Пролог: Перенесённая в другой мир

Я умерла.
В этом туманном состоянии, где неясными были не только телесные ощущения, но даже мысли и сознание, я почему-то всё же осознала этот факт.
Не знаю почему. Я просто понимала, что умерла.
В моём расплывчатом сознании, словно дрейфующем в море, смутно ощущалась какая-то тень, тяжестью лежащая на сердце.
Постепенно эта тень становилась всё тяжелее, глубже и шире, пока её очертания не проступили передо мной ясно.
Это были скорбь и сожаление.
Я так и не стала лучшей в Японии в кэндо. После смерти матери сделать меня лучшей в Японии было всем, что осталось у отца.
Потеряв собственную цель, я стала школьной учительницей, чтобы продолжить отцовскую волю. Стать учителем я и правда когда-то хотела, но со временем это желание будто въелось в меня, как проклятие. И хотя я пыталась воспитать своих учеников идеальными фехтовальщиками вместо себя, ничего не выходило. Чем отчаяннее я старалась, тем сильнее встречала сопротивление со стороны учеников. Конфликты с другими учителями тоже изматывали, а как молодую преподавательницу меня захлёстывали нелепые требования старших коллег и трудных родителей.
И превыше всего — то, что я не смогла оправдать ожидания отца. Это сожаление было глубже и тяжелее всего остального.
Если бы только можно было начать заново… Если бы только я смогла стать тем идеалом, каким хочу быть…
В тот миг, когда я подумала об этом с чувствами, от которых хотелось расплакаться, моё сознание померкло, расплылось, словно растворяясь и истончаясь.

Когда я очнулась, перед глазами был потолок из уложенных в ряд брёвен, словно в бревенчатой хижине.
Потолок озарялся красноватым светом, а тут и там лежали густые тени. До меня доносилось потрескивание огня, в воздухе стоял сладковатый запах древесины. Смешивался с ним и чуть диковатый запах кожи.
Тело ощущалось слабо. Я смогла осмотреться только глазами и поняла, что лежу на чём-то вроде белого меха. Похоже, это была комната размером примерно в шесть татами, со стенами из сложенных брёвен, а в одной из стен было выдолблено окно.
Едва видимое небо за ним было тёмным — значит, стояла ночь.
— …Хм, очнулась.
Внезапно услышав голос, я перевела взгляд в сторону. Из-за простой двери появился человек в просторной мантии.
Высокий и стройный.
На нём была слишком большая белая мантия, полы которой тянулись по полу, пока он подходил ко мне.
Капюшон низко закрывал глаза, но, приблизившись, он снял его — и открывшееся лицо можно было назвать лишь прекрасным.
Вот только определить его пол я не смогла. Он одинаково мог быть и мужчиной, и женщиной. Волосы, спускавшиеся до самой спины, лишь усиливали эту андрогинность. Невозможно было не заметить прекрасные блестящие белые волосы и зелёные глаза.
Но сильнее всего моё внимание привлекли длинные заострённые уши.
— …Сознание ясное? А как насчёт речи?
Услышав голос, я наконец поняла, что это мужчина. Но даже когда он задал вопрос, я не смогла издать ни звука.
— …Хм, похоже, ты и сама не понимаешь, что произошло. Я нашёл тебя без сознания в поле неподалёку от моего дома. Это равнина, далёкая и от деревень, и даже от больших дорог. Трава там была мне по пояс, так что наткнуться на тебя, лежащую там без чувств, было настоящей случайностью.
Сказав это, молодой мужчина сел рядом, скрестив ноги, и посмотрел на меня сверху вниз.
— Я Оуэн-Миллерс, мудрец леса. Не знаю, почему такой маленький ребёнок, как ты, оказался в подобном месте, но пока я позабочусь о тебе.
Молодой человек, назвавшийся Оуэном-Миллерсом, вместе с представлением сказал нечто странное.
Кого это он назвал «маленьким ребёнком»? Нет, куда важнее другое: этот Оуэн явно не обычный человек. Если это не накладные уши, то неужели он и правда эльф — существо из сказок и фантазий? Как в историях, эльфы настолько долгоживущие, что кто-то моего возраста всё ещё считается для них ребёнком?
— Как тебя зовут?
Когда он вдруг спросил об этом, я ответила почти бессознательно:
— Кономинато… Аой…
— Кономинато Аой… Хм, необычное имя. Неужели ты…
Мне показалось, он сказал что-то ещё, но зрение затуманилось, и я больше ничего не слышала.
Меня неудержимо клонило в сон.
Разные вопросы смутно всплывали и исчезали в голове, пока моё сознание вновь медленно таяло.

С тех пор прошло двенадцать лет.
Сейчас мой физический возраст уже перевалил за двадцать. Я и представить не могла, что действительно стала моложе. Когда я умерла, мне было двадцать четыре, так что до своего прежнего возраста я всё ещё не дотягивала.
Я узнала, что это не Земля и что я перенеслась в другой мир. Конечно, во мне боролось многое. Я до сих пор не могла смириться с тем, что как учительница закончила ничем, так и не повзрослев по-настоящему. А больше всего меня тревожил отец, которого я оставила. Но сколько ни думай об этом, ничего не изменится. Ситуация не станет лучше. Поэтому я решила изучить этот мир — хотя бы ради того, чтобы однажды найти путь обратно в свой прежний.
Оуэн, который называет меня «путницей», похоже, ужасно заинтересовался мной. Он передавал мне самые разные магические знания и заставлял усердно учиться.
Оказалось, людей, обладающих знаниями из иного мира и появляющихся раз в несколько сотен лет, называют «путниками». Говорят, именно они в прошлом приводили к большим переменам в странах, культуре, науке и магии.
Наверное, поэтому, даже живя в одиночестве в лесу, Оуэн вёл на удивление современную жизнь.
Во-первых, у него был холодильник. Похоже, холод в нём создавался ледяным магическим камнем, но назначение было тем же самым. Точно так же имелся безлопастной вентилятор на ветряном магическом камне, а если положить в коробку внутри ледяной или огненный камень, получался кондиционер.
Уже одно это поражало, но в конце второго этажа стояли баки с холодной и горячей водой, так что мы без труда могли принимать ванну.
Ещё там были лампы с чуть оранжеватым светом, плита и смывной туалет — всё это вместе называлось «магическими инструментами».
Похоже, Оуэн был настоящим фанатом магических инструментов и собирал у себя всевозможные их разновидности. Прямо как японский помешанный на бытовой технике.
Поэтому я старалась не проявлять к магическим инструментам слишком большого интереса: стоило только затронуть эту тему, как он тут же становился невыносимо разговорчивым.
К слову, Оуэн прекрасен, словно изваяние, но при этом неожиданно молчалив и придирчив к мелочам. Когда я готовлю, он может пробормотать одно-единственное замечание вроде: «слишком пресно». Даже если я говорю ему тогда не есть, он молча доедает всё до конца. В худшем случае ещё и просит добавки.
По характеру он упрям, как капризный ребёнок.
Зато, когда дело доходит до обучения магии, Оуэн очень внимателен. Впрочем, возможно, именно из-за своей придирчивости он не может пройти мимо даже малейших неточностей.
— Нет, Аой. Если ты используешь высшую магию, контроль маны жизненно важен. Дело не в мощности. Сосредоточься сильнее. Нет, не уменьшай количество маны, пока концентрируешься. Представь, что берёшь стержень маны тоньше иглы и вминаешь в него всё больше маны, делая его всё плотнее и плотнее, не меняя толщины…
— Эй, помолчи… Я пытаюсь сосредоточиться…!
— …А разве ты всегда применяешь магию в тишине, в идеальных условиях для концентрации? Нет. Такое бывает редко. В большинстве случаев, когда необходимость воспользоваться магией возникает в решающий момент…
— Ах, да хватит уже…!
То, что он становится разговорчивым ещё и о магии, тоже раздражает.
Это, по сути, повторение слов Оуэна, но я понимаю магию как процесс вычерчивания магического круга в собственном сознании. Если разложить создание этого магического круга по этапам и проговаривать каждый шаг вслух, это и называется заклинанием.
Иными словами, это чертёж магии и важный ритуал для её воплощения — однако Оуэн одержим тем, чтобы избавиться от этого этапа с заклинанием.
В древней магии, которая, как считается, исчезла двести лет назад, по-видимому существовала магия, где магические круги действительно рисовали. Оуэн в одиночку исследовал и изучал это, а в итоге сумел разгадать. Для обычных магов такое достижение называют уже не просто гениальностью, а чем-то ненормальным, но и этого Оуэну оказалось мало. Поняв, как строятся магические круги и как в них вкладывать нужное количество маны, он избавился от необходимости их рисовать, пропуская ману через уже начерченные в уме магические круги.
Когда мана течёт по уже готовому магическому кругу, путь для её прохождения уже существует, а потому контроль должен быть предельно точным.
Чуть переборщишь — и всё взорвётся, не хватит — мана просто рассеется, и ничего не произойдёт.
И всё же Оуэн действительно добился того, что магия стала возможна без заклинаний и без рисования магических кругов. Пока что этим владеем только я и он.
Когда он только начал эти исследования, все, как оказалось, смотрели на Оуэна с подозрением. Поэтому он и продолжал всё в одиночку. Какая растрата.
— …Вот, готово. В камень этого кольца выгравирован объёмный магический круг для огненной магии. Даже если ты ошибёшься, он не выгорит.
— Разве объёмный магический круг не относится к чему-то выше особого класса?
— Верно. Наверное, я единственный в мире, кто способен настолько сжимать магические круги.
— …Это и правда впечатляет, но, пожалуй, тебе не стоит самому так о себе говорить.
— Похоже, с этим синим камнем работать проще.
— …Хм, понимаю. Рекордит, значит? У него высокая магическая проводимость. Правда, он не слишком твёрдый.
— А почему бы не сделать его сферическим, чтобы он не так легко ломался, и не закрепить с внутренней стороны колец или брони? Необязательно же оставлять его снаружи, верно?
— …Аой, ты что, всё это время была гением?..
Разговаривая с ним вот так, я вдруг осознала, что уже освоила почти всю магию, магические инструменты и безмолвные тайные техники, которым учил меня Оуэн.
Теперь он уже скорее не обучал меня, а вместе со мной занимался магическими исследованиями.
Однажды, когда мы закончили ужинать и Оуэн устроился в своём любимом удобном кресле, он тихо заговорил:
— …Двенадцать лет. Всего двенадцать лет. И за это короткое время ты сделала своими знания, накопленные мною за сто лет.
Пробормотав это, Оуэн сузил глаза и посмотрел куда-то вдаль.
— …Но разве можно сравнивать тебя, который в одиночку с нуля всё исследовал, и меня, которая просто переняла уже готовый результат?
Решив, что он, возможно, пал духом, я попыталась его подбодрить, но Оуэн поднёс бокал вина к губам и сделал маленький глоток.
— Я не пал духом. Мне просто это неинтересно.
— Вот именно, дуешься.
Когда я с неловкой улыбкой указала ему на это, Оуэн фыркнул и слегка покрутил бокал.
— Нет, не дуюсь. Мне неинтересно другое — то, что рост Аой застопорился. Если бы я и дальше мог учить тебя чему-то новому, интересно, насколько могущественным магом стала бы Аой… Быть может, она и вправду постигла бы магию до конца и достигла бы бездны чародейства.
Оуэн говорил это с едва заметным воодушевлением.
Бездна чародейства. Этот термин встречается в древних книгах по магии. Говорят, если постичь магию до конца, можно полностью разгадать источник магической силы, а также теорию магических кругов и заклинаний, необходимых для её использования.
Но поскольку никто никогда до неё не добирался, большинство, скорее всего, считает это просто красивой выдумкой.
Однако Оуэн утверждает, что, исследуя магические круги для безмолвной магии, обнаружил возможность дойти до этой бездны чародейства.
— …Говорят, этот центральный континент превосходит западный и восточный и по уровню цивилизации, и по магии. Крупнейшая в мире магическая академия, созданная совместно шестью великими государствами центрального континента… это магическая академия Фидик.
— …К чему ты клонишь? Только не говори, что я должна туда…
Когда я спросила об этом, Оуэн шумно выдохнул носом.
— Разумеется, в академии собираются учителя и ученики из множества стран шести великих держав. Среди них наверняка найдётся магия, о которой даже я не знаю. Более того, внутри академии активно ведутся магические исследования, и даже говорят, что новая магия рождается именно в академии Фидик.
— Значит, там мне ещё есть чему учиться, верно?
Когда я переспросила, Оуэн едва заметно кивнул.
— Встретишь ли ты там новую магию, заранее не узнать. Но в академии Фидик у меня как раз есть один знакомый. Думаю, дело пойдёт быстро.
Услышав это, я на миг остолбенела. Оуэн склонил голову набок, заметив мою реакцию.
— Что такое?
— …У Оуэна есть знакомый…?
— Ты издеваешься?
Когда я высказала своё сомнение, лицо Оуэна перекосилось.
— А, извини. Просто ты, Оуэн, уже тридцать лет живёшь один в этом лесу…
— …И правда, я не подумал, жив ли он вообще. Хотя это тот тип, который не помрёт, даже если захочешь его убить. Наверняка с ним всё в порядке.
Оуэн со вздохом пробормотал это с озабоченным видом.
— И как зовут этого знакомого?
— Хм, Глен. Должно быть, он сейчас глава академии. Он полуэльф, но ему всего около ста тридцати. Так что жив и здоров, скорее всего.
Оуэн сказал это так буднично, будто речь шла о пустяке.
— …Глава академии. Тогда да, он и правда наверняка в порядке. Значит, мне просто нужно попросить его принять меня как ученицу, верно?
Когда я сказала это, Оуэн вдруг расхохотался.
— О чём ты вообще? Нет никакого смысла в том, чтобы ты стала ученицей и изучала основы с прикладной магией. Куда лучше, если ты войдёшь в преподавательский состав, познакомишься с учителями из разных стран и будешь изучать магию, которую каждый из них исследует самостоятельно.
Он произнёс это так, словно предлагал нечто совершенно естественное, и я невольно нахмурилась. В Японии у меня с ролью учителя связаны одни только горькие воспоминания. Из-за собственной неопытности мне постоянно приходилось сталкиваться с нелепыми требованиями старших преподавателей и родителей учеников.
— Разве сам Оуэн не подошёл бы на роль учителя куда больше? Я бы отправилась с тобой как помощница.
— Мне лень связываться с такими хлопотами. Я и ушёл из цивилизации потому, что терпеть не мог, когда мне указывают со стороны.
Ответ прозвучал с явным отвращением. Ну и невыносимый.
— …Но всё-таки вот так внезапно становиться учителем…
Когда я озвучила это беспокойство, Оуэн на несколько секунд прикрыл глаза, будто обдумывая сказанное, а потом чуть наклонил бокал.
— …Думаю, всё будет в порядке. Аой, ты хорошо подходишь для того, чтобы учить других. К тому же ученики изучают основы и применение заклинательной магии. А мы же досконально разложили и исследовали всё это, когда создавали магические круги. Для тебя это будет слишком просто.
Оуэн говорил это, тихо посмеиваясь.
В том, как он смеялся — щуря глаза и чуть подрагивая плечами, — почему-то особенно чувствовался его возраст.
— …Ладно. Но как нам добраться до академии?
Когда я спросила, Оуэн беззаботно ответил:
— Я выведу тебя к большой дороге. Если идти прямо через лес, дойдём примерно за два дня. Дальше просто следуй по дороге.
— Пешком?
— Если кто-то начнёт использовать магию полёта рядом с этим лесом, на нас могут напасть драконы. Один — ещё ладно, но вот два или три будут тяжеловаты даже для тебя, Аой. Хотя я и с пятью легко справился бы.
— Я не об этом спрашивала.
Я резко оборвала это его ненавязчивое хвастовство и тихо вздохнула.
— …То есть даже после большой дороги придётся идти пешком? Значит, никакой удобной магии вроде телепортации тут нет, да?
Стоило мне с усталым вздохом сказать это, как он посмотрел на меня с явным изумлением.
— …Телепортация? Ты имеешь в виду перемещение с помощью магии? Какая мысль. Такая магия… нет, погодите, возможность определённо есть. Существует магия, создающая духов из ничего. Когда действие магии заканчивается, духи исчезают… А значит, их, возможно, вызывают из иного пространства, а потом возвращают обратно… То есть…
Я сказала лишнее. Не успела и опомниться, как Оуэн уже полностью ушёл в исследовательский режим и напрочь забыл о моём поступлении в академию.

Мы шли через лес два дня, делая по пути привалы, а потом продолжили путь на юг по большой дороге.
— Здесь сильные магические звери и плохая охрана. Обычные конные повозки тебе почти не встретятся.
— И зачем ты живёшь в таком месте?
С нескрываемым изумлением ответила я, пока мы вдвоём шли по дороге дальше.
Когда появлялись магические звери, мы их побеждали, а когда показывались разбойники — прогоняли. Для обычного человека такое путешествие было бы тяжёлым, но для нас двоих оно не представляло особой сложности.
И вот так мы наконец добрались до торгового города Хайвуд.
Город, напоминавший Восточную Европу, выглядел интересно, и, впервые увидев такой большой город, я не смогла сдержать воодушевления. Просто дом Оуэна был в каком-то смысле слишком современным, чтобы производить должное впечатление. Ну и то, что сам Оуэн оказался разочаровывающим эльфом, помешанным на исследованиях и магических инструментах, тоже сыграло не последнюю роль.
— …Ты сейчас думаешь обо мне что-то непочтительное, да?
— Тебе показалось.
После этого короткого обмена Оуэн пожал плечами и сказал:
— Что ж, здесь мы расстанемся. Я положил сюда тридцать золотых и тридцать серебряных монет. Этого тебе хватит, чтобы несколько месяцев путешествовать без спешки. Иди в ту торговую гильдию и попросись присоединиться к группе купцов, направляющихся к академии Фидик.
— Ты уже возвращаешься? Мог бы хотя бы на одну ночь остаться.
— У меня появился новый вызов — исследование телепортационной магии…
— Всё, достаточно.
Я криво улыбнулась, услышав этот совершенно типичный для Оуэна ответ, а затем на несколько секунд отвела взгляд.
Оуэн мне не родитель, но и другом его назвать трудно. Лучше всего нашим отношениям подходили бы слова «учитель и ученица» — или, может быть, «партнёры по исследованиям».
И потому я не сразу поняла, что вообще следует сказать на прощание.
— …Спасибо тебе за всё до сих пор. Я постараюсь.
Вот почему я сказала это с улыбкой.
Мне казалось, для нас это самые уместные слова.
Однако Оуэн без всякого выражения кивнул и положил руку мне на голову.
— Для меня тоже. Возможно, это самонадеянно, но я считаю Аой своей единственной дочерью. Если что-нибудь случится — возвращайся.
Эти слова, сказанные неловким, но искренним голосом и с такой же искренней манерой, глубоко отозвались у меня в сердце.
Я впервые по-настоящему почувствовала, как тепло тела Оуэна мягко передаётся мне через ладонь, пока он гладил меня по голове.
Слёзы сами навернулись на глаза, а в носу защипало.
— …Если узнаешь что-нибудь, что может пригодиться для исследований, сразу возвращайся.
— …Дурак.
В итоге мы попрощались всё теми же, вполне обычными для Оуэна словами.