Глава 94.0

Поваленное бревно стоявшее чуть ниже вершины, от которой открывался вид на ферму, служило идеальной скамейкой.

Грю и Шивон сидели рядом, повернувшись к полю, а Сергей прислонился к ним, скрестив руки.

Шивон покраснел и застенчиво улыбнулся.

- Я показал себя с такой неловкой стороны.

- Не платьте, деда Сивон.

- Тебе было настолько противно, когда тебя назвали частью нашей семьи?

- Нет, вовсе нет! Конечно нет!

Шивон вскочил, отрицая, и Сергей вздрогнул от неожиданной реакции.

- Эмм.. ладно, понял.

- Вообще-то... мне понравилось.

Шивон опустил взгляд и слабо улыбнулся.

- У меня нет семьи.

- У деда Сивона тозе нет семьи?

Когда Грю спросила, взгляд Шивона устремился вдаль.

- Мм... Мои родители умерли, когда я был маленьким. У меня были младшие брат и сестра, но... мой младший брат... произошёл несчастный случай в детском доме...

Шивон замолчал и тихо посмотрел на Сергея, будто что-то вспоминая.

- Женя!

Он услышал голос своего младшего брата, который ковылял к нему.

- Женя. Съешь эту картошку. Ни кусочка не оставляй.

После долгого рабочего дня, возвращаясь домой, он видел своего младшего брата, сидящего на пороге на закате и ждущего его.

Мальчик экономил и копил свой паёк, а затем тайком подсовывал его брату.

Когда Евгений крепко обнимал маленького мальчика и поднимал его, его сестра Ирина стояла неподалёку, сложив руки за спиной, и наблюдала за ними.

- Ира. Ты что-нибудь ела?

- Ненавижу, что тебе приходится так поздно работать.

- Опять ты за своё. Иди сюда, я тебя обниму.

Он раскрывал объятия, и Ирина бросалась в них.

Его брат и сестра, которые так легко помещались в его объятиях, были его любимой ношей — и ответственностью, которую он нёс с радостью.

После смерти родителей детский дом, который приютил их троих, был далёк от доброты.

Бедная страна, бедный город. Правительство существовало лишь номинально. Страна слабела с каждым годом, и число сирот продолжало расти.

В таком месте холодный, бесстрастный взгляд директора детского дома — поддерживаемый молчаливым согласием правительства — держал детей в постоянном страхе.

Внутри детского дома слух о том, что «продадут куда угодно, если достаточно заплатить», воспринимался как факт.

В этом нестабильном мире единственным спасением было утешение от того, что они вместе.

Днём он брался за любую случайную работу. По ночам он учился.

Все хвалили Евгения Маркова за его трудолюбие.

Но единственной причиной, по которой он мог так жить... было его желание вытащить оттуда свою сестру и младшего брата. Семья была единственным, что он хотел защитить.

Затем однажды его младший брат поскользнулся у реки и попал в аварию. Это было сразу после Катаклизма.

Времена были тяжёлыми, и тело так и не нашли.

Ему не оставалось ничего, кроме как нести это сокрушительное горе. Потому что у него всё ещё была Ирина.

По мере того как детский дом наполнялся всё большим количеством детей, они приходили и уходили, прежде чем он успевал запомнить их имена.

Он узнал, куда они делись, только после того, как поступил в разведку специальным агентом.

Тогда он и узнал правду о том, что на самом деле случилось с его братом.

Внезапно Сергей спросил:

- А что насчёт твоей сестры?

- О, моя сестра...

Шивон ответил тихим голосом.

- Как бы мне ответить... наверное, можно сказать... мы не ладим.

Сказать, что они «не ладят», было, возможно, слишком мягко.

- Женя, если ты действительно хочешь защитить эту страну, это твой единственный шанс.

Евгений Марков будет жалеть до конца своих дней, что не выстрелил в тот день в свою сестру.

- Докажи это, Женя. Докажи, выстрелив в меня. Если ты действительно веришь, что эту страну стоит защищать — даже если для этого придётся убить единственного оставшегося у тебя члена семьи — тогда покажи мне. Сделай это.

Даже сейчас он боялся, что всё ещё не сможет этого сделать. Что, как и тогда, он не сможет защитить ничего.

Евгений не выстрелил в Ирину.

И из-за этой неудачи Ирина развязала гражданскую войну. Бесчисленное множество людей убивало и было убито.

Женщина, обнимающая своего плачущего ребёнка. Звук сапог. Треск пуль. Визг сирен.

Некоторые воспоминания врезаются в твой мозг и никогда не покидают его.

- П-пожалуйста, помогите мне... Прошу...

Всякий раз, когда он вспоминал маленькую руку, протянутую за помощью, Евгений едва не задыхался от того, что всё это было его виной.

По иронии судьбы, гражданской войне положило конец подземелье, искусственно открытое Ириной.

Прорыв подземелья уничтожил почти всех, кто начал войну.

Маленькая страна, в которой он жил, была разрушена — сначала войной, затем подземельем.

Шивон начал охотиться на Гнозис, как будто желая искупления.

В тот момент, когда он поклялся убить каждого человека из Гнозиса в мире, Система ответила, словно признавая его, и даровала ему навык [Шёпот Барретта].

И вот Шивон охотился и убивал бесчисленное количество людей из Гнозиса, следуя за Ириной до самой Кореи.

Он вошёл в это подземелье, преследуя очередной её след.

«Не ожидал, однако, что навыки будут ограничены.»

[Шёпот Барретта] здесь не работал. Ему удалось убить отряд манекенов, спрятанный кем-то из Гнозиса, но неизвестно, как долго продлится эта удача.

Он не боялся умереть — но он боялся не выполнить свой долг.

Потому что на этот раз он должен убить Ирину.

Когда-то она придавала смысл его жизни. Теперь она была тяжёлым, пугающим бременем.

Шивон достал из кармана конфету. Подарок от торговца.

- Грю, хочешь конфету?

Глаза ребёнка засверкали, как звёзды, и она кивнула.

- А Селгею?

- Не надо.

Сергей ответил равнодушно и отвернулся.

- Выглядит отвратительно.

Шивон посмотрел на них двоих — таких разных — и мягко улыбнулся.

Честно говоря, его радовало, что зверолюды продолжали называть их семьёй.

Он незаметно привязался к этой странной маленькой компании.

Вся его жизнь до сих пор была лишь охотой на Гнозис. Безрадостной.

[Шёпот Барретта] был одновременно благословением и проклятием. Постоянное чтение информации о людях означало, что у него никогда не было ни минуты покоя.

Может, поэтому этот маленький момент казался таким сладким.

Ворчливый, но очаровательный младший брат. Милая, до смешного симпатичная дочка.

Разве нельзя было позволить себе немного покоя?

Думая о давно ушедших днях, когда он мог держать своих брата и сестру в объятиях, Шивон протянул очищенную конфету.

- Аа —

- Аам —

Грю впилась зубами в морковную конфету, которую предложил Шивон.

«Это отвратительно...!»

Сергей, кажется, уловил выражение лица Грю и усмехнулся про себя.

Шивон положил одну в рот и мягко улыбнулся.

- Это вкусно.

- ...?

- ...?

Оба — и Сергей, и Грю — повернули головы к нему.

«Вот почему он всегда носит с собой эти женьшеневые конфеты...»

Грю перекатила конфету по обеим щекам, а затем внезапно спросила:

- Мы ведь лазные, да? Тогда потему они называют нас семьёй?

«Разные виды, разный возраст и пол — даже вкусы на конфеты не совпадают.»

- Может, потому что у них бл*ть нет встроенного фильтра...?

Шивон снова подарил Сергею улыбку из фильма ужасов, и Сергей быстро отвернулся, сжав губы.

- Семьи бывают разных форм и видов.

- Глава гильдии сказал, сьто глупо, когда тлавоядные и хисьные динозавлы становятся семьёй.

- Правда?

Грю объяснила, как расстроилась, читая книжку с картинками, и Шивон тихо усмехнулся.

- С чего ты так разозлилась?

- Не знаю.

Шивон задумчиво погладил подбородок.

«Кстати, Грю сказала, что глава гильдии Он даже не знает, что она вошла в подземелье одна.»

- Ты говорила, что хотела найти маму и папу на Onion Market, да?

- Ага!

- Потому что скучаешь по своим биологическим родителям?

- Ага! Сказу им, сьтобы зили вместе со мной!

- Понятно... Значит, глава гильдии Он знает об этом?