляды, ни капли не показывая своего раздражения.

— Я сам разберусь с ситуацией, — спокойно заявил он. — Вам не о чем беспокоиться.

Его тон был твёрдым, даже слегка угрожающим. Старейшины недовольно переглянулись, но настаивать не стали.

Когда он покинул зал заседаний, раздражение всё же прорвалось наружу. Яга устало потёр виски и тяжело вздохнул.

— Эти двое когда-нибудь доведут меня до инфаркта…

Завершение миссии не принесло Сатору удовлетворения. Разговор с Ягой только усилил его раздражение, оставив после себя тяжесть на душе. Он устало поднялся со ступенек, провёл рукой по лицу и поднял взгляд к небу, где заходящее солнце окрашивало горизонт в багряные оттенки.

- Чёртов Сугуро.

Мысли были хаотичными, но среди всего шума в голове выделялась одна единственная — ему нужно увидеть Сакуру.

Только её голос, её присутствие могли сейчас вернуть ему хоть какое-то спокойствие.

Без раздумий он вышел из школы, стремительно покинул территорию, словно его туда больше ничего не держало.

В следующий миг он уже стоял перед воротами Конохи.