Можно ли вернуться в прошлое

— Старина Линь, что ты там сейчас обсуждал с Ли Цяньюнем? — Закончив с расспросами, Ши Хаонань с любопытством придвинулся к Линь И.

— Ничего особенного. Делать было нечего, вот и отпустил одну не самую удачную шутку, — Линь И ответил ему тем же невозмутимым взглядом. — А вот ты, почему твои расспросы закончились так быстро?

— Ха, а тут еще нужно объяснять? Мне, как представителю «легендарных безнадежных», за счастье, если меня не подставят. Какие уж тут подозрения в преступлении? — Ши Хаонань на мгновение помрачнел. — Ах, чуть не забыл… Цюй Дахай мертв. Теперь «легендарных безнадежных» больше нет…

«…»

Линь И не слишком умел сопереживать, но все же хотел как-то подбодрить товарища. Однако не успел он вставить ни слова, как тот выдал следующую фразу:

— Старина Линь, я всю жизнь шел словно по тонкому льду. Скажи, мы сможем вернуться в прошлое?

— Под «вернуться в прошлое» ты имеешь в виду…

— Ну, ту самую обычную жизнь. Когда мы витали в облаках и спали на парах, а после возвращались в общагу, чтобы завалиться всей толпой в катку… Ту самую заурядную жизнь. — Ши Хаонань серьезно замахал руками в воздухе, словно пытаясь нарисовать перед собой ту самую картину, что возникла у него в голове.

К сожалению, у него ничего не вышло.

— Оказавшись здесь, я чувствую, что все изменились. Некоторые стали для меня совсем чужими. — Взгляд Ши Хаонаня вольно или невольно скользнул в сторону Чжан Мэнци и остальных. — Даже наша примерная староста готова публично сочинять нелепую ложь, лишь бы очернить другого человека.

Услышав этот прозрачный намек, Линь И слегка прищурился. Убедившись, что никто вокруг на них не смотрит, он с напускным безразличием спросил:

— И как ты это понял?

Ши Хаонань самокритично усмехнулся:

— Помнишь, когда мы только познакомились, я говорил тебе, что в детстве был очень нелюдимым и даже страдал депрессией?

— А, это… — Линь И кивнул и виновато потер переносицу. — Прости, я тогда решил, что ты шутишь. Знаешь, трудно представить такое прошлое у человека, который рискнул исполнить акробатический шпагат в прыжке прямо на площади перед первокурсниками.

Ши Хаонань не обиделся на упоминание своего позора:

— Вот именно. Только потому, что я сам был болен, я понимаю, насколько нелепую ложь выдала Чжан Мэнци. Ты слышал, что она наговорила? Сказала, будто у Юй Яцинь психическое расстройство, и она якобы видела это в ее студенческом деле.

— Это же просто смешно. Неужели она не знает, что сведения о психических заболеваниях защищены строжайшей тайной? Они фиксируются только в больничных картах.

— Даже если родственники, переживая за учебу, сообщили бы что-то администрации, школа никогда не разгласила бы столь личную информацию. Это же нанесло бы больному студенту тяжелую повторную травму!

Хотя он говорил очень тихо, Линь И чувствовал его возбуждение. Возможно, это был тот самый отклик человека, который прошел через подобное сам.

— Но если отбросить теорию, старина Линь, тебе Юй Яцинь кажется больной?

— Не знаю. Но кажется, все не настолько серьезно.

По сравнению с ним самим, Чэнь Тинтин или Вань Чао, случай Юй Яцинь был иным. Она не была лишена навыков общения и не излучала активную враждебность. Она просто была по своей природе нелюдимой – словно единственная серая овца в отаре белых.

В чем-то люди похожи, в чем-то – уникальны, и это создает индивидуальность.

Впрочем, психические недуги не всегда заметны глазу, поэтому Линь И тщательно подбирал слова.

— Вот и я о чем! Скажу по секрету, как бывалый: я раньше тайком наблюдал за Юй Яцинь. Она просто замкнутая, и по степени тяжести ей далеко до моей тогдашней депрессии! — Выплеснув эмоции, Ши Хаонань задумался о более глубоких вещах. — Зачем Чжан Мэнци ее очернять? Только потому, что та отказалась действовать вместе с ними? Что за нелепая причина? Будучи старостой, она не должна быть настолько мелочной…

— Погоди, ты сказал, что Юй Яцинь отказалась идти с Чжан Мэнци и остальными? — Линь И решил воспользоваться моментом и прояснить детали второй разведывательной вылазки в туман.

— Да. В тот момент, не считая кружка Чжан Мэнци, из девушек осталась только Юй Яцинь. Я тоже думал, что она пойдет с ними, но она словно чувствовала к ним отвращение. А потом сорвалась и убежала, будто безумная.

— Помню, перед тем как скрыться, она обернулась и посмотрела на группу Чжан Мэнци. В ее взгляде было такое чувство… — Ши Хаонань наморщил лоб, вспоминая сцену, и вдруг его глаза блеснули. — Точно! Страх. Она их боялась!

«Страх?»

Редкое слово в данной ситуации.

Линь И бросил многозначительный взгляд на Чжан Мэнци, после чего переключился на подошедших Чэнь Тинтин и Вань Чао, которых как раз закончили опрашивать.

— Теперь я вошел в курс дела. Хаонань, вернемся к твоему вопросу – «сможем ли мы вернуться в прошлое».

— Прежде чем получить ответ, ты должен выполнить одно условие.

— А именно – выжить.

— Ты и сам видишь, это место не поддается здравому смыслу. Оно перевернуло наши представления о мире.

— Произошедшее не вернуть. Сейчас остается только одно – жить дальше. И только заложив этот фундамент, ты получишь право рассуждать о будущем. — Линь И похлопал его по плечу. — А теперь скажи, знаешь, зачем я спустился вниз?

Ши Хаонань в замешательстве почесал затылок:

— Разве не воды попить?

Услышав это, Линь И едва сохранил серьезное выражение лица.

«Непрошибаемый… Наверное, это про таких, как ты…»

И ведь возразить было нечего.

— Вода – лишь часть плана. — Линь И указал на вернувшуюся пару. — Я собираюсь войти в туман. Это мои временные напарники. Хочешь с нами?

— Чего? Напарники? — Ши Хаонань недоверчиво оглядел троицу, находя их состав крайне причудливым.

Как эти люди вообще сошлись? Словно собрали всех «нелюдимых чудиков» класса в одну кучу!

— Только что двое погибли, как ты вообще на это решился? — Ши Хаонань замолчал, и Линь И уже подумал, что тот откажется, но в следующую секунду парень беззаботно ухмыльнулся. — Ну, раз приглашает старина Линь, то я готов прогуляться хоть в восемнадцатый круг ада.