Ткань власти

Действующие лица: Хуан, Алгона, Сиуа, Тлакаме, Шочикецаль, Текуила.

Повествование от лица Хуана.

После аудиенции у Тлатоани Алгона молча схватила меня за рукав и потащила прочь от дворца. Ее пальцы впились в ткань так, будто она боялась, что я сбегу. Мы шли по узким улочкам Теночтитлана, петляя между каменными домами и лавками торговцев. Люди оглядывались на меня: мой рваный камуфляж, арбалет за спиной и чужеземное лицо явно выделяли меня среди местных. Моя одежда, хоть и была теперь прикрыта грубой накидкой, все равно казалась чужеродной.

— Тебе нужно слиться с толпой.

Я кивнул, но мысленно отметил, что слиться с остальными здесь будет непросто.

Мы резко свернули в тихий квартал на окраине города, в район с чинампами, где дома стояли поодаль друг от друга, а между ними зеленели дворики с фруктовыми деревьями и цветами. Здесь не было шумных рынков или мастерских — только покой и размеренная жизнь тех, кто предпочитал держаться подальше от дворцовой суеты. Тишину нарушали лишь пение птиц и стрекот цикад.

— Куда мы идем? — наконец спросил я.

Алгона остановилась перед невысоким домом из адобовых кирпичей, крытым тростником. Стены были выбелены известью, а у входа рос куст ярко-красных цветов, каких я раньше не видел.

—Здесь мы можем поговорить.

Она взяла меня за рукав и потащила в дом.

— Нан! Тата! — крикнула она, втаскивая меня внутрь.

Дом оказался просторнее, чем можно было предположить снаружи. В главной комнате царил полумрак — свет проникал только через узкое окно. Пол был устлан циновками с геометрическим узором, вдоль стен стояли глиняные сосуды с зерном и сушеными травами, а в углу стоял очаг. Из-за занавески, отделявшей кухонную часть, появилась стройная женщина лет тридцати с гладко зачесанными черными волосами, собранными в простую косу. Одета она была в добротную тунику из грубой ткани, подпоясанную кожаным ремешком. На ее запястье тускло поблескивал браслет, а в темных глазах горел живой огонь, такой же, как у Алгоны. Увидев меня, она расплылась в улыбке.

— Сиуа, — представилась она, – А это твой ученик?

— Нет, мой груз, — поправила мать Алгона, — Тлатоани обучить велел. Но первым делом его нужно переодеть.

Сиуа обвела меня оценивающим взглядом, её тонкие брови слегка приподнялись. Она подошла ближе, и я почувствовал лёгкий аромат кукурузной муки и сушёных трав.

– Сними это, – сказала она, дотронувшись до моей камуфляжной куртки кончиками пальцев, – Эта ткань не дышит, в ней ты сваришься заживо под нашим солнцем.

Когда я снимал куртку, из угла раздался глухой стук посоха о пол. Тлакаме поднялся, опираясь на резную палку из твердого дерева. Его правая нога волочилась странно, будто не гнулась в колене.

— Тата, — начала корить его Алгона, но он лишь махнул рукой.

Шаг, волочение, шаг, волочение.

Он подошел вплотную, и теперь я видел — нога ниже колена была скована кожаным бандажом с вшитыми деревянными пластинами. Старая травма, плохо зажившая.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь? — Тлакаме хрипло рассмеялся, — Это подарок Ахаукатля, – он резко стукнул посохом по своей больной ноге. Никакой боли на лице — только горькая усмешка, — Кость срослась криво. И теперь хромаю, как старый пес. Но все еще могу стоять и стрелять.

— Хватит, — сказала Сиуа, резко отложив ткань, — Не пугай его.

Тем временем она достала из деревянного сундука сложенный кусок ткани нежно-голубого цвета.

– Это будет твой тильматли, – развернула она ткань.

– Он не жрец, чтобы носить голубое, – фыркнула Алгона, – Дай ему зеленый – цвет воина.

– Он твой ученик, – мягко возразила Сиуа, – а значит, сначала должен научиться ходить, прежде чем бегать, – её пальцы ловко измерили ширину моих плеч, – К закату всё будет готово, – сказала она, откладывая ткань.

Алгона только открыла рот, чтобы что-то ответить матери, как снаружи раздался резкий свист — сигнал гонца. Мы все замерли. Даже Тлакаме перестал опираться на посох, выпрямившись во весь рост. На пороге стоял молодой воин в простой одежде, но с перьями кетцаля на шлеме — знаком высокого положения.

– Послы Тлашкалы должны будут появиться сегодня вечером во дворце. Тлатоани отсутствует. Принимать послов будет регент. Алгона обязана присутствовать во дворце.

Регент? Значит, Тлатоани отбыл, и власть на время переходит к… Шочикецаль? Не думал, что возможность встретиться появится так быстро. Такой шанс нельзя упустить.

– Понятно. Я никуда без Хуана не пойду. Он – мой подчиненный. А мои ученики не должны выглядеть как оборванцы. Не хочу позориться.

– Время у вас до заката. Вы должны прийти до того, как прибудут послы.

Гонец кивнул, словно подумав: «Дело сделано», и отправился восвояси.

– Послы Тлашкалы – змеи!– заявил Тлакаме, присев на циновку, – Помни, к чему привели их красноречивые речи! – гневно произнес он, фиксируя положение ноги.

– Регент подождет, – резко встряхнула она головой и снова схватила голубую ткань, – А чужеземец в лохмотьях на прием послов не пойдет. Ему нужна достойная одежда. Ткань для тильматли готова. Нужно лишь правильно ее подогнать под него.

Как она и сказала, к закату тильматли и маштлатль были готовы. На это ушло несколько часов. Я отошел в другую комнату, отгороженную простой циновкой. Полумрак здесь был гуще, пахло сухой травой и пылью. В руках я держал мягкий, невесомый голубой тильматли и грубоватый маштлатль – такую разительную перемену после моей пропитанной потом и порохом синтетики. Снимая последние лоскуты камуфляжа, я ощутил странное облегчение. Не только физическое – от того, что тело наконец сможет дышать под этим палящим небом. Будто вместе с этой одеждой я сбрасывал груз прошлого. Новая ткань была чистой. Как чистый лист. Но разве я сам был чист? Пальцы неловко завязывали маштлатль. Непривычно. А после, я накинул тильматли.

Ткань скользнула по коже прохладной волной, не стесняя движений. Свобода? Или новая форма плена? Я поймал свое отражение в темной воде глиняного сосуда – силуэт был неузнаваем. Чужак в одежде чужого мира. Снаружи послышался нетерпеливый голос Алгоны. Время рефлексии закончилось. Я показался Алгоне в ее матери новом образе.

– Все, пора идти. Пока, мама.

– Иди, дочь, – Сиуа подошла и поправила складку на моем тильматли. Ее взгляд был серьезным, – И будь осторожна. Оба.

– Пошли, – сказала мне Алгона, выходя на освещенный закатным солнцем двор.

Я шагнул за ней. Чувствовал себя немного голым, но и… свободным от прошлого обличья. Алгона шла быстро. Я поспевал за ней, чувствуя, как голубой плащ развевается на ветру. Город вокруг постепенно погружался в вечерние тени, но дворец впереди еще пылал в лучах заходящего солнца. Первый урок начинался прямо сейчас.

Вечером мы вновь пришли во дворец Тлатоани. Пройдя по ступеням, вошли в главный зал. Еще вчера заметил, насколько дворец был роскошным. Но сегодня его роскошь была удушающей. Воздух был густым от аромата копаловой смолы, какао и тысяч цветов. И в центре этого буйства, словно холодная луна среди тропической ночи, сияла регентша. Ее волосы, обычно распущенные, были убраны в сложную прическу, закрепленную длинными шпильками. Лицо было покрыто сложной росписью: тонкие линии охры и белил образовывали геометрические узоры вокруг глаз, подчеркивая их неземной фиолетовый оттенок. Ее ослепительно белый уипилли казался сотканным из лунного света. Платье-туника было расшито не просто золотыми змеями – они были вышиты нитями чистого золота и перьями колибри, столь мелкими и блестящими, что создавали иллюзию движения при каждом ее повороте.

Змеи извивались от плеч к подолу, их головы, инкрустированные крошечными нефритовыми и бирюзовыми камушками, сходились на груди в фигуру солнца. Коатликуэ точно оценила бы такой узор.

Регентша постоянно перемещалась по дворцу, отдавая приказы. Она была полностью поглощена подготовкой к церемонии, словно искусный дирижер, управляющий оркестром. Слуги сгибались в поклоне при ее появлении. Она обходила зал, касаясь драпировок и пробуя еду, проверяла идеальность каждого лепестка на полу. Ее фиолетовые глаза замечали малейшую пыль или неровность. Также она давала четкие указания о расстановке стражи и освещении.

Слышался гул голосов, лязг оружия, ритм барабанов с пирамид, резкие окрики надсмотрщиков, шелест тканей. И я, наблюдая за этим, понимал, что стал свидетелем не просто подготовки к приему, а тщательно срежиссированного спектакля власти, где каждый элемент играл свою неотъемлемую роль.

Слуги встретили нас с Алгоной и насильно облачили ее в плащ из ягуаровой шкуры поверх простой туники.

– Как неудобно… – с досадой протянула она.

Эта показная роскошь, этот тщательно выстроенный спектакль давили на нее, как и на меня.

– Это необходимо, – сухо инструктировала ее старшая служанка, – Терпи. Твоя простота может быть истолкована как пренебрежение, – поправила она плащ на ее плечах, – Этот плащ – символ Тлатоани.

Алгона кивнула и незаметно проверила крепление костяного кинжала под плащом. Я следил за ней, отмечая каждое движение, каждый жест раздражения. Она была как птица, пойманная в золотую клетку. Надеюсь, не сорвется.

Во время приема она будет стоять возле императрицы. Я же – за спинами стражников, в тени колонн.

– Но почему я должна стоять возле регентши?

– Ты – глаза и уши Тлатоани, пока его нет. Его личный ягуар. Будешь следить за регентом и залом.

Она молча кивнула, принимая свою роль. И ее роль – сиять.

Внезапно регентша остановилась перед нами, ее взгляд скользнул по Алгоне, оценивая ее наряд. На ее губах появилась едва заметная улыбка.

– Ты, Алгона, как дочь своего отца сегодня представляешь свое племя Чалько перед послами. Помни о чести своего рода и о величии нашей империи.

Алгона выпрямилась, ее взгляд стал тверже. Она знала, что это не просто слова, а испытание. Ее племя, некогда могущественное, теперь было лишь тенью былого величия, и от ее поведения зависело, как будут смотреть на Чалько другие народы. Она чувствовала груз ответственности, давивший на ее плечи. Регентша кивнула, словно убедившись в чем-то, и продолжила свой обход.

Я оставил Алгону наедине со служанками, а сам решил продолжить обход. Чиновники в панике метались по кладовым, кухням и подсобкам, ища запасы экзотических фруктов, какао-бобов и дичи. А рядом, в религиозном центре города, жрецы нарочито громко проводили кровавые церемонии перед статуями. Словно гул барабанов должен был устрашить послов и напомнить о силе богов войны. Генералы начищали свои парадные доспехи из перьев и кожи ягуара, но под ними носили боевые стеганые куртки.

– Через сколько слов Ицтлак плюнет ей в лицо?, – открыто смеялись они над «бабьими играми» Шочикецаль.

Слуги скребли полы до блеска смесью извести и воды. Полировали каменные рельефы. Плели свежие гирлянды из садовых цветов. Жарили мясо на огромных жаровнях. Ювелиры проверяли золотые украшения. Ткачи вешали циновки, скрывая дыры в углах.

Подошел к одному из слуг, который с трепетом поправлял золотую вышивку на драпировке.

– Скажите, когда ожидается прибытие послов?

Слуга вздрогнул, словно его застали врасплох, и быстро обернулся.

– Никто не знает точно. Говорят, они уже близко.

В какой-то момент увидел, как регентша с несколькими служанками покидает зал. Это мой шанс! Шанс узнать ответы на многие вопросы. Сердце забилось быстрее, предвкушая возможность действовать. Если уйдет сейчас, могу потерять шанс на ответ. Все заняты, и никто на меня внимания не обратит. Я должен действовать, пока не поздно.

Начал медленно двигаться в сторону коридора, куда они направлялись, как вдруг передо мной возникла девушка, словно высокая тень. Она бесшумно преградила путь, ее движения были плавными и стремительными, как у пумы, готовой к прыжку. Темные, обсидиановые глаза девушки впились в меня с ледяной, оценивающей проницательностью хищной птицы. Правая рука лежала на рукояти короткого, но грозного макуауитля. Она не сказала ни слова, но ее поза кричала: «Следующий шаг – последний». Это не была обычная служанка, это был страж, чья задача – не допустить никого на пути регентши.

– Что тебе здесь нужно?, – прозвучал ее голос. Она сделала шаг вперед, словно готовясь к схватке. Но я не отступил. Стоял гордо, как и подобает военному.

– Все в порядке, Текуила, – прозвучал спокойный голос Шочикецаль из-за плеча телохранительницы, – Не стоит так нервничать.

– Но госпожа… – Текуила не двинулась с места. Взгляд не отрывался от меня. Голос был низким, хрипловатым и лишенным интонаций, как скрежет камня.

– Хуан, можете подойти. Чимальи, Тосин, пожалуйста, проследите за приготовлениями в восточном крыле.

– Да, госпожа. Как Вы прикажете, – служанки почти синхронно склонились и быстро удалились, бросая на меня и Текуилу мимолетные взгляды.

Так, я вновь попал на аудиенцию к регентше.