Неистовая буря
В то время как Чжан Юй и Лянь Тяньцзи выходили на свой ринг…
На другой площадке.
Бай Чжэньчжэнь сидела, скрестив ноги, ожидая своего противника — Сюн Вэньу из старшей школы Хунта. Это был ученик-йокай ростом более двух метров семидесяти сантиметров и весом около тонны. Как и Сун Хайлун и Чжан Юй, он набрал триста баллов в оценочном туре.
В данный момент этот ученик-йокай находился в зоне отдыха школы Хунта и гневно смотрел на Ху Юньтао.
— Проиграл? Как ты мог проиграть? Да ещё и какому-то ученику из Сунъяна?
Сюн Вэньу шлёпал Ху Юньтао ладонью по лбу. Тот самый Ху Юньтао, что был так свиреп на ринге, сейчас сидел перед ним на корточках, словно котёнок, и послушно выслушивал нагоняй.
Лишь хвост, непрерывно хлеставший из стороны в сторону за его спиной, выдавал его внутреннее нетерпение.
Сюн Вэньу с досадой сказал:
— Не прошёл даже групповой этап — значит, не занял никакого места. В резюме будет на одно хорошее достижение меньше.
— Ты понимаешь, что из-за отсутствия этого одного достижения тебя могут завалить на собеседовании в университет?
— Если не поступишь в хороший университет, Господин Отец лишит тебя статуса сына и отправит прямиком на завод работать!
Лишение статуса сына! Работа на заводе!
Ху Юньтао, до этого послушно слушавший, при этих словах невольно застыл.
Почему у многих йокаев из заповедника нет отцов? Именно потому, что те, кто не может учиться и вынужден идти работать, лишаются Господином Отцом статуса сына.
— Ты знаешь, что значит работать? — продолжал отчитывать его Сюн Вэньу. — Йокаям очень трудно найти работу. Тебе придётся пойти на завод Господина Отца, пройти там модификацию, быть «вживлённым» в конвейер и, как те йокаи-быки, йокаи-лошади, йокаи-обезьяны, есть, пить, испражняться прямо на конвейере до самой смерти, всю жизнь отрабатывая кредит за своё разведение.
Ху Юньтао сжал кулаки. Вспомнив фабрику, которую он когда-то посещал, конвейер, отлитый из плоти и крови великих йокаев, бесчисленных рабочих, слившихся воедино с линией, работающих день и ночь без отдыха… Вспомнив ряды «полушагнувших в начальную школу», «полушагнувших в среднюю школу», «полушагнувших в старшую школу» старших йокаев на этих линиях, он ощутил приступ ужаса.
— Десять с лишним лет упорной учёбы, поступление в старшую школу — и всё это ради того, чтобы в итоге попасть на завод? — продолжал ругаться Сюн Вэньу. — Если бы ты достиг пика в университете, имел на руках диплом престижного вуза, кто бы посмел лишить тебя статуса сына? Кто бы посмел затащить тебя на завод?
Ху Юньтао сгорал от стыда:
— Старший брат, я понял свою ошибку. На следующих соревнованиях я выложусь на полную, без малейшего послабления.
Сюн Вэньу вздохнул:
— Я просто не хочу видеть, как ты после стольких лет учёбы не сможешь поступить в университет, и после окончания школы тебя «вживят» в конвейер до конца твоих дней. Господин Отец лишится хорошего сына, а я — ещё одного брата.
— Что будет дальше — зависит от тебя самого.
— А за сегодняшнее я сначала отомщу за тебя.
Сказав это, он развернулся и быстрым шагом направился к рингу.
Ху Юньтао крикнул ему в спину:
— Старший брат, у этой девчонки есть духовный корень скрытности, он снижает восприятие противника, будь осторожен…
Сюн Вэньу махнул рукой, затем рванул вперёд, резко подпрыгнул и обрушился на ринг, словно небольшая гора. Тело весом почти в тонну заставило всю конструкцию ринга содрогнуться и зашататься.
— Женщина, в настоящем бою я никогда не сдерживаюсь. Если почувствуешь, что скоро умрёшь, сама побыстрее сдавайся.
Сказав это, Сюн Вэньу достал три шприца и вонзил их себе в шею.
С шипением содержимое трёх шприцев мгновенно влилось в его кровеносные сосуды. Каждый волосок на его теле встал дыбом, а мышцы на медвежьей морде вздулись.
Одного взгляда на рост и вес противника было достаточно, чтобы Бай Чжэньчжэнь ощутила заключённую в нём ужасающую силу.
По предварительной оценке Лэй Цзюня, Бай Чжэньчжэнь знала, что уровень физической силы этого ученика-йокая, Сюн Вэньу, был, вероятно, самым высоким среди всех присутствующих первокурсников.
‘Примерно между 2.5 и 2.6’.
Хуух…
Глубоко выдохнув, Бай Чжэньчжэнь тоже ощутила, как высвобождается её внутренний духовный корень.
В этот миг ей показалось, что с её разума сняли какие-то оковы. Бесчисленные изученные и увиденные боевые приёмы закружились в её сознании, словно ожившие.
С тех пор как она поступила в старшую школу и начала изучать боевые искусства…
Она, которая раньше использовала свой духовный корень только для того, чтобы прятаться… соприкоснувшись с боевыми искусствами, начала всё глубже постигать их суть. Она не только стала быстрее осваивать техники, но и после реальных боёв постепенно научилась видеть уязвимости в различных стилях.
Три, два, один, бой!
Под свисток рефери Сюн Вэньу резко подпрыгнул и ринулся вниз, словно пушечное ядро.
‘Принять удар невозможно, нужно отступать’.
Бай Чжэньчжэнь резко отступила назад. Одновременно на кончиках её пальцев замерцала духовная энергия, и острая аура меча вырвалась из её тела.
Техника Экспертного уровня — Пронзающая Тело Аура Меча, уровень 3.
Аура меча длиной в один чи (прим.: ~33 см) вырвалась из пальцев Бай Чжэньчжэнь и устремилась к только что приземлившемуся Сюн Вэньу.
Но, сопровождаемый тучей летящих во все стороны волосков, удар Бай Чжэньчжэнь ощутился так, словно она ткнула мечом в стальную плиту. Пробив шерсть и верхний слой кожи, клинок не смог проникнуть глубже в мышцы.
‘Защитная техника? Плюс эффект боевого духовного корня, плюс огромная физическая сила…’
Бай Чжэньчжэнь нахмурилась, и в следующее мгновение её фигура исчезла из поля зрения Сюн Вэньу.
Но Сюн Вэньу был к этому готов. Не выказывая ни малейшего промедления, словно разъярённый дикий зверь, он обрушил на то место, где только что была Бай Чжэньчжэнь, шквал ударов когтями, несущих ледяной блеск, — непрерывную, как ливень, атаку.
Одновременно с атакой Сюн Вэньу непрерывно принюхивался, словно пытаясь определить местоположение Бай Чжэньчжэнь по запаху.
Бай Чжэньчжэнь широко раскрытыми глазами следила за его движениями. Благодаря духовному корню, каждое его движение, каждое изменение потоков духовной энергии, вызванное его приёмами, было ясно видно ей.
Она даже могла, основываясь на этих потоках в воздухе, смутно предсказывать его последующие атаки.
Но даже сочетая это со способностью к скрытности, после серии уклонений на пределе возможностей, на её руках, бёдрах и животе всё равно начали появляться раны.
Когти проходили по её коже и мышцам, словно раскалённый нож по маслу, с лёгкостью оставляя ужасные рваные раны.
Её же Пронзающая Тело Аура Меча каждый раз лишь срезала шерсть противника, оставляя незначительные царапины.
‘Разница в силе и скорости всё-таки слишком велика’.
‘Ещё максимум четыре-пять секунд, и я проиграю’.
Несмотря на это, Бай Чжэньчжэнь чувствовала, что её разум сейчас невероятно спокоен.
По мере того как противник наносил всё больше ударов, а окружающая духовная энергия становилась всё плотнее, его приёмы и тело становились всё отчётливее в её глазах.
Сейчас Сюн Вэньу виделся ей огромной печью, внутри которой накапливалось всё больше духовной энергии и магической силы, яростно горящих и приводящих в движение его могучее тело.
Кроме того, Бай Чжэньчжэнь видела, что кожа Сюн Вэньу плотно покрыта духовной энергией, словно он носил её как доспех.
‘Ни единой уязвимости во всём теле… нет, есть уязвимость’.
Когда на её голени появились ещё несколько глубоких, доходящих до кости царапин, Бай Чжэньчжэнь наконец разглядела брешь в обороне противника.
Уязвимость в приёмах… уязвимость в теле…
Наконец, она сделала шаг вперёд, словно бабочка, грациозно танцующая посреди неистовой бури.
Шаг за шагом она проскользнула сквозь леденящую атаку, шаг за шагом увернулась от смертоносной остроты.
‘Я не хочу всю жизнь работать на первом этаже…’
‘Я хочу поступить в Десятку!’
‘Я хочу пройти дальше по Пути совершенствования!’
Аура меча на кончиках пальцев Бай Чжэньчжэнь взревела, устремляясь к увиденной уязвимости.
На зрительских трибунах.
Цянь Шэнь, Чжао Тяньсин и Хэ Даю во все глаза смотрели на схватку Сюн Вэньу и Бай Чжэньчжэнь.
Атаки Сюн Вэньу были настолько яростными, а движения — настолько быстрыми, что казалось, будто молнии и гром обрушиваются на Бай Чжэньчжэнь.
Настолько, что троица не только не могла вымолвить ни слова, но даже на расстоянии ощущала иллюзию давления его ауры.
Особенно фигура Бай Чжэньчжэнь казалась такой крошечной рядом с Сюн Вэньу, создавая впечатление крайней хрупкости.
Цянь Шэнь подумал:
‘Слишком свирепо. От простого касания кожа рвётся, плоть разлетается. Если он попадёт по ней по-настоящему, Бай Чжэньчжэнь если и не умрёт, то будет тяжело ранена’.
‘Она проиграет…’
Увидев, как на голени Бай Чжэньчжэнь брызнула кровь и появилась ещё одна рана, все трое почувствовали, как у них упало сердце. Им уже представилась Бай Чжэньчжэнь, вся покрытая кровавыми ранами.
Но в следующее мгновение они с изумлением увидели, как Бай Чжэньчжэнь проскользнула сквозь завесу когтей противника, а затем нанесла удар аурой меча в обратном направлении.
Фигура Сюн Вэньу, казалось, слегка дрогнула, а затем из-за его спины хлынул фонтан крови.
Чжао Тяньсин изумлённо воскликнул:
— Пробила защиту?
Хэ Даю недоумевал:
— Только что она не могла пробить даже мышцы Сюн Вэньу, как вдруг смогла?
Цянь Шэнь нахмурился и задумчиво произнёс:
— Неужели она ударила по уязвимости в его технике?
Глядя на кровь, бьющую из-за спины Сюн Вэньу всё сильнее, постепенно превращаясь в фонтан, Цянь Шэнь вскрикнул:
— Это что, артерию перерезала? Кровопотеря просто ужасающая!
В другой части арены.
Лэй Цзюнь смотрел на Сюн Вэньу, истекающего кровью, смотрел на место ранения, и вдруг его глаза вспыхнули:
— Это геморрой! Причём наружный!
— Точно, йокаи изначально в основном передвигались на четырёх конечностях. Получив человеческий облик и начав учиться и совершенствоваться, они вынуждены много сидеть каждый день. Геморрой у них должен быть сильнее и больше.
— Особенно наружный геморрой, который уже вышел наружу и не защищён техниками закаливания тела!
— К тому же Сюн Вэньу только что интенсивно двигался и принял столько сильных препаратов, всё тело налито кровью. От этого удара кровотечение стало ещё сильнее.
Лэй Цзюнь пришёл в возбуждение:
— Найти такую уязвимость? Не зря я тебя столько дополнительно занимался…
Но в следующее мгновение Сюн Вэньу на ринге, с налитыми кровью глазами, издал дикий рёв, словно раненый зверь.
Сюн Вэньу взревел в душе:
‘Я хочу учиться! Я не хочу умереть на конвейере! Я хочу всегда быть сыном Господина Отца!’
В следующее мгновение Сюн Вэньу закрутился на месте с огромной скоростью, разбрасывая во все стороны фонтаны крови и тени когтей.
— Плохо! — Лэй Цзюнь напрягся. — Этот йокай взбесился! Атакует совершенно беспорядочно…
Глядя на Бай Чжэньчжэнь с раненой ногой, попавшую под шквал атак Сюн Вэньу, он понимал, что ей, ограниченной в движениях из-за травмы, будет крайне сложно увернуться от такого хаотичного нападения.
Когда Лэй Цзюнь подбежал к рингу…
Он увидел Сюн Вэньу, лежащего на земле в луже крови.
Рядом стояла Бай Чжэньчжэнь, тяжело дыша. Помимо многочисленных царапин по всему телу, её правый локоть был пуст.
Её правую руку оторвал взбесившийся Сюн Вэньу.
Победила Бай Чжэньчжэнь!
Лэй Цзюнь поспешно подобрал оторванную руку и отнёс Бай Чжэньчжэнь в зону скорой помощи.
Врач скорой помощи бросил на неё взгляд и не смог сдержать мысленного смеха. Но, взглянув на коллегу, которому достался Сюн Вэньу, он не удержался от лёгкой зависти.
‘Сильное кровотечение, перенапряжение от техники, отказ органов, плюс операция на геморрое, да ещё и такой высокий уровень физической силы… На том медведе-йокае можно заработать как минимум несколько сотен тысяч’.
Вздохнув, он снова переключил внимание на Бай Чжэньчжэнь.
Но едва он собрался приступить к лечению, как Бай Чжэньчжэнь, превозмогая боль, спросила:
— Сколько стоит? Страховка покроет?
Врач равнодушно ответил:
— Осмотр, базовая обработка и пришивание руки — с тебя восемьдесят восемь тысяч. Остальные тридцать тысяч на процедуры страховка не покрывает, придётся платить самой.
— Самой платить? — возмутилась Бай Чжэньчжэнь. — Я покупала страховку, а ты хочешь, чтобы я платила тридцать тысяч из своего кармана?
Врач проигнорировал её и лишь поторопил:
— Хочешь лечиться — решай быстрее. Если начнётся сильный некроз руки, я уже ничем не смогу помочь. Тогда придётся везти в больницу, а там, боюсь, и триста тысяч не хватит.