Глава 72.0

Ку Шинху передёрнуло, и он встряхнулся, будто сбрасывая озноб.

«Серьёзно.»

И Он Сухён, и Он Джурим – они что, съели что-то не то? Крутятся как потерявшие рассудок.

Для такого человека, как Ку Шинху, который находил извращённое удовлетворение в унижении Джурима и гильдии Хёнак, чтобы успокоить свою мелкую зависть и гордость, эта перемена была совсем нежеланной.

«Это что, так действует, когда приводишь в дом приёмную дочь? Люди начинают так себя вести?»

То, как эти двое из семьи Он вели себя – будто ребёнок был родной кровью Джурима – было смехотворно.

«Собственный ребёнок? Ну надо же.»

У Джурима даже жены не было.

«......?»

Ку Шинху прищурился.

«Может, я что-то упускаю?»

***

Сухён сел рядом с Грю на диван и мягко спросил:

- Ты расстроена?

- Отень-отень...

Грю надула нижнюю губу, но затем её брови снова взлетели вверх, когда гнев вновь вспыхнул, и её голос повысился:

- Отень-отень-отень-отень!

Сухён тепло усмехнулся, словно находя её очаровательной.

- Таких плохих людей много.

- Глю видела их на YouTube тозе.

Даже в видео, даже в комментариях – повсюду ужасные люди.

- Нет нужды иметь дело с каждым из них. Этому не будет конца. Поэтому тебе не нужно обращать внимание на каждого из них.

- Но если Глу отень-отень злится?

Сухён опустился на одно колено и встретился взглядом с Грю.

- Сейчас самое время научиться сохранять равновесие. Иногда даже лёгкий ветерок может показаться бурей. Но когда вырастешь, привыкнешь. Станет легче – опускать голову, проглатывать всё это.

- Становиться взлослым звутит слозно.

- Ничего страшного, если сейчас ты сомневаешься. Так ты растёшь. А тем временем мы будем рядом, чтобы помочь тебе не слишком грустить.

Грю кивнула.

Затем, словно вспомнив что-то забавное, Сухён усмехнулся.

- Джурим всегда был к этому способен.

- Глава гильдии тозе так вёл себя, когда был маленьким?

- Был момент, когда я задумался, не родился ли он уже взрослым. Крошечная малявка – а внутри уже старик.

Фраза «внутри уже старик» заставила Грю хихикнуть.

- Он совсем не изменился!

Грю застенчиво улыбнулась, её щёки порозовели.

- Вообсе-то, Глю хотела плийти сюда с главой гильдии сегодня, но не полутилось. Извините.

- Тебе не за что извиняться.

- Плосто... Глю надеялась, сьто глава гильдии и пледседатель смогут ладить лутьсе.

- ...

- Глю ссолилась с подлугой ланьсе.

- О? Правда?

- Мне было отень глустно и селдце болело. Я тозе злилась.

Из всех трудностей ссора с подругой была самой тяжёлой. Именно тогда она поняла – чем ближе отношения, тем труднее быть ненавидимым и ненавидеть.

- Поэтому Глю подлалась!

Трудно было представить, что эта нежная маленькая девочка с кем-то дерётся, поэтому глаза Сухёна расширились от удивления.

- Ты подралась?

-Глю сделала вот так и стала отень стласной и злой!

Грю подняла оба указательных пальца, чтобы приподнять кончики бровей.

- «Тего ты обизаесь Глю! Не издевайся!» А потом, моя подлуга заплакала.

- Что?

- А потом она плакала и сказала плавду. Она сказала, сьто с тех пол как Глю стала охотником и стала популялной следи длугих детей, Глю меньсе с ней играла. Поэтому она завидовала.

- Аа, да. Такое бывает.

- Это секлет, но Глю не хотела плосять её вообсе. Я была так-так-так зла.

Сухён кивнул с мягкой улыбкой.

- Это понятно.

- Но... когда я услысала, как она тестно сказала это, моё селдце стало тёплым и мягким, как ласплавленный малсмеллоу. Было похозе на волсебство.

Может быть, потому что она хотела восстановить дружбу больше всего на свете. Сухён подумал именно так и одобрительно посмотрел на неё.

- Так сьто! Глю хотела, сьтобы глава гильдии и пледседатель тозе тестно поговолили.

- ...Понятно.

- Но не полутилось.

Грю глубоко вздохнула.

- Может, так даже лучше.

- Сьто? Потему?

Сухён выдавил самоуничижительную улыбку.

- ...?

Некоторые слова – прежде чем их произнести – должны пройти через бесчисленные этапы.

Взвешиваешь момент. Беспокоишься, не слишком ли поздно. Пытаешься предсказать, как другой человек это воспримет. Готовишься к боли, если всё пойдёт не так.

И, проходя через всё это, начинают накапливаться причины молчать.

Начинаешь надеяться, что вещи, с которыми не хочешь сталкиваться, останутся похороненными.

Полагаешься на веру в то, что время сотрёт негатив, а кровная связь останется. Начинаешь желать, чтобы отношения как-то исправились сами собой – как по волшебству.

Как раз в этот момент глаза Грю расширились, когда она посмотрела прямо перед собой. Сухён повернулся, чтобы проследить за её взглядом.

- Глава гильдии...

- Когда ты собирёшься говорить правду о своих прогулках?

Мужчина, стоявший там, скрестив руки и непринуждённо прислонившись к дверному проёму террасы, выглядел совершенно безразличным.

Это был Джурим.

В мгновение ока Сухён встал, и безмятежное выражение исчезло с его лица. Всё его тело напряглось, словно он превратился в лёд.

Джурим не удостоил Сухёна даже взглядом. Вместо этого он протянул руку Грю.

Грю заколебалась, но Сухён ободряюще кивнул ей.

Всё ещё выглядя немного надутой, Грю встала и подошла к Джуриму.

- Как поживаешь? Давно не виделись, – сказал Сухён.

Джурим сухо усмехнулся.

- Хм. Кажется, в последний раз я видел тебя, когда разнёс половину сада.

На самом деле они встречались ещё несколько раз после этого – но только официально, как глава гильдии Хёнак и председатель строительной группы Доан.

- ...Да. Ты тогда разнёс все садовые деревья. Действительно, прошло много времени.

Сухён замолчал, вспоминая тот день – прошло почти четыре года, а как будто шесть месяцев прошло. Это было в то время, когда все СМИ писали о группе Доан.

[«Холодный отец, продавший своего сына ради амбиций.»]

Какой же это был смехотворно сенсационный заголовок.

- Отец. Ответь мне.

Но причина, по которой Сухён тогда не ответил должным образом на вопрос Джурима, не имела ничего общего с тем, во что верила публика.

В то время не прошло и полугода с тех пор, как его любимый старший сын умер.

День и ночь бесконечные репортажи о «трагической семейной истории группы Доан и дома Он» сводили его с ума.

Ходили слухи: что смерть его жены была подстроена самим Сухёном, что это было ради того, чтобы жениться на председателе Нам, которая в то время разводилась.

Что Доан выжил, едва не обанкротившись, предложив своих сыновей правительству – и что в итоге вернулся только один. Всё это, якобы, из-за амбиций жадного отца.

Каждое СМИ извергало домыслы. Репортёры преследовали его навязчивыми вопросами день за днём.

Говорили, что горе от потери супруга – это когда кости рассыпаются в прах, а горе от потери ребёнка – когда имя вычёркивают с небес.

Эти два горя были муками Сухёна.

И всё же мир выкапывал их и тыкал ими в лицо ему ежедневно.

Он был так зол, что едва мог функционировать. Он был не в своём уме долгое время.

Вот почему каждое слово, которое срывалось с его губ тогда, не было искренним.

- Ты точно хочешь, чтобы я ответил? Ты вообще поверил бы чему-нибудь из того, что я сказал? Или ты просто хочешь переложить на меня чувство вины, которое ты испытываешь из-за Иджо?

И всё же, слова, однажды сказанные – почему их нельзя взять обратно?

- Этого ответа достаточно, отец.

После этого Джурим больше никогда ничего не спрашивал.

Он просто разрушил сад, который когда-то любила его семья – и исчез.

- Что ж, тогда я заберу Грю, председатель.

Даже сейчас Сухён колебался.

Джурим отвернулся, не дожидаясь ответа, и начал вести Грю обратно в банкетный зал.

Оказавшись между ними, Грю оглянулась на Сухёна.

Он облизал пересохшие губы. Было слишком много причин – слишком много правды – которая затыкала ему рот.

И в этой тишине Грю внезапно остановилась и потянула Джурима за руку.

- Что?

- Ты долзен подоздать.

- Зачем?

- Потому сьто глава гильдии не ходил в детский сад, так сьто не знает.

- ...Что?

- Когда длуг лассказывает, ты здёсь спокойно и утьтиво.

Говорить в трудных ситуациях всегда нелегко.

Но если просто дать кому-то немного больше времени, немного терпения – тогда даже самый нерешительный ребёнок расскажет что хочет.