Эпилог.

— Пока-пока, Аяхо! Удачи на смене.

— Спасибо. До завтра.

Аяхо Сасё сошла на перрон, помахав на прощание подруге, одетой в такую же школьную форму.

Станция Юракутё линии Яманотэ, по иронии судьбы, располагалась совсем рядом с тем местом, где когда-то находился Плутонион и где когда-то замер бронепоезд "Яо Гуан Син".

С момента исчезновения Плутониона прошло почти три года.

Модзю канули в небытие. Часть погибших японцев вернулась к жизни, обнаружив в своих воспоминаниях четырёхлетний пробел, — и это, пожалуй, было единственным изменением.

Разрушенные дороги и здания не были восстановлены по мановению волшебной палочки, а те, кому не посчастливилось вернуться, так и остались лежать в земле.

Людские распри тоже никуда не делись: по всему миру вспыхивали жестокие войны, унося всё новые жизни. Слухи о том, что всё население этой планеты на самом деле давно мертво, так и остались неподтверждёнными.

И всё же мир не погиб.

Это было единственным, в чём можно было не сомневаться.

Яхиро и Ироха так и не вернулись из Плутониона.

Аяхо знала, что так и будет. Спасти этот мир значило для Яхиро стать новым Уроборосом, а для Ирохи — его вечным медиумом, приносящим себя в жертву ради молитвы. Даже сумев предотвратить конец света, они закрыли себе путь назад. И они шагнули в бездну, прекрасно это осознавая.

Если их желание действительно исполнилось, новые медиумы больше не появятся. Яхиро станет последним Уроборосом, создав мир без финала. Пройдут столетия, прежде чем станет ясно, преуспели ли они, и Аяхо, к своему сожалению, уже не сможет этого подтвердить.

— Я на месте.

Аяхо отперла заднюю дверь и вошла. Она подрабатывала в небольшой галерее на одной из тихих улочек Гинзы под названием "Галерея Берит". 

Бизнес шёл неплохо: здесь торговали предметами искусства, антиквариатом и иногда холодным оружием. При галерее работало кафе, которое, честно говоря, и приносило основную прибыль. Именно там и трудилась Аяхо.

Она была одной из первых, кого наняли после открытия, поэтому в последнее время ей частенько приходилось присматривать за новичками. Для робкой Аяхо такая ответственность была серьёзным стрессом. Зайдя в раздевалку, она заперла дверь и начала снимать школьную форму.

Из-за четырёх лет, потерянных во время J-ноцида, она почти не застала среднюю школу. С зачислением в старшие классы проблем не возникло, но поначалу учёба давалась ей с трудом. Выкарабкаться помогли оперативники "Галереи" — те самые суровые, но дружелюбные ребята, с которыми она провела короткое, но полное событий время. Благодаря их наставлениям Аяхо быстро схватывала суть предметов, и её оценки резко пошли вверх. Теперь она числилась в списке лучших учеников.

Форма кафе была довольно вызывающей для такого заведения: короткая юбка, обилие оборок и лент. К тому же Аяхо казалось, что корсаж слишком уж акцентирует внимание на груди. Всё в угоду вкусам владельцев — тех самых близнецов.

Ирохе бы точно понравилось. Она бы наверняка выпросила себе такой же наряд — промелькнуло в мыслях Аяхо, и на её губах заиграла печальная улыбка. Зеркало отражало семнадцатилетнюю девушку — ровесницу тех Яхиро и Ирохи, с которыми она когда-то попрощалась.

Под влиянием образа Ирохи она отрастила волосы и теперь уже привыкла к ним. Ринка, настаивала на том, чтобы Аяхо перекрасилась в какой-нибудь светлый оттенок, но школьные правила были строги, да и смелости ей пока не хватало. Впрочем, Аяхо и не стремилась стать копией Ирохи — ей просто хотелось сохранить эту незримую связь с дорогой сестрой, и этого было вполне достаточно.

Аяхо открыла окно. Перед ней расстилался Токио, медленно восстающий из руин.

Возвращение людей не означало автоматического возвращения к нормальной жизни. Экономика и уровень благосостояния были в плачевном состоянии. Японии приходилось отстраивать государственность с нуля. В крупнейших городах всё ещё дислоцировались иностранные армии, и переговоры об их выводе шли со скрипом.

И всё же Аяхо чувствовала: мир медленно, но верно идёт на поправку.

Японию поддерживало множество организаций: Фонд Саласа, "Ноа Транстек", "Гильдия". Школа, в которой училась Аяхо, тоже работала благодаря их содействию.

— Простите за опоздание! Я сейчас же выхожу в зал, — Аяхо закончила переодеваться и поспешила в кафе.

— Спасибо, выручишь, — Шэнь и остальные повара улыбнулись ей с кухни.

В этом небольшом уютном заведении всегда было полно завсегдатаев. Общительные дамы у окна заглядывали сюда ради Вэя. В выставочном зале какой-то мужчина пытался привлечь внимание Паолы. Джош тем временем красноречиво расписывал достоинства антиквариата очередному покупателю.

После исчезновения Плутониона "Ганцхайт" постепенно прекратил своё существование, а большая часть вооружённых сил, подчинявшихся фракции "ястребов", была расформирована. Это было неизбежно — они лишились своих медиумов.

Джули и Розе вернулись в европейский штаб и унаследовали всю "Галерею Берит". Они провели чистку в руководстве и превратили организацию в обычного торговца оружием. Поскольку войны в мире не утихали, их доходы стали даже выше, чем во времена работы на "Ганцхайт".

Дальневосточный филиал, свершив свою месть, самораспустился. Большинство оперативников ушли со службы, решив начать жизнь с чистого листа, без насилия. Маленькая галерея в Гинзе стала местом, куда Розетта Берит принимала на работу бывших подчинённых. Она твердила, что это вовсе не благотворительность, но Аяхо в этом сильно сомневалась. Она знала, насколько доброй Розе была в глубине души, и это лишь подкрепляло её подозрения.

— Аяхо, подойди-ка на минуту, будь добра!

Её окликнул невысокий старик, сидевший на террасе. Седовласый мужчина в кричащей рубашке был владельцем лавки сомнительного вида по соседству. Рядом с ним сидела девочка лет десяти, а у её ног примостилось белое существо, похожее на пса. Руна и Нуэмару. Эдуардо Валенсуэла стал официальным опекуном для этих сирот.

— Добро пожаловать, господин Эд. Вам как обычно? — спросила Аяхо с теплотой, которую проявляют к близким родственникам.

— Нет, сегодня я хочу "кафе-де-олья". И обязательно с вашим милым заклинанием "пусть станет вкусно".

— Нет уж, таких услуг мы не предоставляем, — Аяхо тихо рассмеялась и вдруг заметила на столе смартфон последней модели. Она впервые видела старика с подобным гаджетом.

— Я хотел, чтобы ты на это взглянула, — Эд взял телефон и открыл видеохостинг. В плейлисте она увидела знакомое превью: симпатичная девушка в ярком наряде мико и парике с ушками.

— Не может… быть…

Аяхо прижала ладонь к губам. Она замерла, не заметив, как выронила меню, которое держала под мышкой. В видеороликах с Ирохой Ваон не было ничего необычного — за последние три года сеть наводнили нарезки из её старых стримов.

Но это видео было другим. В нём Ироха была в костюме, которого Аяхо раньше не видела. Она собственноручно сшила все наряды Ирохи Ваон — от самого первого до последнего. Не было платья, которого бы она не знала. А значит… этот ролик был записан уже после их расставания.

Значит, она вернулась из Плутониона.

Вааон! Всем коничи-ваон! С вами Ироха Ваон! Это я! Давненько не виделись!

Ироха на экране лучилась той же энергией, что и три года назад. Она выглядела чуть взрослее, но в остальном почти не изменилась.

Аяхо! Ринка! Рен! Хонока, Кёта, Кири! Руна и Нуэмару! Как вы там все поживаете?

Кто-то за кадром, отвечавший за свет и камеру, поспешил её остановить, когда она принялась выкрикивать имена своих близких на весь мир. Аяхо почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, едва услышала этот знакомый голос, ворчащий: "Идиотка!".

Нам потребовалось время, чтобы вернуться, но мы здесь!

Где?! — мысленно вскрикнула Аяхо, утирая слёзы.

К этому моменту вокруг неё уже собрались все сотрудники галереи: кто-то хлопал в ладоши, кто-то победно вскидывал кулаки.

Аяхо не знала, как именно они выбрались из Загробья. Но она была уверена: совсем скоро они придут к ней.

И пусть этот мир — лишь хрупкая иллюзия. Её любимая семья была здесь, рядом.

Аяхо подняла взгляд к небу.

В чистой лазури над её головой не было ни одного дракона.