Эпилог.

— Я проиграл. Сдаюсь. Подумать только, вы и впрямь в пух и прах разнесли Реликтовый отряд Мелоры...

В командном вагоне серебристого бронепоезда Лю Райленд встретил "Галерею Берит" со странно безмятежным видом.

— Верни Аяхо! — потребовала Ироха, тыча Нуэмару, размером с собаку, прямо ему в лицо.

Пусть угроза Модзю и была делом серьёзным, со стороны Ироха выглядела как глупая девчонка, тычущая взрослому мудчине в лицо плюшевой игрушкой.

Опешив, Лю выдавил скованную улыбку, но тут же миролюбиво кивнул.

— Разумеется. Давайте заключим сделку, — отозвался он, пряча за собой связанную Аяхо.

— Сделку? — растерянно переспросила Ироха.

— Именно. В отсутствие японского правительства в этой стране нет закона, запрещающего похищения. Так что вопрос придётся решать между двумя заинтересованными сторонами. Сделка в обмен на свободу Аяхо Сасё.

— Ах ты, высокомерный подонок… — Яхиро вскипел от подобного софизма.

Формально Райленд был прав: наказать его по закону было невозможно, но ведь и Яхиро никто не запрещал прикончить его на месте. Вряд ли кто-то осудил бы парня, решись он вернуть Аяхо силой.

Лю, конечно, это понимал. Но он также знал и то, что Яхиро никогда на такое не пойдёт. Аяхо, выросшая в мирной Японии, не смогла бы принять того, что ради её спасения убьют человека.

— Хорошо. По рукам, — ответила Джули прежде, чем Яхиро успел вставить слово.

— Джули?! — Яхиро ошарашенно уставился на девушку.

Он не думал, что она согласится, даже если это единственный способ вернуть Аяхо.

Однако Джули, не удостоив его и взглядом, продолжила:

— Для начала: с этой секунды объявляем перемирие. Никакой мести. Этого хватит, чтобы ты чувствовал себя в безопасности? Требовать возмещения ущерба мы тоже не станем. Что ещё тебе нужно?

— Н-ничего… Этого более чем достаточно… — Лю растерянно забегал глазами: предложение казалось слишком уж щедрым.

По вине Мелоры "Галерея" понесла тяжёлые потери, включая урон, нанесённый "Яо Гуан Сину". Райленд не мог поверить, что они даже не потребуют компенсации.

— Ты... ты это серьёзно? — он подозрительно прищурился.

— Ага, — рассмеялась Джули.

— Само собой, ты вернёшь Аяхо. На этом и разойдёмся. Я бы с радостью выставила счёт за починку поезда, но платить тебе всё равно нечем, — со вздохом добавила Розе.

У Райленда дёрнулась бровь: брошенная вскользь фраза больно ударила по самолюбию.

— Что значит "нечем"? Думаешь, я не в состоянии найти средства на ремонт пары вагонов?

— Именно это я и сказала. Не найдёшь. Ты что, новости не смотрел?

— Новости?..

Розе протянула ему смартфон. На экране была открыта страница новостного сайта Китайской Федерации.

— "Все активы Мелора Электроникс заморожены"… "Патенты аннулированы"… "Исключение из котировок фондовой биржи, иски о возмещении ущерба, коллективные иски"… Что за… Что это?! Что происходит?!

— Вот чем оборачивается вражда с "Ганцхайтом", Лю Райленд. Твои коррупционные схемы и инсайдерская торговля, наряду с прочими преступлениями, стали достоянием общественности — ты объявлен в международный розыск. А уж правда это или нет — нас не волнует.

— Вы… Это всё вы!.. Вы сдали меня "Ганцхайту"! Сказали им, что я пытаюсь их обойти!

Близнецы безучастно наблюдали, как Лю окончательно теряет самообладание.

Его власть, личное состояние, ставившее его в один ряд с богатейшими людьми мира, — всё исчезло. Да и будущее "Мелоры Электроникс" теперь висело на волоске.

Райленд превратился в банкрота с бесполезным титулом гендиректора. Подчиненные и оперативники, вплоть до машинистов поезда, уже отреклись от него. 

В погрязшей в беззаконии Японии у него больше не осталось ничего, что могло бы его защитить. Он даже не мог быть уверен, что выберется из страны живым.

— В-вы, должно быть, шутите! Я — Лю Райленд! Я не паду от рук поганых торговцев смертью!.. — взревел он, хватая со стола нож сомелье.

​Лю метнулся к Аяхо и приставил лезвие к её горлу, пытаясь прикрыться заложницей.

— Аяхо!

— Не волнуйся, Ироха… — девочка открыла глаза и улыбнулась сестре.

Действие анестезии уже заканчивалось: её способности Дизёрвера нейтрализовали препарат.

К тому времени, когда Лю это заметил, было уже слишком поздно.

Кристаллический клинок вырвался прямо из стены вагона, рассекая ему запястье. Рана была неглубокой, но этого хватило, чтобы он с воплем выронил нож и повалился на задницу.

— Я уже не ребёнок, которого нужно защищать.

С помощью Регалии Аяхо легко перерезала путы и медленно поднялась на ноги.

Лю попытался отползти, но Джош со своими людьми были тут как тут. Поняв, что всё кончено, Райленд даже не пытался молить о пощаде. Его скрутили и бросили в угол.

— Слава богу... Слава богу, Аяхо!

— Ироха... Прости, что заставила тебя так волноваться. Пожалуйста, не плачь…

Аяхо обняла рыдающую Ироху и стала похлопывать её по спине, успокаивая. Теперь уже трудно было сказать, кто из них был заложницей, а кто — старшей сестрой.

†

— Аяхо!

— Я вернулась, ребята.

В "Яо Гуан Сине" её встретили радостными криками. Младшие облепили сестру со всех сторон, а та, не переставая улыбаться, обняла их всех разом.

Яхиро наблюдал за этой семейной сценой, держа на руках спящую Суи. Контраст между их отношениями был почти смехотворным. Для него уже никогда не наступит день, когда он сможет вот так же просто радоваться спасению сестры.

И всё же он чувствовал облегчение от того, что смог вернуть её в целости и сохранности.

— Спасибо тебе, Ироха.

Девушка всё ещё всхлипывала, глядя на родных, но, услышав его голос, подняла голову и прищурила заплаканные глаза.

— За что ты меня благодаришь?

— Нам удалось спасти обеих только потому, что ты не сдалась.

— Но всё прошло хорошо благодаря твоим усилиям и усилиям всех остальных.

Ироха прислонилась лбом к плечу Яхиро. Казалось, она ждёт, что её погладят по голове, но руки парня были заняты.

— Ооо! Мама снова заигрывает с Яхиро! — звонко выкрикнул Кёта, безжалостно разрушая момент.

Все дети тут же обернулись к ним.

— В-вовсе нет! — вспыхнула Ироха и сердито замахнулась на мальчика кулаком.

Троица девятилеток принялась поддразнивать её ещё больше, и Ирохе пришлось гоняться за ними по всему вагону.

Вдоволь набегавшись и раздав заслуженные шлепки, Ироха, запыхавшись, вернулась и встала перед Аяхо. Пока остальные дети смеялись, она выглядела необычайно серьёзной.

— Аяхо, правда, я вовсе не заигрывала или типа того… — робко произнесла Ироха, переживая за чувства сестры.

Та лишь посмотрела на неё, а затем лукаво улыбнулась. Повернувшись к Яхиро, девочка учтиво поклонилась:

— Яхиро, спасибо огромное, что спас меня.

— Не стоит, — кивнул тот.

Аяхо одарила его удивительно красивой улыбкой. Исчезла привычная застенчивость — сейчас она казалась совсем взрослой.

— И тебе спасибо, Ироха.

— К чему эти формальности? — спросила Ироха, сбитая с толку таким отстранённым поведением.

Затем Аяхо приблизилась к уху сестры и прошептала:

— Только знай: я не уступлю.

— А? Что? Аяхо, ты о чём?

— Хи-хи. О чём же?

Аяхо отошла, оставив за собой многозначительную улыбку. Ироха застыла в полном недоумении.

— Похоже, пора в путь, — сказал Яхиро близнецам, передавая Суи в руки Натану.

— Наконец-то. Ну и морока же выдалась на этот раз, — вздохнула Розе.

— Времени потеряли уйму, зато приобрели нечто важное, — Джули многозначительно взглянула на Яхиро.

Пусть спасение Аяхо и Суи было лишь возвращением к исходной точке, а Кусанаги-но Цуруги перешёл к Мияби; пусть "Галерея" не получила прибыли от разрушения фабрики реликтов — всё было не напрасно.

В Плутонионе они увидели иной мир и поговорили с древним драконом. Никто не знал, к чему приведёт эта встреча, но Джули намекала: возможно в будущем это может стать их главным козырем.

Забрав всё ценное из брошенного поезда Мелоры, "Галерея" была готова к отправлению.

Когда Яхиро уже собирался зайти в вагон, он заметил, что одна девочка осталась снаружи.

Руна Сэно — самая младшая из сестёр Ирохи — стояла с Нуэмару на руках, глядя на горизонт, в сторону их конечной цели — Киото.

Западное небо, подсвеченное закатом, окрасилось в зловещий багрянец.

— Мне не нравится это небо, — неосознанно пробормотал Яхиро.

Руна, хотя и не могла его слышать, встретилась с ним взглядом и улыбнулась. Хрупкая, какая-то одинокая улыбка, словно у призрака.

†

В углу тёмной запертой комнаты тихо гудели кулеры. Отблеск от работающего компьютера падал на лицо парня, который неистово барабанил по клавишам.

— Хм-м… Уклонился? Неплохо. Не зря в топе сидишь, а? Но всё равно ещё слишком наивно, — безучастно пробормотал он.

Взгляд казался безжизненным. Пепельные волосы спадали на спину. Дешёвая футболка с длинными рукавами почти полностью скрывала ладони.

— Ува-а! Подловил!

Экран залило красным под оглушительный грохот. Отбросив мышку, парень повалился на спину и какое-то время просто лежал, уставившись в потолок.

Комната была крошечной, похожей на тюремную камеру. Окно под потолком закрывали толстые железные прутья. Стены представляли собой глухие голые плиты. Самая настоящая клетка — только не для людей, а скорее для содержания опасных Модзю.

— Тору, пора есть.

Дверь отворилась, и на пороге показалась Канамэ Касима. Невысокая девушка в хакама держала чёрный поднос, напоминающий те, что подают в элитных рёканах. 

— Ты даже к ужину не прикоснулся? Шеф-повар Ниносэ опять расстроится, — Канамэ нахмурилась и вздохнула при виде нетронутой холодной еды посреди комнаты.

— А, прости. Забыл… И зачем нам вообще есть? — по-детски пробурчал Тору Натадзука, всё так же лежа на полу.

— С играми тоже не переусердствуй. Ты что, опять всю ночь просидел?

— Кто знает… Погоди, уже утро?.. Странно…

— Вечно ты так, — Канамэ покачала головой, меняя нетронутый ужин на свежий завтрак.

Трудно было поверить, что этот неряшливый парень — Лазарь. Более того, сильнейший Лазарь, которого "Ганцхайт" держал взаперти из-за его разрушительной, необузданной мощи.

Канамэ была единственной, кому Натадзука открывал сердце, ведь он был Лазарем Тристиции — медиума громового дракона.

В конце концов, даже самый свирепый зверь привыкает к своему смотрителю. Вот и всё. Но стоило ей хоть на миг потерять бдительность, и он бы убил её — как любой Модзю, готовый растерзать всякого, кто дерзнёт запереть его в клетку.

— Кстати, я слышал, ту девчонку схватили.

Натадзука сел и посмотрел на Канамэ. 

Та, моргнув, переспросила:

— Какую девчонку?

— Беловолосую малявку, которую охранял Натан. Медиума Супербии.

— Откуда ты узнал, что Суи Нарусава в плену?

— В чате сказали. Тот, с кем я только что играл, — буднично ответил он.

— Да с кем ты вообще играешь?.. — Канамэ растерянно уставилась в монитор, где шёл повтор матча.

Натадзука прищурился; воздух в комнате будто заискрился от статического электричества.

— Хм… Значит, это правда. Так ты тоже знала?

— Я не скрывала это от тебя. На самом деле, я и сама только что узнала.

— Вот как… Тогда ладно, — Натадзука расслабился. — Так кто поймал Суи Нарусаву?

— "Галерея Берит".

— Это ещё кто?

— Торговцы оружием. Ты встречался с ними во время сделки с Советом за независимость Японии.

— А… люди того двуличного типа…

— Да. Похоже, "Ганцхайт" использовал медиума Иры и её Лазаря, чтобы попытаться призвать Супербию, но они потерпели неудачу. Суи Нарусава впала в кому и была захвачена. Мияби Маисака пропала без вести, а Додзи Ямасэ погиб.

— Додзи Ямасэ… погиб? — Натадзука от удивления понизил голос.

— Тебя это удивляет? Ты же знал, как он был слаб. Жалкий неудачник, который посмел бросить вызов Каруре-сама и позорно проиграл.

— Нет, Канамэ. Дело не в этом.

Натадзука внезапно вскочил — с той стремительностью, которая была совершенно не свойственна его обычной вялой манере.

По спине Канамэ пробежал холодок; её сковал страх — неужели она всё-таки навлекла на себя его гнев?

— …Тору?

— Это Яхиро его убил, верно?

— Д-да… скорее всего, — в замешательстве ответила Канамэ.

На лице Натадзуки не было и тени гнева; напротив, он выглядел почти заинтригованным.

— Этот парень… Ты меня заинтересовал, Яхиро Нарусава…

— И впрямь, поразительно, что за столь короткий срок этот мальчишка обрёл достаточно силы, чтобы убить Лазаря. Впрочем, медиум Ацедии тоже была там — возможно, они действовали сообща.

— Да ну? Так нечестно.

Натадзука потянулся к своему завтраку — японским морепродуктам. Игнорируя палочки, он стал хватать сашими и рис прямо руками.

— Эй, Канамэ, а что там с Натаном?

— Огюст Натан сдался "Галерее" вместе с Суи Нарусавой.

— Сдался? "Галерее"? — Натадзука перестал есть и уставился на Канамэ.

Она склонила голову набок.

— Полагаю, у него не оставалось иного выбора — нужно же было как-то защитить её, пока она в коме?

— Быть того не может…

— А?

— Не в этом дело. Натан мог бы запросто забрать девчонку и уйти. У него нет причин оставаться в плену… Если только… Я понял!..

— Ты думаешь, он предал "Ганцхайт"? — невозмутимо спросила Канамэ. Она и сама допускала такую возможность, да и в руководстве наверняка возникли те же подозрения.

Но Натадзука резко мотнул головой.

— Нет, Канамэ. Ему нет смысла идти против "Ганцхайта" в одиночку. Предатель — это Карура.

— Ты шутишь! Карура-сама никогда бы не пошла против воли Небесного императорского дома! — в голосе Канамэ прозвучала обида.

Однако Натадзука совершенно спокойно спросил:

— Канамэ… а где Райю?

— А?.. — Канамэ оцепенела.

Райю — огромная хищная птица с десятиметровым размахом крыльев, Модзю, которого Карура Мёдзин когда-то подчинила своей воле. 

Она одолжила Райю Канамэ, чтобы та могла быстро перемещаться, но сейчас девушка не чувствовала его присутствия.

— Райю… исчез? — её голос дрогнул.

Натадзука хлопнул в ладоши и расхохотался.

— Ха-ха! Всё в точности, как говорил Салас. Карура водила нас за нос. Она и не думала подчиняться Императорскому дому!

— Нет… Этого не может быть… Карура-сама… не могла оставить клан Касима… — Канамэ мгновенно побледнела.

Карура Мёдзин отозвала Модзю, которого одолжила им ранее. Это не только оставило Натадзуку без средства передвижения, но и стало доказательством того, что она больше не доверяет Канамэ.

Миновав охваченную смятением девушку, Натадзука направился к выходу. Дверь была заперта, но это не имело значения: никакая преграда не могла сдержать Тору Натадзуку, когда тот использовал свою силу в полную мощь.

— Куда ты, Тору?

Натадзука обернулся и улыбнулся.

​— Повидаться с Яхиро.

— Ты собираешься прорвать барьер без разрешения?

​— Плевать я хотел.

Металлическая дверь вылетела наружу с оглушительным, похожим на раскат грома звуком. Регалия Тору Натадзуки — сила Тристиции.

Перед его властью над электромагнитными полями стальная клетка была не прочнее бумаги. Он никогда не был в ловушке. Он просто позволял себя удерживать.

— Раз уж все делают что хотят, почему бы и нам не присоединиться?

Натадзука поманил Канамэ за собой — этот жест был подобен сладкому зову дьявола: отбросить верность Императорскому дому, вырваться из-под контроля "Ганцхайта" и поступать по своему усмотрению. Заставить Каруру ответить за то, что она их бросила. У них была сила. Сила дракона.

— Идём, Канамэ, — он схватил колеблющуюся девушку за руку и прошептал ей на ухо: — Не бойся. Я тебя не предам.

В тот день один из объектов "Ганцхайта" был уничтожен пожаром, вызванным ударом молнии.

Масштаб катастрофы был таков, что, несмотря на усилия мобилизованных ЧВК, выживших обнаружить не удалось. Реликтовая Регалия, хранившаяся там, — божественный меч Котофуцу-но-Митама — официально считалась утраченной в огне.

Ходили слухи, что в списках пропавших без вести фигурировали имена двух японцев — представителей нации, считавшейся вымершей, — однако их достоверность осталась неподтверждённой.

Спустя несколько дней "Ганцхайт" сёер все упоминания об этом объекте.