Грань падения

В момент его замешательства картина за пределами тюрьмы снова изменилась...

В полумраке длинного коридора на скамье сидела маленькая девочка лет трёх-четырёх, прижимая к себе выцветшего плюшевого мишку. Игрушка, хоть и казалась старой, была тщательно выстирана. Девочка послушно сидела, опустив голову, а на её маленьком личике застыли растерянность и страх.

Недалеко от неё находился кабинет с приоткрытой дверью, откуда доносились голоса:

— Согласно правилам, ребёнка можно отдать в наш детский дом только при наличии документов об особых трудностях обоих родителей или по состоянию здоровья, причём это должно быть их совместное решение. Госпожа Чжао, ваша ситуация явно не соответствует требованиям...

— Директор... директор, умоляю, выслушайте меня, — в голосе женщины звенели тревога и отчаяние. — Она не может остаться со мной, она умрёт, она обязательно умрёт...

— Это...

— Прошу вас, она очень послушная, не доставит вам никаких хлопот.

Директор заметил отчаяние женщины и нахмурился:

— Госпожа Чжао, мне очень жаль...

— А-а-а!

Спокойное лицо женщины исказилось, она вдруг истерически закричала, начала рвать на себе волосы, разорвала воротник и, словно обезумев, схватила вазу со стола и с размаху ударила себя по голове.

Бум! Дзынь!

Всё произошло молниеносно — в кабинет тут же хлынули охранники и учителя, пытаясь остановить обезумевшую женщину.

Маленькая девочка продолжала тихо сидеть в коридоре, опустив голову, словно отгородившись невидимой стеной от окружающего хаоса, криков и воплей. Прошло немало времени, прежде чем в комнате стихло.

Скрип...

Дверь открылась, и из кабинета вышла женщина с растрёпанными волосами. Она замерла у двери, может быть, взглянула на девочку, а может, и нет — просто стояла какое-то время. Затем развернулась и медленно пошла туда, где заканчивался свет. Солнечные лучи всё сильнее удлиняли её тень, а силуэт загораживал далёкий свет, отчего коридор погружался во тьму.

— Чжао Эньци, твоя мама — сумасшедшая!

— Мы не такие как ты, тебя мама бросила...

— Твою маму расстреляют за то, что она избила директора!

Откуда ни возьмись, вокруг девочки появились дети её возраста. Они показывали на неё пальцами и наперебой осыпали насмешками.

— Чжао Эньци, почему ты такая непослушная?!

Рядом возникли учителя детского дома, их взгляды источали злобу.

— Кто научил тебя врать, с малых лет лгунья, что же будет, когда вырастешь?!

— Чжао Эньци! Почему опять сбежала?!

— Чжао Эньци, ты такая же, как твоя мать, может, тоже сумасшедшая?!

...

— Ты можешь мне помочь?

Линь Сянь моргнул, и все дети и учителя в коридоре растворились. Он снова оказался в чёрной тюрьме, где напротив него на длинной скамье сидела маленькая девочка. Теперь в тюрьме было три девочки — Линь Сянь понял, что это Кики в разные периоды её жизни.

Маленькая девочка сидела, опустив голову, нервно теребя плюшевого мишку. Она не плакала, просто молча играла с игрушкой, словно ненадолго присела в ожидании, что скоро кто-то придёт за ней.

— Помочь тебе в чём? — Линь Сянь сменил вопрос, больше не спрашивая, знает ли она его.

Девочка подняла руку, как и раньше, будто ожидая чего-то от Линь Сяня. Он нахмурился, наконец осознав неладное. Его лицо из спокойного стало серьёзным, и он вдруг громко спросил:

— Ты хочешь убить директора, или тех учеников, или, может быть, свою маму?

Маленькая девочка молчала.

— Нет, Кики, — Линь Сянь был серьёзен, его голос дрожал от волнения. — Послушай меня, те люди заслуживали смерти, но ученики и учителя детского дома, они просто...

Линь Сянь запнулся. Его губы пересохли, он чувствовал, что попал в какой-то логический тупик. После долгих раздумий он произнёс:

— Они просто неприятные люди... но их не нужно убивать.

Всё это казалось лишь обрывками воспоминаний Кики, но сейчас Линь Сянь почему-то испытывал очень сильное предчувствие: если убить всех этих детей, учителей, маму — то Кики больше не будет. В его сознании вспыхнуло одно слово: Ненависть.

Почему он видит эти картины? Что происходит с Кики?

«Независимо от того, что публикует Союз Феникса или что распространяется среди скитальцев, почти все сверхспособности неразрывно связаны с тремя вещами: во-первых, определённый предмет, во-вторых, какие-то изменения тела и сознания, и наконец, особые условия».

От этой мысли Линь Сянь вдруг похолодел, мурашки пробежали по спине до самой макушки! Он вспомнил одно слово из того, что Кики говорила о «Проекте Ангел» — «Падение».

«Согласно собранным случаям, эволюция не является предопределённой или имеющей конкретный результат, возможно также... ошибочное развитие!»

«Кики сейчас находится на грани смерти, неужели... с её сверхспособностью происходят какие-то изменения?»

«Эмоции... дух...»

«Ошибка эволюции...»

«Что-то заставляет её пасть?»

Линь Сянь нахмурился и отступил на несколько шагов. Он вспомнил увиденного ранее белого монстра и чёрные чернила в глазах Кики, от чего по спине пробежал холодок. Но почему он вдруг увидел того белого монстра?

«Может, из-за той странной антенны?»

«Точно».

«Если так, то эта тварь всё время была рядом с Кики, просто никто не мог её видеть?»

Шшш...

Линь Сянь застыл в чёрной тюрьме, его одинокая фигура содрогнулась, он судорожно втянул воздух. Его глаза расширились от потрясения, словно он увидел проблеск чего-то запретного во тьме. Возможно, существовала вероятность, что эти аномальные существа всегда были рядом с ними!

Недавно Линь Сянь говорил с Большим Лоу в машине о том, что монстры в темноте, похоже, привлекаются не звуком, а живыми людьми. Будь то белый гигантский монстр или трёхликий паук, они всегда странным образом появлялись рядом с Линь Сянем, словно эти аномалии изначально были там!

Как только эта мысль появилась, его волосы встали дыбом, он тут же вскочил и отступил на несколько шагов. В этот момент его взгляд уловил огромную тёмную фигуру в тени за тремя девочками. В этой чёрной тюрьме, кроме него и трёх девочек, было ещё что-то!

Его взгляд дрожал, пока он пристально всматривался в тёмную фигуру. А она, казалось, тоже наблюдала за Линь Сянем, медленно выступая из тени угла, пока в поле зрения не появилось жутко бледное лицо. Существо открыло огромную кровавую пасть, словно что-то поглощая.

А три Кики разных возрастов, от старшей к младшей, одна за другой начали меняться: их кожа высохла, лица исказились, будто вся жизненная сила высасывалась из них!

Так и есть! Сейчас Кики из-за разрушения духовной силы находится на грани падения!