Глава 81.0

Даже если с председателем Он Сухёном можно было поговорить как с разумным человеком, Он Джурим был тем ещё ублюдком, который жил так, будто остального мира не существовало. Его поведение невозможно было предсказать. Его боишься просто потому, что не знаешь, что он может выкинуть.

Председатель ассоциации охотников Ан Сонён закусила губу, думая о Джуриме.

Она вспомнила, как недавно слишком громко смеялась, услышав слух о том, что Ку Шинху, всегда такой самодовольный крысёныш — осторожный в том, где сидеть и кого оскорблять, — сказал что-то не то перед приёмной дочерью Джурима и получил унизительную взбучку от семьи Он.

Это был всего лишь слух, конечно...

Но Джурим вёл себя подозрительно тихо...

Вопреки её опасениям, его здесь даже не было. Может, ему вообще всё равно на приёмную дочь?

Честно говоря, она не могла даже представить, чтобы Джурим нянчился с ребёнком. Возможно, поэтому председатель Он вмешался лично.

Эта мысль принесла ей некоторое облегчение. Если нужно выбирать между столкновением с ужасным человеком и сумасшедшим, всегда выбираешь ужасного человека.

- Председатель Он, мне ужасно жаль, но, если мы сможем прийти к мирному соглашению, мы полностью готовы предложить самые щедрые условия.

Адвокат, нанятый Ан Сонён, написал число на листе бумаги и показал ей. Она кивнула.

Затем адвокат передал лист через стол адвокату Грю.

Подтвердив сумму, её адвокат передал лист Сухёну — но даже не взглянув на него, он вернул его обратно.

- Не знаю, сколько раз мне нужно повторять. Моя внучка не хочет мирного соглашения.

Все на той стороне стола повернулись и уставились на Грю.

Сухён ободряюще похлопал её по плечу, словно придавая сил. Грю подняла брови и храбро произнесла:

- Глю не будет милиться.

Ей объяснили, что если заключить мирное соглашение, то плохого мошенника не накажут.

Так что неважно, сколько денег они предложат. С того момента, как этот гнилой мошенник назвал двадцать миллионов вон ерундой, как только они встретились, Грю уже приняла решение.

Дело было не только в деньгах — Грю хотела настоящих извинений.

«Грю так много работала, чтобы заработать эти деньги...»

Когда её спросили, сколько она может заплатить за выполнение запроса, она предложила все луковые монеты (валюта на Onion Market), которые накопила.

В сумме получилось двадцать миллионов вон.

Это было гораздо меньше тех двух миллиардов, которые она внезапно получила на аукционе.

Она помнила каждый момент, когда зарабатывала эти деньги.

Ощущение педалей трёхколёсного велосипеда под ногами, видимое через монитор, жар подземелья, влажность внутри костюма плюшевого мишки...

Она убегала от противных покупателей, которые пытались сбить цену, закатывая истерики, и даже подвергалась вымогательству, когда один схватил её за шиворот, крича: «Это вообще настоящая кукла?!»

Внутри тёмных подземелий иметь дело со страшными взрослыми, которые говорили тихо, тоже было непросто.

Но она не могла сдаться.

Потому что когда-нибудь она хотела сказать маме и папе, чтобы они жили вместе с ней.

А этот подонок просто забрал всё это и посмел сказать, что это «ерунда», и они просто «накинут ещё немного»?

Это было неправильно.

По крайней мере, он должен был склонить голову, умоляя о прощении!

«Гнилой злодей!»

По мере того, как её гнев неуклонно рос, адвокат противоположной стороны, выглядевший подозрительно, продолжал улыбаться.

- Госпожа Грю, если вы взглянете сюда, эта сумма больше той, что была украдена. Председатель ассоциации позаботилась о щедрой выплате, зная, как сильно вы, должно быть, расстроены. Может это немного смягчило вас?

Когда он попытался передать лист Грю, Сухён твёрдо преградил ему путь рукой.

- Я бы советовал не обращаться напрямую к моей внучке, предлагая ей мелочь.

- А-а, конечно. Прошу прощения, председатель Он.

«Мелочь, говорит... Это будет тяжело.»

Адвокат слегка кивнул и жестом указал на Хонги.

Хонги достал из бумажника карточку и передал её.

«Что это?»

Глаза Грю расширились. Это выглядело знакомо.

Адвокат положил лицензию охотника на стол и подвинул её вперёд.

- Как видите, господин Хам Хонги — пробуждённый B-ранга и член гильдии Бром.

Адвокат из Хангана наклонился к Сухёну и Грю, тихо прошептав:

- Хам Хонги приходится шурином Чхон Гюри.

Чхон Гюри — вторая в рейтинге охотников. Она была главой гильдии Бром, одной из трёх крупнейших гильдий, и невесткой председателя ассоциации охотников.

Адвокат противоположной стороны продолжил.

- Поскольку господин Хам — пробуждённый, это дело попадает под специальный закон о пробуждённых. Если мы выплатим компенсацию, и он отработает часы общественных работ, этот незначительный проступок, скорее всего, даже не приведёт к штрафу. Мы можем легко это загладить, но таким образом мы проявляем нашу искренность.

Сухён взглянул на их адвоката, молча спрашивая, правда ли это.

Она посмотрела на лицензию охотника и прошептала:

- Специальный закон о пробуждённых чрезвычайно благоприятен для пробуждённых. Он предоставляет гораздо больше преимуществ, чем для обычных граждан...

Только пробуждённые могли входить в подземелья.

Из-за их уникальной роли специальный закон был разработан так, чтобы давать там, где нужно, и забирать там, где может.

Это высокомерное отношение — он явно знал, что у него есть поддержка.

И эта поддержка была не только юридической.

- Кроме того, отец господина Хама Хонги — депутат Хам Джинпхён. Их семья вся в законе. Сам Хам Джинпхён был судьёй.

Что они на самом деле говорили: с такой сетью связей доведение всего этого до суда будет просто огромной головной болью. Друзья Хама Джинпхёна, вероятно, уладят всё за кулисами.

Увидев, что лица Грю и Сухёна окаменели, адвокат попытался сменить тактику, желая смягчить атмосферу.

- Но, если вы доверитесь нам, мы определённо сможем договориться о большей компенсации. Они не хотят затягивать это, особенно имея дело с Доан в противниках. Это повлияет на их репутацию.

Вероятно, поэтому они умоляли через все возможные каналы устроить эту встречу для урегулирования.

Они не хотели портить отношения с семьёй Он.

Обычно, даже если просили слишком много, большинство людей соглашались, только бы не устраивать сцен.

- А как зе извинения?

Вопрос Грю заставил адвоката взглянуть на Хам Хонги.

«Сможет ли такой подонок вообще принести извинения?»

Тем не менее, она выпрямила спину и сказала:

– На тридцать процентов больше вашего предложения. И мы хотим официальных извинений от господина Хама Хонги.

Ан Сонён ткнула Хонги в бок.

- Хонги, я снова активирую твою карту. Извинись.

- Рил? На этот раз по-настоящему? Обещаешь? Адвокат слышал? Мама? Адвокат, вы все слышали, да? Ты не можешь взять свои слова обратно, сечёшь?

Его адвокат прикусил губу с таким видом, будто у него кружилась голова. Ан Сонён выглядела не менее ошеломлённой.

Тем временем Хонги просиял и сказал:

- Эй, малышка. Извиняюсь~ Считай это своим первым жизненным уроком.

- ...?!

Все в комнате повернулись и уставились на Хама Хонги в ошеломлённой тишине.

Грю почувствовала, будто кто-то стучит ложкой по её голове — дон, дон, дон.

Но даже под всеми этими взглядами рот Хонги не закрывался.

- Ты просто отдала двадцать миллионов первому встречному? Это и твоя вина тоже. Не доверяй людям так легко, поняла?

Челюсть Грю отвисла, а плечи задрожали. Даже детсадовец извинился бы лучше, чем этот клоун.

Хмффф

 Её дыхание стало прерывистым. Её крошечные кулачки дрожали от ярости.

Широкие круглые глаза Грю сузились в острые щёлочки, когда она уставилась на Хама Хонги.

- Извинись ещё раз. Нормально. Зачем цирк устраивать?

- Чего, я уже извинился. Как только мою карту разблокируют, братик даже сможет накинуть сверху. Так для тебя же лучше, правда?

- Совсем не лутьсе!

- Поймёшь, когда вырастешь. Нужно брать деньги, когда их дают. Мои извинения? Я конвертирую их в наличные. При капитализме всё — деньги. Для этого и нужны компенсационные выплаты, верно, господин адвокат? Я не прав?

«Почему пушка вдруг нацелилась на меня?» — голова адвоката шла кругом.

- Никаких милных договолов!

Каждое слово, вылетавшее изо рта этого парня, было бомбой. Ан Сонён поспешно вмешалась.

- Грю, тебя же зовут Грю? Госпожа Грю, он может и не показывать этого, но он действительно сожалеет в душе. Он просто не умеет правильно выражать свои чувства.

«Сожалеет? Глава гильдии, который не ходил в детский сад, может извиниться более искренне, чем этот клоун.»

Она больше не могла это выносить.

Грю расстегнула молнию на рюкзаке.