Глава третья, день третий

Следующее утро.

Я решил собравшимся пяти объяснить нынешнюю ситуацию и план на сегодня.

Первым делом, из-за вчерашнего происшествия дальнейшие тренировки полёта становились невозможны.

Причина в том, что один скелетр средне повреждён, а оставшиеся несколько тоже слегка повреждены.

Ещё необходимо вернуться в штаб-квартиру с данными о встреченном вчера парне, к тому же скелтер тоже отзывается.

Скелтер нуждается в ремонте на объекте штаб-квартиры, на объекте этого острова это сложно.

Короче говоря, вместе с окончанием тренировки полёта, нам тоже поступил приказ о возвращении.

Жаль, но лагерь в этот раз на этом закончился. Пожалуй, при случае вновь могу прибыть из-за тренировки полёта.

Не знаю, какую магию использовала госпожа Макото, но возвращаться будем на транспортном пароме вместе со скелтером.

Предполагается, что скелтер утро скелтер будет ввезён и до полудня отправится в плавание.

Пожалуй, что касается девчат, встретивших такой случай, чем поспешно возвращаться Сесной или вертолётом, постепенно вместе с телом отдохнут, похоже.

Фунагай. По этой причине возвращаться будем на судне, куда транспортирован скелтер.

Рин. Возвращаемся на судне?

Кономи. А прилетали сюда на Сесне!

Рин, возможно, испытывая интерес к возвращению на судне, выглядела радостно, но у Кономи выражение лица сложное.

Видимо, в случае Кономи даже на Сесне полёт в небе был весельем.

Фунагай. Лагерь в такой форме окончился, но на время возвращения на судне расслабиться можно.

Мидори. Сколько времени займёт?

Пристально смотревшая на меня Мидори задала вопрос. Возможно, думала о расстоянии до ближайшего порта пригорода Токио отсюда со скоростью парома.

Фунагай. Полагаю... Может, три дня.

С широко открытыми глазами Аяка держит волосы слева и справа от лица.

Аяка. С-столько-о?!

Фунагай. Это большой паром для перевозки скелтера. Объект расквартирования подготавливается, так что не волнуйтесь, должно быть можно расслабиться.

Сперва оне делали удивлённые лица, услышав о трёх днях, но услышав моё объяснение их лица расплылись в улыбках. Рин соединяет пальцы.

Рин. Ура, действительно похоже на летний отпуск, не так ли?!

Даже делавшая хмурое лицо Кономи, может, привлечённая словами о летнем отпуске, радостно спросила.

Кономи. Бассейн тоже есть?

Фунагай. Дура, какой бассейн на транспортном пароме? Час на собирание вещей и сбор на пароме. На этом расходетесь.

У Аяки закрыты глаза.

Аяка. Да-с!

Предупредив веселящихся девчат, я отдал указание о сборе и приказ разойтись.

Среди собиравшихся возвращаться девчат на месте окаменела Мисаки с понурою голово и закрытым ртом.

Мидори. Мисаки, в порядке?

Мисаки. Да.

Обратившись к Мисаки, Мидори взяла её с собою, дабы вынудить.

На Мисаки нет обычного стремления к лидерству. Похоже, всё ещё тащит вчерашнее.

До полудня паром отправился в плавание, мы направились домой. Расстояние до места назначения, порта пригорода Токио, примерно три дня.

Когда оне туда вернутся, их вновь будет ждать повседневность занятий и тренировок.

Три дня до этого с точки зрения девчат как летний отпуск?

Думаю, за эти три дня хотелось бы отвлечься от встречи с тем странным приведением.

Особенно как лучше поступить с Мисаки? Похоже, остальные четверо тоже волнуются за подавленную Мисаки.

Сейчас даже начать разговор проявить жалость. Вот бы был предлог заговорить...

Размышляя об этом, я смотрел с палубы на удаляющийся остров.

Когда вдруг обернулся, на палубе Мисаки сидела и смотрела на остров с отсутствующим видом глазами, что не несли честолюбия.

Может быть, если что-то сказать, то это послужит началом того, что даже Мисаки поправится...

Я, подойдя к Мисаки, решил попробовать заговорить.

Фунагай. Всё ещё думаешь о вчерашнем?

На мой вопрос Мисаки, не двигая взгляд, смотрела на море.

Хоть поведение и не похоже на отличницу Мисаки, в одном этом высматривалось чувство а-ля в одно ухо влетело, в другое вылетело.

Наконец, словно заметив, что я к ней обратился, пробормотала:

Мисаки. Я ничего не могла-с.

Затем, стараясь зарыть лицо в колени, ответила, словно из глотки ответила.

Мисаки. Разбила скелтер, ожиданиями командира тоже не смогла соответствовать...

Возможно, Мисаки в таком состоянии что ни скажи, не утешишь. Но не говорить я не мог.

Фунагай. Не унывай. Он далеко превзошёл наше воображение. К тому же, разве твоя роль не должна была быть выиграть время до того, как выручу Мидори и Аяку? Ты свою роль достаточно исполнила, поэтому оне смогли благополучно вернуться.

Тот парень превзошёл наши предположения. Безоружный скелтер без Мисаки был бы бесполезен.

Среди чего Мисаки достаточно поработала для спасения товарищей. Мне хотелось, чтобы именно это она вспомнила.

Мисаки. Но с ним ничего не смогши...

Но Мисаки, слегка покрутив головою, ответила отрицанием моего рассказа.

Всё ещё таит злобу на проявленную тому парню слабость, похоже.

Фунагай. Достаточно того, что уяснено, что при нынешнем оборудовании с ним было не справиться.

В штаб-квартире тоже не дураки сидят, наверняка думают, как ему противостоять...

Но это если оне вообще будут вновь с ним биться.

Надо бы сказать об этом Мисаки?.. Я не находил слов, как тут Мисаки заговорила, рассеянными глазами стараясь смотреть на меня с почтением.

Мисаки. Но... Но я не оправдала ваших надежд, командир... Это дисквалификация как ветпропа, как оружия?

Фунагай. Как оружия...

Мисаки так сильно себя упрекала?.. Вглуби души была пульсирующая боль. Я имел в девчатами дело, как с обычным человеком, девочек хотел в них признать тоже. Но в основе Мисаки было «я» ветпропа. Несомненно, я Мисаки, нет, девчат подобным образом вырастил.

Что-то шептало: «но это не так, это не значит, что хочу выращивать в таком духе».

Выращивал такое лишь меня слушающее, лишь мне полезное оружие...

Это не означает, что сейчас такое желаю.

Подумал, надо как-то передать Мисаки мои нынышние чувства.

Фунагай. Несомненно, провелось обучение насколько возможно полноценного солдата, но это не означает, что ты как таковая выращена лишь как обычное оружие.

Мисаки. М?..

Она посмотрела на меня с выражением лица «не ясно, что говоришь».

Фунагай. Выращена, чтобы относительно той ситуации самостоятельно думать, делать заключение, мочь принять лучший способ, действие. Не припомню, чтобы тебя выращивали как обычный механизм.

Широко открыв глаза, Мисаки закричала в мою сторону.

Мисаки. Но я отличаюсь от всех остальных! Дабы быть полезной для вас, командир, я в предвкушении с чем-то биться!

После этого, словно не желая об этом от меня слушать, сильно покрутила головою влево и право. Вскоре кручение головы ослабло и, повесив голову, слабо пробормотала.

Мисаки. Кроме этого сердце не бьётся...

Было так, словно внутри Мисаки была твёрдая вера в то, что ценность ея существования лишь быть солдатом, только и делающим, что воюющим.

Более того, бой ея ради меня... Ея чувства были как радостью, так и грустью.

Фунагай. Честно говоря, относительно планов компании и мыслей Мисимы мне тоже не всё ясно. Несомненно, ты, ветпроп, существование, рождённое, чтобы сражаться. Я тоже так вырастил... Но я... Сейчас я думаю, что рад тому, что ты благополучно вернулась даже без больших ран.

Не спеша подняв лицо, Мисаки смотрит на меня.

Мисаки. Командир...

Фунагай. К тому же, думаю, что твоё учащённое биение сердца это не неправильно! Желание помочь или типа того наверняка существует по-разному, но трепет при мысли о ком-то это не ветпроп. Ты не какое-то оружие... Блестящая девочка!

Мисаки. Я девочка?..

Мисаки крепко себя обняла. На ея лице растерянность... Вскоре, словно смутилась, ея ланиты слегка краснеют.

Мисаки. Вот что... Я... Сейчас грудь...

Скоро, стараясь обеими руками обхватывать грудь, она пристально на меня посмотрела.

Мисаки. Такой случай был... Сейчас ощущаю, словно мне ясно...

Смотрящие на меня глаза Мисаки, как сказать, э... Честно, это были глаза милой девочки. В ея взоре читалось крайнее смущение.

Фунагай. А-а, кхем! Об этом, думаю, сколько фирма на вас денег тратит! Вам всем наносят рыны, смотри за худшим. Ведь это станет моей ответственностью.

Дабы обмануть смущение, невольно дал подуть ветру командира. Но такой мой тон произвёл на неё некое впечатление.

Мисаки. Да, понимаю.

С улыбкою Мисаки кивала.

Этим уныние Мисаки тоже получилось устранить?

Я подумал, что рад, если хоть немного передал Мисаки то, что думаю.

Фунагай. Тогда, пожалуй, на время успокоиться, точнее говоря...

Кстати, припоминаю, что недавно была группа из четырёх, беспокоящаяся о ней. Скоро надо будет позвать.

Фунагай. Теперь, эй. Вы все тоже можете не скрываться и выходить!

Когда окликнул, из тени палубы беззаботно появилась со смущённым видом группа из четверых.

Мисаки. Э? Чу-чуток, вы все...

К удивлённой Мисаки четвёрка подбежала и мигом окружила.

Кономи. Мисаки! Я волновалась!

Мисаки. В-видели?

Рин. Нет. Но, похоже, был не тот случай, чтобы вставлять слово.

Аяка. Почтенная старшая сестра приободрилась!

Мидори трогает за своею спиною левую руку правою.

Мидори. Мисаки, я рада, что ты приободрилась.

Рин держит руки за спиною.

Рин. Мисаки, лицо красное?!

Мисаки. Н-нет! Какого-то биения сердца...

Мидори. Биения сердца?

Мисаки. Н-нет, нет такого!

Кономи. Подозрительно нари!

По палубе раздавались голоса обычной пятёрки. Собраны голоса всех пятерых и впервые я ощутил, словно с меня спала ноша.

Увидев пятёрку в таком радостном виде, я подумал, что это их настоящий облик.

Итак, как пройдут три дня, вновь там, в Вальгалле, начнутся тренировки.

Я подумал, что желаю им достаточно повеселиться за короткий летний отпуск до этого.