Тлатоани

Глава 5. Тлатоани.

Действующие лица: Хуан, Хавьер, Альберто, Текпатин.

Повествование от лица Хуана.

Тлатоани вошел в зал, не спеша прошел к трону и с горделивым видом сел на него.. Следом за ним солдаты затолкали и нас. Мы остались посреди зала. Он махнул рукой и военные отступили к стенам. Вдали, у колонны, стоял жрец в темных одеяниях, с перьями на плечах и зелеными камнями на шее. Он напоминал живую статую: кожа его была чёрной от сажи, с жутковатыми рисунками на теле. Ничего подобного раньше не видел.

— Что скажешь? — спросил он, взглянув на жреца.

— Зачем вам слова слуги, если вы собственными очами узрели чудо божественное?

Тлатоани усмехнулся и перевёл взгляд на нас.

– Слышал легенду я любопытную. Мол, придут однажды в столицу чужаки в невиданных одеяниях и оружием своим приведут народ наш к величию. Я долго ждал вас. И вы пришли. Все в точности так, как в той легенде.

Он не спеша обошел нас. Разглядывал каждого. Задержал взгляд на мне, потом на Хавьере, потом на Альберто.

— В Теночтитлане таких нет. Одежда чужая. Да и ростом вы нас превосходите. Боги таких воинов не даруют без важной причины.

Он отошёл к окну, за которым чернела пирамида, и продолжил монолог уже там:

— Нами движет не жажда крови. Мы сражаемся за величие, а оно куётся в битвах. Тлашкальтеки, их соседи, все они враги. Мы пройдем по их землям огнём и копьём, а боги получат так необходимые им сердца врагов. Не нашего народа! Врагов!

Он повернулся и продолжил, впившись в нас взглядом.

– Вы будете жить в моём дворце. Есть нашу еду. Ходить в походы и стоять в одном ряду с нами. Народ увидит вас и поверит. Поверит в то, что путь наш верный.

Он закончил монолог, давая нам осмыслить. Первым начал Хавьер, нарушив тишину своим замечанием:

– Понятно, то есть мы для вас воины. И чего вы ждете от нас?

– А чего мне ждать? Только побед. Вы будете служить нам. Сражаться за нас. Иного не дано. В случае отказа исход для вас только один. – он резко указал на пирамиду, – Нож жреца и алтарь Уицилопочтли.

Закончив речь, Тлатоани повернулся и бросил на нас оценивающий взгляд.

– Сомневаюсь, что потянете. Но вид у вас… не из простых. Откуда пришли и что скрываете? Ваша внешность кричит: вы – воины.

– Да, мы были, можно сказать, воинами. – ответил Хавьер. – В своем мире.

– В своем?

– Мы погибли в том мире, – вмешался Альберто, – и очнулись уже здесь.

Тлатоани расправил плечи и заговорил твёрдо и резко:

– Значит, все неспроста. Боги привели вас сюда. Теперь ваша судьба – сражаться за нас. Если мы будем побеждать, вас ждёт всё, о чём только можно мечтать. Если проиграем… ну вы знаете.

Эти слова обрушились на меня, заставив окаменеть. Боги, судьба, служить… Но на самом деле стать пушечным мясом, пешкой в его игре. Но если откажемся, то нас убьют на вершине той пирамиды, и выбора никакого.

– Забудьте про свои семьи. Их больше нет. Есть только долг. Отныне вы – сыны Солнца! Живете для народа, умираете для богов.

– А что нам делать сейчас? – спросил Хавьер.

– Ждать знака. Разговор окончен.

Ноги сами вынесли меня из дворца. «Воевать за наш народ». Посредством грабежей и подчинения других народов. Вот к чему все пришло. Вместо того чтобы защищать, я буду разорять. Война – лишь страдания, смерть и разрушения. Гибель невинных, разрушенные семьи, плач матерей, потерявших своих сыновей, и голодные глаза детей, оставшихся без родителей – вот что такое война. Она превращает людей в зверей. И даже победа в такой войне не приносит облегчения, ведь она построена на крови и страданиях других. Даже победив, ты продолжаешь нести на себе шрамы. Как физические, так и душевные. И они уже никогда не заживут. Бремя совершённого навсегда останется с тобой.

Мой долг – защита своей страны, а не порабощение другой. Но что делать, если ты – винтик в машине смерти? Солдат, обязанный подчиняться? Моя воля, мои убеждения ничего не значат здесь. Открытое неповиновение или бегство – верная смерть. Но в то же время я – человек, а не монстр. У меня есть совесть. Есть разум.

Обида жгучим комком подступила к горлу, перекрывая дыхание. Чувствовать себя марионеткой очень унизительно. Неужели у меня нет права на собственный выбор? Так хочется наконец почувствовать, что значит жить по-настоящему. Но каждый раз, когда начинаю верить, что принадлежу себе, реальность грубо возвращает меня на землю. И вот опять чувствую, как внутри меня что-то ломается. Что можно сделать в такой ситуации? Протестовать? Бороться? Смехотворно. Остается только покориться.

Мои спутники общались между собой. В их лицах нет паники, лишь легкое недоумение, как будто они стали свидетелями необычного фокуса. Видимо, они намного легче приняли происходящее. У меня нет особого желания общаться с ними. Я чувствовал себя выбитым из колеи. Мир вокруг словно перевернулся с ног на голову. Хотелось просто отстраниться, закрыться от всего этого безумия.

На автомате я пошел в сторону садов. В голове шумело. Захотелось просто сесть у воды и хоть пять минут ни о чём не думать. Я свернул с пыльной дороги — и тут из-за поворота показались сады. Деревья отбрасывали тень, канал, манящий свежестью, блестел впереди. Я ускорил шаг, уже предвкушая прохладу, и тут мир перевернулся. Сначала резкий толчок в плечо, от которого я по инерции сделал шаг в сторону, а потом сильный удар в спину, чуть выше поясницы, заставивший меня упасть. Я успел выставить руки, но колено уже вдавилось мне в лопатки, пригвоздив к земле. Я попытался сбросить нападавшего, но он был тяжёлым. На периферии зрения мелькнул пучок ярких зеленых перьев. Командир. Тот самый, с дубинкой-макуауитлем. Он навалился всем весом, взяв меня за локоть.

– Ты ошибся, если решил, что здесь можно бродить.

Он ещё сильнее выкрутил мне руку. Перед глазами поплыли красные круги. Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

– Сейчас ты отправишься туда, куда следует.

Я почувствовал, как он перехватывает моё заломленное запястье, готовясь сломать сустав. Паника подступила к горлу, сжав грудь в тиски. И в этот миг я услышал крик:

– Оставь его! – раздалось по-командирски откуда-то слева, со стороны мостика.

Хватка на моём запястье чуть ослабла, но командир не слез. Только повернул голову. Скосив глаза, я услышал голос молодой девушки. Я поднял взгляд, пытаясь увидеть ее, но лицо было закрыто тенью от деревьев.

– Госпожа, – голос командира стал почтительным, но оставался твёрдым. – Он вошел в сад без спроса. Это – нарушение границ. Он должен быть наказан.

– Нарушил границы? – переспросила она, чуть склонив голову. – Или просто не знал их?

Командир промолчал. Его колено всё ещё давило мне в спину, но уже не так сильно.

– Отпусти его. Или ты забыл, кто правит этими садами? – тихо прозвучал ее голос, но в нем чувствовалась сталь, совершенно не вязавшаяся с ее внешностью. – Порядок – это когда ты спрашиваешь, зачем он здесь, прежде чем ломать ему кости.

– Я помню, госпожа. Вы правите здесь. – выдавил командир и нехотя убрал колено, отпустив мою руку. Я тут же перекатился на бок, жадно хватая ртом воздух и прижимая ноющее запястье к груди. Боль пульсировала от пальцев до плеча. – Но как бы то ни было, безопасность дворца, моя забота, – продолжал командир, теперь уже стоя. – Я не могу позволить всякому…

Он не договорил. Женщина сделала шаг вперёд, выходя из тени. Теперь я видел её полностью: она стояла на мостике, за её спиной блестела вода. Длинные чёрные волосы, стройная фигура в чёрной накидке с золотым шитьём. И глаза — фиолетовые, яркие, каких я никогда в жизни не видел. Её руки спокойно лежали вдоль тела, но что-то в её позе, в том, как она держала плечи, говорило: расслабленность эта обманчива.

– Я понимаю. Такова твоя работа. – она чуть склонила голову набок, разглядывая его, как птица. – Но ты правда уверен в том, что мне способно что-то угрожать?

– Я знаю, на что вы способны, госпожа. Все знают. Мне повелось лично видеть то, как вы управлялись с кинжалами. Но защищать вас – моя обязанность. А угроза – она есть всегда.

Она перевела взгляд на меня, всё ещё сидящего на земле.

– Я вижу перед собой воина, которого боги привели в наш город. Ты же слышал пророчество. О чужаках, что приведут наш народ к величию. Или ты хочешь войти в историю как тот, кто искалечил героя из легенд прямо у моих ног?

Повисла пауза.

– Я не хочу, – наконец произнёс он. – Но я обязан доложить Тлатоани о том, что произошло.

– Я сама все доложу ему позже. А пока мне нужно поговорить с этим воином. И уверяю тебя. Тебе не стоит беспокоиться за меня.

– Как прикажете, Сиуатекутли.

Он развернулся и зашагал прочь, а я остался сидеть на земле, прижимая к себе больную руку и глядя вслед удаляющейся фигуре. Сердце бешено колотилось. Я только что был в шаге от того, чтобы стать калекой, и спасла меня хрупкая девушка с фиолетовыми глазами.

– Поднимайтесь, – её голос снова стал мягким, почти уставшим.

Я поднялся, морщась от боли в спине и запястье.

– Спасибо… — выдохнул я, чувствуя как дрожит голос, – Если бы не вы…

– Если бы не я, вы бы сейчас лежали со сломанной рукой, а Текпатин по глупости лишился бы одного из своих воинов, – она слабо улыбнулась.

Она повернулась и пошла к мостику, и я последовал за ней, чувствуя, как дрожат ноги.