Коатликуэ

Действующие лица: Хуан, Коатликуэ.

Повествование от лица Хуана

Проснулся от резкого звона в ушах. Ощущение было жутким – словно кто-то ударил в колокол прямо у виска. Встал и посмотрел на Алгону. Она по-детски сжалась в клубочек, словно пыталась сохранить остатки тепла. Поняв, что сон не придет, я решил немного подышать ночным воздухом. Вышел из пещеры, стараясь не шуметь. Надеюсь, что свежий воздух немного утихомирит бурю в голове.

Ночь на удивление была тихая, только сверчки трещали в траве. И в этом спокойствии сами собой всплыли картины вчерашнего дня – яркие, будто произошедшие лишь мгновение назад: охота, долгий путь обратно, ужин у костра. Ничего необычного, что могло бы вызвать такое состояние. Возможно, виной всему лишь изможденность. Но где-то в глубине сознания шевелилось нечто иное: смутное, неуловимое, будто тень, мелькающая на краю зрения и упрямо ускользающая от всякой попытки осмысления.

Вдруг я заметил движение вдали. Тень скользнула меж деревьев и вышла на тропинку. Тенью оказалась смуглая девушка лет в самом расцвете молодости – двадцати - двадцати пяти. Её стройную фигуру облегала простая чёрная рубаха, а на лице приковывал внимание своевольный изгиб нижней, чуть более полной губы. Она сделала несколько шагов навстречу, и в походке ее чувствовалась уверенность, несвойственная заблудившимся путникам. Сердце застучало, словно предупреждая об опасности. В глухой чаще встреча с человеком казалась немыслимой. А уж с такой девушкой – и подавно.

Приблизившись, она будто бы позволила разглядеть каждую деталь: идеальную линию высоких скул, контур носа, черную косу. Загар лежал на её коже ровным слоем, а на шее покачивалось необычное ожерелье – причудливое сплетение костей и перьев.

– Ну вот, мы и встретились, – прозвучал ее голос, а в темных глазах вспыхнул странный огонек.

– Разве мы знакомы?

– Теперь да. Мое имя – Коатликуэ. Я та, кто вернула тебя из царства смерти.

– Вас зовут Коатликуэ? Я бы в жизни не предположил, что моим спасителем окажется… ацтекская богиня.

– Народы, что существовали здесь до городов и пирамид, и те, что пришли сюда после, звали Меня по-разному. Они падали ниц, чувствуя Мое дыхание в ростке маиса. Они дали Мне имя, которое ты, может быть, слышал: Коатликуэ. «Та, что в платье из змей». Это имя – лишь тень меня. Мои настоящие имена – Голод и Изобилие.

– Что ж… Приятно познакомиться, и спасибо за спасение. Но вы выглядите как человек.

Мгновение спустя она явила свой истинный облик. Ее кожа начала превращаться в чешую, а к ногам бросились все змеи в округе. Они обвились вокруг бедер и поползли выше, сплетаясь в юбку – живую и трепещущую. Шаг назад вышел сам собой – тело отреагировало раньше сознания.

– Что за… Это не иллюзия? – медленно, преодолевая внутренний страх, я подошел ближе и внимательно оглядел ее с ног до головы, пытаясь понять, призрак передо мной или существо из плоти.

– Внешность для меня – лишь одеяние.

– Стало быть, вы и правда вернули меня к жизни, сеньора, но зачем? Чего вы желаете взамен?

– Мне ничего от тебя не нужно, – усмехнулась она.

На моем лице читался скептицизм. Ее мотивы оставались загадкой.

– Спасли и ничего не просите взамен? Разве такое бывает?

– Я просто хочу увидеть, какой путь ты выберешь.

– Что вам от моих решений? Чего вы ждете? – голос дрогнул, а сознание тут же подбросило обрывки легенд. Никогда не думал, что стану частью подобной истории.

– Ты видел записку, которую я тебе оставила?

Я кивнул, вспомнив ту записку. Но мне казалось, что она что нибудь потребует за спасение.

– Выходит, никакой скрытой цели?

Это было очень странно. Богине… просто интересны мои планы?

– Мне известны все твои тайны. Каждое твое воспоминание. Мне просто интересно, что ты будешь делать дальше.

– Вы знаете каждое воспоминание? И даже самые неловкие из них?

– Еще бы не знать, – на ее лице мелькнула улыбка, и возникло чувство, будто меня изучают под микроскопом, – Твое сознание – свиток, где я давно прочла даже те строки, что ты сам забыл.

Идея ее всеведения просверлила голову.

– Вы все знаете, даже когда я…

– Это не имеет значения, – поспешила остановить мои откровения богиня, – Я слишком много повидала за пятнадцать тысяч лет своего существования. Ты – вполне невинен.

Я не смог бы и представить себе, на что похожа тысяча лет. И тем более пятнадцать тысяч. Моя жизнь – лишь миг в ее бесконечной вечности. Страшно вообразить, сколько раз она видела, как восходило и заходило солнце, как взлетали и рушились империи. Я почувствовал себя песчинкой в ее присутствии, ничтожным мгновением в потоке времени, микроскопической частью чего-то бесконечно большего. Но песчинкой, наделенной даром осознания, даром созерцания красоты. Мои проблемы, мои тревоги, мои радости – все казалось незначительным в сравнении с ее опытом. Возможно, она не просто стояла передо мной, она являлась частью самого леса, часть земли, часть всего сущего. И хотя разум шептал об опасности, сердце отвечало тихим благоговением и жгучим желанием прикоснуться к этой тайне.

Страх – обычный гость перед лицом неизвестности – отступил под натиском восторга. Она была не просто существом, живущим несколько таких жизней, как моя. Богиня казалась воплощением самой истории, настоящей библиотекой знаний. Наверное, ее мудрость превосходила все, когда-либо написанное человеком.

– Уверен, это так. Вы многое повидали за пятнадцать тысяч лет… Как вообще можно вынести бремя такой долгой жизни? Стать свидетелем подъема и упадка цивилизаций, прихода и ухода людей?

– Я не просто наблюдала за гибелью цивилизаций. Часто – они исчезали по моей воле, но не в пламени, а в холоде моего безразличия. Когда я отворачивалась от них – рождались тени детей. Сила мужчин иссякала. Они становились… легкой добычей для соседей. Но смерть – лишь одна сторона. За каждым упадком следует возрождение, за каждой ночью – рассвет. Мне приходилось видеть то, как из пепла поднимаются новые города, как из хаоса рождается порядок. Я – часть цикла, вечный свидетель и участник.

Я посмотрел на нее с легким беспокойством и страхом. Она способна уничтожать целые цивилизации… Я сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить снова, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее и собраннее.

– Простите за вопрос, сеньора… но зачем? Для чего уничтожать целые народы?

– Они не давали достаточно крови. Столько, сколько необходимо.

– Хотите сказать, вы уничтожили их… из-за недопоставки?

– Жертвоприношения истощали смертных, а потому, они прекратили их, нарушив договор.

– Но зачем они приносили вам жертвы? В чем был ваш договор?

– За дарованную мной защиту смертные всегда платят установленной мерой крови. Так было испокон веков, так продолжится и впредь.

Я кивнул, внимательно вслушиваясь в ее слова и начиная понимать суть сделки.

– Но какой вам прок от людской крови?

– Она нужна мне, чтобы жить. Если смертные перестанут жертвовать собой, то я ослабну – сознание угаснет, а тело станет инертным.

– То есть, вы умрёте?

– Для тебя, Хуан, это кажется смертью, - покачала она головой, - но я лишь буду ждать нового притока, чтобы снова пробудиться. И тем не менее, я не желаю спать, а потому – кровь продолжит литься по моим венам.

– Может, есть другой путь? Что, если вместо человеческих жертвоприношений, вам будут давать кровь животных?

– Хуан, подумай сам, что произойдет, если тебе в тело перельют кровь животного?

Думаю, будет очень… болезненно. Люди могут страдать даже от неподходящего резус-фактора. Ну а здесь кровь совсем другого живого существа.

Я посмотрел на нее с любопытством. Было интересно, как ей удается поддерживать постоянный ток крови в своих жилах.

– Понимаю, вам нужна именно человеческая кровь. Но как вы вообще предотвращаете истощение своего кровоснабжения?

– Моя добыча – те, чья жизнь лишь началась. Чаще – новорожденные, иногда – те, кто едва научился ходить.

Мои глаза расширились, когда до меня дошел весь смысл ее заявления. Тошнота подкатила комком к горлу.

– В-вы убиваете детей?

– Отнимать жизни неприятно. Но только такая крайняя мера заставляет людей помнить: нарушение соглашения смерти подобно. Я же делаю это милосердно, забирая души в их последних снах.

– Так вот в чем суть… Да, понимаю, но почему именно дети, а не взрослые?

– Взрослые – уже завершенные свитки. Мое влияние распространяется лишь на тех, чья жизнь ещё не окрепла. Но также, я могу спасать от смерти как детей, так и взрослых. Твое существование, Хуан – мой дар.

Выражение моего лица смягчилось при смене темы. Напоминание о ее предыдущем поступке вызвало легкую волну благодарности.

– Можно… спросить вас кое о чем, богиня? Зачем… зачем вы спасли именно меня?

– Мне понравилась твоя внутренняя борьба, и я хотела бы наблюдать за ней и дальше. Удачи, и надеюсь, что ты выберешь правильный путь.

– Хуан, ты уже проснулся?

Я повернулся и увидел Алгону на краю пещеры. Мой взгляд вернулся к богине, но она исчезла. Также внезапно, как и появилась. Я попытался осмыслить увиденное. Неизвестно – привиделось ли это, или случилось наяву. Но Алгоне я ничего не расскажу – вдруг примет за сумасшедшего.

Мой взгляд упал вниз. Слова, вычерченные на земле, заставили присесть на корточки. Там была вычерчена фраза: «Te estoy observando» («Наблюдаю за тобой»).

Мы взяли все необходимое и направились в Теночтитлан.