Морская Ведьма и реликвия из границы

Распространившийся золотистый свет окутал поверхность моря, заполнив все пространство вокруг «Лучезарной Звезды».

«Волшебный корабль» странной формы двигался вперед в пелене света. Передняя половина его корпуса работала на полную мощность: яркие колесные конструкции по обеим сторонам корпуса ревели, множество магических органов, установленных на палубе, постоянно проецировали мерцающие решетки в окружающий воздух.

Устройства, созданные «Морской Ведьмой», непрерывно сканировали окружающую обстановку, собирая важные данные.

Вторая половина корабля разительно отличалась от первой. Она походила на туман: иллюзорная, призрачная, изменчивая. Иногда она становилась сплошной, иногда — почти прозрачной. Свет вокруг нее пульсировал, рассеиваясь, как туман.

На полупрозрачной палубе призрачные матросы занимались своими делами. Одновременно они следили за состоянием «духовного мира» и обеспечивали стабильность самого корабля.

Матросы на носу и корме корабля были чётко разделены: каждый занимался своим делом. Лишь изредка они переговаривались или перемещались по мере необходимости.

Лукреция некоторое время стояла на носу корабля, наслаждаясь его видом в «цветущем» состоянии. Корабль плыл по светящимся водам, оставляя за собой пенный след. С этого места ей открывался непревзойденный вид на весь корабль, и она предпочитала именно это место всем остальным.

В данный момент от середины «Лучезарной Звезды» тянулись две прочные цепи, обвивавшие массивную каменную сферу в задней части корабля.

На первый взгляд, сфера парила в нескольких метрах над морем и издалека казалась невесомой.

Однако прерывистый скрип цепей и медленное продвижение «Лучезарной Звезды», несмотря на полную мощность, говорили о том, что буксировка этого объекта была далеко не легкой.

Лукреция наблюдала за сферой неопределенное количество времени, но в конце концов отвела глаза и потерла их от раздражения.

Бесконечное, мягкое свечение, исходившее от каменной сферы, не ослепляло, но длительное пребывание под его непрерывным сиянием вызывало легкий дискомфорт в глазах. Однако это было ничто по сравнению с дезориентацией, которую производили загадочные углубления и выступы на поверхности сферы.

Кроме того, никаких других вредных эффектов от сферы обнаружить не удалось. Разглядывание углублений не влияло на разум, а при приближении не раздавалось никаких тревожных звуков. Найти такую необычную реликвию на границе считалось событием исключительным.

Годы исследований границ приучили Лукрецию к встречам с опасными реликвиями, способными одним своим видом свести с ума обыденного человека. Но ни одна из них не могла сравниться с этой каменной сферой, проецирующей в пространство замысловатые геометрические иллюзии. На фоне прочих реликвий с границы она казалась безобидной аномалией.

— Госпожа, — раздался сбоку голос Луни, — из машинного отделения сообщают, что дальнейшее увеличение мощности невозможно. Достигнута максимальная скорость.

— Мы не можем разогнаться даже до трети обычной скорости, — с досадой пробормотала Лукреция. — Эта громадная сфера, кажущаяся такой легкой и воздушной, на деле буксируется с невероятным трудом.

— Странно. — Луни склонила голову набок, имитируя озадаченное выражение лица. — Мы перепробовали все методы, но так и не смогли определить ее точную массу.

— К счастью, ее все же возможно буксировать. Пусть движение идет медленно, но мы обязательно достигнем цели.

Произнеся эти слова, Лукреция перевела взгляд на нос корабля. Ограниченная длина цепей обусловила новое положение «Лучезарной Звезды» — теперь она плыла в пределах массивной геометрической фигуры, проецируемой каменной сферой. За кормой корабля простиралось лишь бесконечное сияние, делающее обычную морскую гладь невидимой.

Но Лукреция не тревожилась о том, что корабль может заблудиться или натолкнуться на острова или рифы.

Секрет заключался в том, что корма «Лучезарной Звезды» находилась в духовной сфере, неподвластной влиянию каменной сферы. Призрачные матросы могли следить за состоянием моря и корректировать курс из смотровой башни и картографической каюты на корме, обеспечивая верный путь корабля.

Для обычных судов подобное было бы немыслимо, но для хозяйки «Лучезарной Звезды» это стало мастерским маневром.

— Есть ли ответ от Лайтвинда? — обернулась Лукреция. — Какую весть они нам прислали?

— Они получили сообщение, – бойко отрапортовала Луни. – В порту сформирована исследовательская группа: математики, рунологи, знатоки сверхъестественного, а также представители Общества Исследователей. Однако я предупредила их, что «Лучезарная Звезда» движется медленно, и им придется запастись терпением…

— Дело не только в ожидании, – проговорила Лукреция, хмурясь и глядя на бескрайнее золотое сияние, разлитое по морю. – Передай им, что моя находка на этот раз — не просто безделушка. Хоть его «главное тело» невелико, но зона влияния обширна. Пусть найдут на побережье подходящий перевалочный пункт, по меньшей мере в двух-трех морских милях от порта. В противном случае весь портовый район будет вечно освещен.

Луни, с поклоном, произнесла:

— Так точно, госпожа. Через пятнадцать минут мы будем проходить мимо маяка, и я смогу отправить телеграмму в порт Лайтвинд.

Лукреция, одобрительно кивнув, вдруг нахмурилась и о чем-то задумалась. Некоторое время она молчала, а затем, с горькой усмешкой покачала головой.

Луни с любопытством глянула на нее.

— Госпожа?

— Не обращай внимания, — тихо проговорила Лукреция. — Просто нахлынули воспоминания. Луни, ты ведь знаешь, что я ругала своего отца, когда он возвращался из своих странствий?

— Старого хозяина? Вы его ругали? — с удивлением воскликнула Луни.

— Да, я ругала его за то, что он вечно тащил домой всякие предметы, — с горечью произнесла Лукреция, погружаясь в воспоминания. — Он мог часами пропадать в своей мастерской, изучая осколок камня, привезенный из далекого плавания, и даже заставлял нас с братом помогать ему в его исследованиях.

Она обернулась, задумчиво глядя на цепи, тянущиеся от кормы корабля, и каменную сферу.

— А теперь я и сама нашла «большую сферу»... Интересно, что бы он сказал, узнай об этом?

Луни не нашлась, что ответить госпоже. После неловкого молчания она произнесла:

— ...Вы редко говорите о делах старого хозяина.

— Возможно, это связано с недавними событиями, — покачала головой Лукреция. — Но не будем на этом зацикливаться. Я немного утомилась. Который час?

— Уже довольно поздно, — кивнула Луни. — Вам стоит немного отдохнуть.

— Неужели? — удивленно воскликнула Лукреция, махнув рукой. — Из-за возни с этим предметом я совсем потеряла чувство дня и ночи… Присмотри за кораблем, а я пойду отдохну.

Не успела она договорить, как ее фигура внезапно рассыпалась на бесчисленные разноцветные бумажные хлопья. Будто подхваченные ветром, они понеслись в сторону капитанской каюты.

***

Ванна не могла избавиться от тревоги, пока не вернулась в собор и не прослушала вечернюю молитву. Её состояние не укрылось от епископа Валентина.

На его расспросы она без утайки поведала о встрече с капитаном-призраком во сне во время возвращения из порта.

Валентин спокойно выслушал её рассказ в небольшой молитвенной комнате, примыкающей к боковому залу.

— ...Я не удивлен его визитом, — спокойно проговорил пожилой епископ. — Весь город-государство Пранд пережил своего рода... трансформацию. Принимаем ли мы это или нет, но мы и земля под ногами теперь неразрывно связаны с «Затерянным Домом». Я обсуждал этот вопрос с твоим дядей; ты знаешь, что он сказал?

— ...Что?

— За сегодняшним Прандом стоит теневой «хозяин», чье влияние напоминает о «Десяти Городах», описанных в «Голанских Псалмах». В тени скрывается король без короны, безымянный архонт, невидимый, но очень реальный «хозяин». Он не объявляет о своей власти над городом-государством, как и ты не объявляешь монетам в своем кармане, что ты их хозяин. Но, доставая монеты, ты не спрашиваешь их мнение.

Ванна погрузилась в раздумья:

— …«Десять Городов», леденящая душу часть «Голанских Псалмов», повествует о постепенном поглощении десяти городов-государств и их превращении в тени под властью невидимого правителя. На протяжении всей поэмы автор ни разу не раскрывает его облик, лишь искусно нагнетая атмосферу и рисуя через обычаи и уклад жизни в порабощенных государствах образ «невидимого царя». Я читала ее в детстве, но тогда была слишком мала, чтобы по-настоящему осознать тот ужас, о котором с трепетом говорили взрослые, обсуждая эту поэму.

При этих словах она едва заметно покачала головой.

— Однако, по крайней мере, капитан Дункан не демонстрирует стремления превратить город-государство в тот жуткий рассадник, о котором повествует поэма. Пока что он не проявляет никаких признаков враждебности.

— Он не только не проявил враждебности, но и даже предупредил тебя, — кивнул епископ Валентин, его голос был спокоен. — Вопрос Видения 001 привлек внимание Четырех Церквей, но, насколько мне известно, преобладающее мнение среди них — выжидать, пока оно «придет в норму». Однако, если слова капитана Дункана окажутся правдой…

Старый епископ умолк, и на мгновение в комнате повисла тишина. Затем он тихо вздохнул.

— В таком случае беда, грозящая нашему миру, будет гораздо более масштабной и ужасной, чем мы можем себе представить.