Глава вторая, день третий

Утро. Когда я проснулся, я был в кровати. Почти не помню, когда вернулся в свою комнату. Когда встал, состояние было вчерашнее. Вернувшись в свою комнату, я свалился на кровать и так заснул, похоже. Я как вернулся домой вечером? Хоть и не смог вспомнить, как вернулся, произошедшее вчера ясно возродилось в уме. Как бы там ни было, надо пойти в штаб-квартиру и проведать Мидори. Я решил не мешкая покинуть комнату.

Было время, когда обычно надо было бы идти в Вальгаллу, но об этом и речи не идёт. Как бы там ни было, собравшись проверить состояние Мидори, я отправлялся в подземный комплекс штаб-квартиры. Я прибыл к этой стороне от лаборатории. Тут на глаза попалась Мидори в обычной одежде отряда, стоявшая в коридоре. Быстрым шагом приближаюсь и окликиваю.

Фунагай. Мидори, уже в порядке?

Мидори. Командир, я заставила вас волноваться. Непростительно, что заставила вас специально прийти ради меня.

Мидори напротив меня ответила с лёгким поклоном. Когда посмотрел на Мидори, бинтов нет, насколько увидел, следов ран тоже. Ея облик моментально успокоил, но оптимистичным быть не могу.

Фунагай. Что важнее, уже рана зажила?

Мидори. Рана?

Фунагай. Да, это так.

На мой вопрос Мидори слегка опускает голову и, словно отводя взгляд, отвечает.

Мидори. Э, нет оправдания. Честно говоря, не помню вчерашнее.

Видимо, из-за вчерашней раны в голову память временно в смятении. Пожалуй, если время проходит, скоро может успокоиться. Снова посмотрев на тело Мидори, не заметив чего-то, похожего на рана, подумал, что действительно рад.

Фунагай. Пожалуй, у памяти может быть небольшое смятение. Как успокоится, вспомнишь. Важнее то, что я правда рад тому, что раны нет...

Мидори смотрела на меня с озадаченным видом, словно смысл моих слов сложен для понимания. Хоть оне и ветпропы, исцеление должным образом за одну ночь вызывает восторг, но меня кое-что волнует. По словам госпожи Макото на голове и спине есть ссадины и по всему телу в нескольких местах должны были быть большие удары. Несомненно, не было увечащих жизнь ран по всему телу, но и исцеляющейся за ночь рана не должна была быть. Рана, которую мне якобы даже показывать не хотелось бы, была раной, что исцеляется за ночь?.. Ничего странного нет? Хоть Мидори и появилась в порядке и даже без ран, почему-то было недовольство. Не могу этому без стеснения радоваться, так сказать? Когда я о таком думал...

Мисаки в матроске, форме японских школьниц, с левою рукою за спиною и правою на груди с широко открытыми глазами.

Мисаки. Мидори, в порядке?

Рин в матроске с обеспокоенными глазами.

Рин. Рана? Раны нет?

Откуда ни возьмись появившиеся Мисаки и Рин быстрым шагом подбежали к Мидори и спрашивали о самочувствии. Когда покрутил головою, на глаза попались подбегающие Кономи с Аякой и за ними стоящая госпожа Макото. Видимо, госпожа Макото привела с собою волновавшихся четырёх. Мидори за своею спиною трогает правою рукою левую.

Мидори. Да, похоже, в порядке.

Аяка в матроске с закрытыми очами трогает власы слева и справа от лица.

Аяка. Фу-ух! Я успоко-оилась.

Кономи в матроске трогает правою рукою очки.

Кономи. Я успокоилась нари!

Вздохнувшие с облегчением на благополучное состояние Мидори четверо с радостными лицами окружили Мидори.

Мидори со смущённым видом отвечает этим четырём.

Мидори. Смотрите! Мы ведь ветропы? Способность лечения или вроде того высокая может.

Рин с повеселевшим лицом соединяет пальцы.

Рин. Вот ка-ак, угу, действительно!

Мисаки. Но радует, что на лице раны не останется.

Лицо Мидори приняло обычное выражение, она складывает руки перед собою.

Мидори. Да.

Пятеро действительно выглядели радостными. Смотря на это, недавние заботы в груди исчезали. Прежде всего, сейчас порадуюсь то, что Мидори была в порядке. Похоже, даже раны не остаётся. Пожалуй, во всяком случае, было чувство, словно навалившаяся вчера гора свалилась с плеч.

Мидори может прямо так возвращаться, так что таким образом с четырьмя вместе возвращается в Вальгаллу и закончилось тем, что за ситуацией будет идти наблюдение. Попросту говоря, похоже на выздоравливание дома. Оставшийся я решил с госпожой Макото о Мидори поговорить. Я рад выздоровлению раны Мидори, честно, но верно и то, что не казалось мне, что она настолько быстро заживёт. Оставшись с госпожою Макото наедине, в любом случае с недавних пор дымящееся нечто начинает кипеть в груди. Включая даже это обстоятельство, попробовал задать госпоже Макото вопрос.

Фунагай. Но в мгновение ока рана исцелилась. Хоть я и рад, что рана Мидори исцелилась, честно говоря, был удивлён!

Макото. Так ведь это не люди, а рукотворная форма жизни.

Не говоря многого, не расслабляя серьёзное лицо, госпожа Макото ответила на мой вопрос одним предложением. Видимо, госпожа Макото тоже не неприкрыто радуется.

Фунагай. Госпожа Хаякава, ветпропы так превосходящи в способности к исцелению?

С лицом лёгкой неловкости госпожа Макото ответила на мой вопрос.

Макото. Хоть для малых порезов и ран несомненно обладают способностью к исцелению, в несколько раз превосходящей человеческую, такое впервые.

Фунагай. Вот оно как! Даже мне такие рассказы не слышны.

Макото закрыла глаза.

Макото. Мне тоже не очень ясно. Хоть у нея на лбу и была большая рана...

Видимо, госпожа Макото тоже обладает какими-то сомнениями относительно исцеления раны Мидори в мгновение ока. Иначе говоря, похоже, как и как ничего не знает. Было возможно, что госпожа Макото не знает про исцеление за ночь. Объясняется, что лечение для ветпропа совсем не то же, что для человека. Даже организация их тел дело рук человека. Отличавшиеся от людей способы возрождения, может быть, существуют.

Фунагай. Раз получается создать такую рукотворную форму жизни, даже немедленное исцелением одной-двух ран не удивительно.

Изо рта вышли слова, предназначенные для самоубеждения.

Комната инструктажа. В тот день занятие начиная с дня проходили по-обычному. Дома исцеляющаяся Мидори с виду выходит на занятие без проблем и она присутствует. Таким образом перед Мидори я спокоен. Здесь, в комнате инструктажа Вальгаллы, собрались все пятеро, на что немного вздыхал с облегчением. Может быть, вчерашнее расследование... Нет, от битвы пятеро безопасно спаслись и вернулись, и раненая Мидори тоже мирно здесь, разве это не чувство облегчения? Перед началом занятий объяснил четверым состояние Мидори.

Фунагай. Пожалуй, во всяком случае хорошо, что в безопасности. Думаю, слышно, но рана Мидори почти заживает. Но шок того времени вызвал смятение памяти Мидори о прошедшем дне. Четверо по соседству пусть следуют этому обстоятельству. Полагаю, если с течением времени успокоится, вспомнит.

Мисаки. Но хорошо, что рана не останется.

Аяка. Угу, поскольку речь о лице, страшно волновалась.

Мисаки с Аякой говорили с Мидори. Слова Аяки про лицо удивительно вонзились в мою душу.

Фунагай. Ах, полагаю, как подумаю про остающийся на лице девочки порез, тоже беспокоюсь-беспокоюсь...

Глаза Мисаки как тарелки.

Мисаки. Командир?

Глаза Кономи тоже.

Кономи. Беспокоит лик девочки?

Двое пристально смотрели в мою сторону с глазами-тарелками. Я что-то странное сказал?

Фунагай. Э, вот так штука! Вы все тоже, полагаю, девочки. Серьёзное дело, если на лице рана останется, не так ли?

С обеспокоенным выражением лица Рин держала руки за спиной.

Рин. Раз лицо девочки, значит, надо волноваться?

Аяка подносит полусогнутый кулак к лицу.

Аяка. Мы девочки-и?

От в дальнейшем выпущенных двумя слов обратил внимание на сказанное собою. Видимо, моё к ним отношение беспокойства как к «девочкам» немедленно выходило наружу. Почему-то ощутил, словно моё лицо на миг покраснело.

Фунагай. Ждать! Нет, по этой причине собираюсь признать, что вы все женского типа. Свободное мышление тоже проявляется и так, как будто естественно, ваш образ мысли пойдёт в женскую сторону... Ничего с этим не поделать, хм. Раз ваши личности признаны, с моей стороны остановить вызванную вашей молодостью неудержимость не выйдет. Нет, во всяком случае, необоснованно.

Сам не понимал, что говорю, но стоя перед пятью всё-таки что-то для их принятия сказать необходимо. В заключение решил так или иначе продвигаться с честью как командира.

Фунагай. Но такое во время тренировок помеха! Однако, вот бы во время занятий, тренировок, настоящего действия вы все смогли подтвердить, что превосходные ветпропы!

Рин соединяет пальцы и закрывает глаза.

Рин. Ау.

Все пятеро слушали мой рассказ, словно повесили голову. Нет, подобного намерения не было, но... Может быть, сказал лишнего.

Фунагай. Э. Время вне тренировок, пожалуй, вне моей юрисдикции. Думаю, в это время меня не будет заботить даже если будете вести себя как девочки!

Вымученные слова это были, но из-за содержания «даже если будете вести себя как девочки» девочки, похоже, радостно улыбнулись.

Мидори. Да.

Кономи. Я как девочка?

Мисаки подносит указательный палец правой руки к подбородку, поддерживая правую руку левою.

Мисаки. Как девочка, смысл этого ясен?

С заинтересованным лицом Рин держит персты вместе.

Рин. Как девочка, не жестикуляция ли?

Аяка. Подобная девочке жестикуля-яция?

О шёпоте и речи не идёт, беседа девчат с Мидори по центру разносится по комнате инструктажа. Должно быть, именно то, как оне забавляются разговором, напоминает девочек? Подумалось, что, пожалуй, раз Мидори вернулась в добром здравии, то на сегодняшнем занятии такие чувства, может быть, не проблема. Но подобно тому, как я подумал о них, как о подобных девочкам, придёт день, когда оне сами осознают себя как подобных девочкам? Может быть, из-за выращивания как оружия без осознания, когда заметят, пройдя девочек, может быть, будут становиться женщинами? Ещё некоторое время за их ростом продолжу смотреть. Так, не как за ветпропами, а как за девочками.